Рысак мерно выносил ноги, как на ипподромном «верстовом столбе». Только изредка потряхивая головой. Свора лохматых овчарок-кавказцев преследовали уже пятую версту двуколку с дамой. Как всё нежданно получилось? Выскочили, из-за пригорка, возле леса.
А там, поблизости, ни скота, ни пастухов. Откуда взялись? Квадрат только косил лиловым глазом и не сбавлял скорости. Вот что значит кровный рысак из конюшен самого Орлова!
Китти даже не знала, что предпринять? Жаль! День, явно не задался, с самого утра, когда собиралась в гости, к подружке, в соседний уезд. Просила отвезти младшего брата, даже уже и Квадрата запрягли. Ан – нет! Пришлось, с Костей, опять спорить по давней проблеме.
А теперь ехать самой - за обидные слова. Кому? Господину юнкеру. Будущему кавалерийскому офицеру. «Ох, Китти! Как ты была не права. Не надо этого было делать!».
Лёгкий поворот головы. Да! Так, и есть, вся тройка громадных собак бежит споро за ними. Правда, Квадрат не даёт им приближаться. Но! И они не отстают. «Чего увязались? На что покусились? На рысака? На спаниеля?». Китти погладила в корзине притихшего Кролля.
«А может, на меня, в этом обалденном платье?». Уже пришлось выбросить «за борт»: подушку, веер, зеркало, шарф и даже шляпку. Собаки останавливались, нюхали, даже пробовали «на зуб».
И бежали дальше. Дорога был пряма, суха и пустынна. Никого! Тогда помог только кнут, которым научил пользоваться Костя. Звук как выстрел. Отстали!
Жизнь – круглая! И - опять помогли кони и двуколки. Сначала – Первая мировая война. Потом гражданская – Господи помилуй! Эмиграция. Ужас исхода нации и разрушения православной России.
Крым. Севастополь. Корабль. Стамбул. И, вот наконец, красавица Прага. Вторая столица российской эмиграции. После Парижа. Муж Китти, поручик, от артиллерии, тогда устроился мастером на заводе «Шкода».
Дети пошли в гимназию. А Костя провёл войну в окопах Русского экспедиционного корпуса во Франции. Слава БОГУ, остался жив. И в Праге смог обнять свою жену и детей, которых привезли родные.
Долго думали, чем можно заняться? Снова – кони и двуколки в чести. Костя, с раненой рукой на перевязи, привёз с собой несколько дончаков и сделал конюшню. Спросом стали пользоваться кони с Дона.
И – вот денежка пошла. А полгода назад смотрел коней старый ветеринар. И говорит: «Кони, у вас, добрые. Это – правда! Да, жаль - мало любителей в седле ездить. Вот, если бы маленькие повозки были, тогда и я бы заказал. Обязательно!».
Вечером, за ужином, Костя и говорит: «Слушайте! А помните, как наш двоюродный прадед, декабрист Бестужев в Сибири свои знаменитые двуколки делал. Ведь разлетались как горячие пирожки. Всем нужны были. А давайте попробуем, как с этим, в Европе?».
Мужчины – молодцы! В течение месяца сами всё организовали. Старую кузню. Площадку с навесом. Доски. Металл. И чертежи - вместе рисовали все вечера. После работы. А через месяц - первая двуколка. Её-то и купил старый ветеринар. А потом – и другие. И поехало!
А через три года, стали выдавать «на гора» - по одной повозке в день. Да, и Костина конюшня, теперь уже полсотни голов насчитывает. Узнала земля автора великого Швейка и знаменитые «бестужевские» двуколки. Годные для разных нужд. Спасибо прадеду - за мужество, достоинство и честь. И - за идею. Бестужевы, за него, поднимают тост. Всегда!
