…Потом! Мы всегда оставляем трудное на потом. Вот и этот эпизод я решил «притормозить», но сдался. В общем, поделюсь.
Перед отправкой в «нерабочий» дом я трудился в «рабочем». Познакомился с работягами, побщался и понял, что труд на совесть, как и работа на совесть, редко соседствует с самим понятием «совесть».
Ездил я на стройку. Работа не специализированная: хватай, кидай, помогай. И не сказал бы, что трудная - никто из начальства не наседал, но и в таких условиях желающих потрудиться на совесть было немного. Естественно, лень разлагает человека. А если эта лень еще и встроена в структуру убеждения, оправдана и ей отведена роль принципа, то ни о какой работе на совесть говорить не придется. Был бы я идейным и убежденным лентяем - влился бы в дружный коллектив легко и непринужденно. Я и старался влиться. Мне хотелось просто сблизится с людьми, а не ходить как одинокий волк. Стал мимикрировать. Хи-хи, ха-ха, смех, увиливание от труда, подколки над начальством (конечно, за глаза). Со стороны - так полный «деградант».
Я, конечно, не хотел вписываться в тему лентяйства, но и трудиться, выделяясь, чтобы стать белой вороной и презренным изгоем, которому больше всех надо, я не хотел. Времена переживал тогда не лучшие, чисто духовно, душевно. Давил депрессняк. Поэтому хотелось просто человеческого общения - пусть и разлагающего, но живого, поддерживающего. В подавленном состоянии чаще смотришь не в себя, а в свое одиночество и свои переживания. Думаешь о своих проблемах и перестаешь замечать, замкнувшись, что вокруг тебя еще более несчастные и подавленные люди. Взять себя в руки и явить пример воли, решимости, смелости в таких ситуациях чрезвычайно сложно.
По счастью, появился у меня дружок. Мужичок, который ездил на работу не за деньги, как все, а отрабатывать свои косяки за пьянку. Есть такой вид наказания в домах трудолюбия. Но и в этой ситуации он не терял бодрости духа. Выискивал разные варианты разнообразить свою скорбную жизнь. Например, на халяву пробраться с иностранными рабочими (турками) в их столовую и знатно пообедать.
- Пойдем, поедим, - предлагал он, - там «морду тяпкой» и по-русски не говори, проканает, - уверял Юрка.
- Нет, не пойду. Я так не могу, - отказывался я.
Я бы не сказал, что в рабочих домах плохо кормили - давали пайки с собой, но столовская еда, горячая, конечно, была побогаче.
По дороге домой мы беседовали. Удивительно, но он хоть и хитрил, но воздержался от разговорчиков типа помыть кости начальству и руководству. Особо не жаловался на жизнь, свою отработку за проступки воспринимал адекватно. Он говорил, что сам виноват и все ждал окончание штрафных дней. Считал, сколько там до «дембеля». Мы не то чтобы сблизились, но мне было приятно с ним общаться. Он не был ропотником и интриганом. Мужик и мужик. Я тогда сравнил его с Иваном Денисовичем из произведения Солженицына. Очень похож. Такой же суетливый, смекалистый и добрый.
В один из дней (кстати, последний рабочий день на этой стройке), примкнув к группе тунеядцев и потешаясь над всем и вся, я отлынивал от работы. Слава Богу, такое случилось впервые. Расплата последовала незамедлительно. Один из начальников хотел что-то поручить, я его подколол, все посмеялись, а начальник сделал вид, что ничего не произошло. А после он вернулся и дал нам какое-то совсем глупое и бессмысленное задание. Мои товарищи не возмутились - им было безразлично, где и в каком месте протирать штаны. А я не согласился. У нас завязался конфликт. Пошли поговорить по-мужски, но в итоге поговорили по человечески.
Мне было очень стыдно за такое поведение.
Начальник с именем Воскресение (перевод на греческий посмотрите сами) тогда сказал мне:
- Ты же нормальный человек... Я полгода бьюсь с ними. Они ведут себя позорно - здоровые мужики, а как наседки. Ну какую я им достойную работу доверю? Не могу я ими руководить. Я и по-хорошему пытался, никакой ответной реакции. Если ты можешь, то руководи. Я тебя бригадиром поставлю.
Я промолчал. Единственное, что я попросил - дать мне сварочный аппарат и держак. Вскоре я сверкал и заваривал ковш грейдера. Мои коллеги, молча, пошли работать сами. Может им, как и мне, стало стыдно? Сказать не могу. После смены со мной никто не заговорил. Только мой товарищ Юрка, поймав за рукав, сказал:
- Это ты правильно, пусть работают. И вообще, вот скажи, ты же приличный человек, ну что тебе тут надо? Не твой это муравейник.
Я пожал плечами.
Что я мог сказать? Какой ответ дать? Я и сам не знаю, где мой муравейник. Все муравьи одинаковые, только строят по-разному...
Продолжение следует…
Автор: Вениамин Д.