В далеком 1890 году появились первые исследования на тему воображаемых друзей. Ещё в ранние исторические времена у людей были домашние боги. Которых почитали, приносили им жертвы (недавний для меня пример: "Жестокий век", где жители различных племен, когда садились кушать обязательно, клали на "алтарь" что-то съедобное и окропляли напитками).
Через века, как пишут историки, феномен воображаемых друзей передался детям. А ещё позже данная тема заняла место в жанрах фильмов или литературы.
Мне тоже захотелось попробовать написать что-то в духе подобного жанра. И вот что вышло.
***
Только бы не опоздать. Черт. Черт. Черт! Он рядом. Совсем рядом. Его присутствие странное — вроде чувствую, но не вижу. А бывает, сидишь спокойно, и тут.
— Привет, не ждал?
— Тьфу ты! Опять напугал. Слушай, ты вообще не вовремя. Я очень спешу.
— Да ладно, я на минутку. Сегодня небо чистое, а смотровая площадка свободна. Погнали?
— Сейчас не совсем то время, чтобы развлекаться. Спешу я.
Он исчез. Ну вот опять. Так каждый раз.
Я познакомился с ним на крыше дома. Зимним вечером. На окраине города. Мне было тревожно, а вид города свысока всегда успокаивал. Человек представился Тимофеем. Рассказал, что тоже часто сюда приходит, часами созерцает городскую суету и мечтает быть свободным.
— А как это, быть свободным? От чего? — спросил я в тот момент.
— Довольно глубокий вопрос, Артем, переходящий на уровень личных бзиков. Хочется быть свободным от повседневных суеты, хоть и во многих моментах она приятна. Хочется заниматься любимым делом. Больше путешествовать. Жить на всю катушку, понимаешь?
— Что же тебе мешает?
— Наверное, только я. Ищу всяческие причины. Ну например, когда хочу куда-либо поехать — жалко денег. Или, бл-и-и-ин, это же так далеко, в поезде\автобусе маяться. Причин можно найти много, пока не признаешься, что тупо лень. Как это ни странно. Да, это крайне нелогично, но жизненно.
— В плену своих кошмаров?
— Что-то вроде. Странно, правда? — Тимофей облокотился на заснеженное ограждение. — Высоко тут. Помнишь чувство падения из сна. Вроде адреналин, а страшно.
— Такое не забывается. Еще родители говорили, что растешь.
— Да. Хочешь на яву испытать?
Не успел я ответить, как вдруг Тимофей, перепрыгнул через ограждение и прыгнул с крыши. Прыгнул! Просто так! Без “смотри как могу” или “не бойся, ничего не будет”. Прыгнул! Чувство падения пробрало до мурашек, сердце в пятки ушло. Самое интересное, что падал он, а ощутил я.
Не помню сколько времени простоял на крыше. Час? Больше. Уже стемнело. Шок не отпускал. Долго не решался спуститься и посмотреть. Страшно. Непонятно.
Холодно. Нет, надо идти. Вдруг помощь нужна. Шестнадцатый этаж, твою ж мать. Лифт ещё не работает. Пока спускался, паника нарастала. Сознание вырисовывало мрачные картины.
— Испугался, да? — раздался знакомый голос сзади.
— Ты? — только и вырвалось у меня.
— Да ну брось, скажи ещё, что испугался?
— Есть немного.
— Не переживай. Я так уже делал. Просто ты не замечал. Что называется: “в омут с головой.” Не понял?
— Не очень. Ты вообще как? Ты не должен быть здесь.
— Да ты что, не рад? Должен. Потому что ты этого хотел. Хотел ведь? Иначе мы бы не стали общаться. Иначе бы ты не приходил сюда, когда тебе тревожно. Иначе бы… ну придумай, а что было бы иначе?
— Я сошел с ума.
— Да не-е-е-е. — Тимофей сел на ступеньку и закурил. — Понимаешь, у всех должны быть друзья. Нужно кому-то доверять, выговариваться. Делиться впечатлениями. А ты? Кому ты последний раз доверял? Так вот, по-простому, рассказывал о переживаниях, о повседневной жизни, о поступках, за которые стыдно.
— Ты прав. Я уже и не помню.
Такая история. Долго мы потом рассуждали на различные темы самокопания. Его не было. Ну, физически не было. По сути говорил я сам с собой. Это я потом уже понял. Когда попытался пожать ему руку. Забавно, но нет, я не сумасшедший парень. Тимофей говорил правильные вещи.
Жизнь менялась. Он появлялся когда вздумается. Ключевых моментов не было. Вроде как проведает меня и растает. Я понимаю, что однажды могу попасть в психушку или привыкнуть слишком сильно к воображаемому другу и тогда кто знает, какие последствия ждут. Пока я не живу изолированно от мира, где каждый, заметив неладное берется звонить в скорую. Однако Тимофей понимает, когда нужно замолчать и раствориться.
Человеку нужно быть откровенным, хотя бы с самим собой, если по другому не получается. Иначе можно заблудиться. Потерять ориентир жизни. Иначе, зачем тогда жить? Плутать без цели, утоляя прихоти организма.
Другой вопрос как развернуть свою жизнь в сторону нужной цели.
