В Москву он прибыл в 18-летнем возрасте, в 1839 году от Рождества Христова, агентом по продажам чего-то там (как у нас сейчас говорят - всякой ерунды, зачастую используя более грубое слово). Короче, канадская оптовая компания, ну то есть британская. Звали его Людвиг Кноп.
1. Хлопок
В то время Британия была, и сейчас есть, мировым технологическим лидером, что позволило её производителям выйти в монополисты по поставке текстильных изделий на мировой рынок. Их пряжа делалась на машинных фабриках и потому получались нереально дешевой - по сравнению с традиционным ручным трудом. Сырой хлопок из Азии везли в Британию, там перерабатывали в текстильные изделия - и продавали обратно в Азию, имея неплохой навар.
Конкретно наш герой родился в вольном городе Бремене (то есть нигде: государства Германия тогда ещё не существовало, статус Бремена был как сейчас Лихтенштейн, Андорра или Люксембург с Ватиканом: карликовое государство, но совершенно независимое). Пишут - "в семье бюргера", не понимая, что бюргер - это просто "горожанин", т.е. попали пальцем в небо: горожанин родился в городе. Внезапно. Чуть больше конкретики здесь: "закончил коммерческое училище", это уже значит: из купеческой семьи, простолюдину в коммерческом училище делать нечего. Ну и потом прибился на текстильную фабрику в Манчестере, которую держал его бременский земляк. Называлась «Де Джерси». Именно их пряжу он и приехал впаривать москвичам.
«Кноп сразу понял, что для того, чтобы сблизиться с российскими клиентами, ему нужно приспособиться к их привычкам, к укладу их жизни, к их навыкам. Довольно быстро он стал любимым собеседником, всегда готовым разделить дружескую компанию и выдержать в этой области самые серьёзные испытания»,
— вспоминал о промышленнике московский купец Павел Бурышкин
.
Ну то есть он научился бухать с ними, водя клиентов по кабакам, ой простите - по ресторанам Москвы. Освоил местный колорит и торговые обычаи. Так продолжалось 5 лет, и тут ему очень повезло. Британцы наконец поняли, что в Москве не смогут скопировать их оборудование методом обратного инжиниринга, даже имея готовый образец, и потому отменили запрет на экспорт хлопчатобумажного оборудования, введённый ещё аж в 1775 году для защиты своих секретов в области технологий. Это означало, что теперь можно торговать не только готовыми тряпками, но и оборудованием для их производства, и Людвиг Кноп тут же позаботился оформить исключительное право на поставку машин для прядения и ткачества фирмы «Платт Бразерс» и паровых двигателей фирмы «Хик Харгрейвз».
2. Задымление
И задымили фабричные трубы. Кноп создал инжиниринговую, консалтинговую, кредитную и лизинговую фирму. Ты приходишь к нему в офис и говоришь: я хочу открыть швейный цех в подвале на ст. Волосолапск-Товарная. Он проводит аудит, и если прошёл - фабрика твоя, в смысле, самое главное - оборудование. Остальное (помещение, рабсила, сбыт, менты, пожарники, санпидстанция и др.) - ты чисто сам с ними.
Первым клиентом Кнопа стал Савва Морозов - поручил оборудовать Никольскую мануфактуру прядильными машинами и ткацкими станками. Проблема была ТОЛЬКО в деньгах: у Морозова как-то не оказалось на руках нужной суммы, а британцы работали только за наличные: утром деньги - вечером стулья.
Но Кноп не зря годами изучал местную специфику по кабакам. Ему удалось убедить фирму «Де Джерси» открыть кредит на поставку оборудования под ожидаемые будущие прибыли. Проект зашёл, и вскоре у его офиса уже стояла очередь купцов. За четыре года фирма Кнопа построила восемь прядилен в Центральном районе империи.
В 1852 году Людвиг Кноп в сотрудничестве с текстильной фирмой «Де Джерси» (Манчестер) и производителем оборудования «Платт Бразерс» (Олдхэм, Ланкашир) создал фирму «L Knoop & Co».
Кноп выписывал из Англии не только машины, но и мастеров для сборки оборудования, так как российских инженеров, знавших технологию работы на сложных прядильнях, практически не было
.
Помимо инженеров, не было и нет такого ресурса, как ДЕНЬГИ, зачастую Кноп вкладывал свои собственные, отбивая потом из будущей прибыли. В результате вклад Кнопа в предпринимательство (типа соучредитель) можно обнаружить в более чем 200 текстильных предприятиях. Известность обрусевшего немца Людвига Кнопа была настолько поразительной, что даже вошла в поговорку:
Где церковь, там и поп,
где казарма, там и клоп,
а где фабрика — там Кноп
.
За годы своей деятельности он построил и принимал участие в строительстве 187 ткацких фабрик, среди них известные мануфактуры Морозовых, Хлудовых, Гарелиных, В. В. Якунчикова. Влияние Людвига Кнопа на хлопчатобумажную отрасль было огромно: в короткие сроки он стал монополистом на этом рынке и владельцем крупнейшего производства — «Кренгольмской мануфактуры» в Нарве. Обладавший талантами настоящего дипломата и умевший использовать особенности текущей ситуации, Кноп несколько лет подряд устанавливал цены на текстильном рынке империи. По сути, он поднял хлопчатобумажную промышленность и спас её от главной беды — нехватки капиталов.
К 1850 годам группе Кнопа удалось стать крупнейшим поставщиком в Россию американского хлопка - он наиболее высокого качества в мире, да и возить получалось ближе и дешевле,чем из Азии. А из египетского хлопка, на Кренгольмской мануфактуре получали самую тонкую пряжу в России (на египетском хлопке приходилось работать временно по причине Гражданской войны в США, приостановившей хлопковый бизнес).
Своим сыновьям Андрею и Фёдору он оставил в наследство двенадцать предприятий — девять текстильных фабрик, три компании по импорту египетского хлопка, а также страховое общество и каменноугольный рудник. Под старость он вернулся на родину и умер в Бремене в возрасте 73 года.
С началом Первой мировой войны дела семейства Кнопов стали приходить в упадок, а после 1917 года сыновья Людвига Кнопа эмигрировали, а их предприятия национализированы.
В 1877 году император Александр II пожаловал Людвигу Кнопу титул барона. Сын одной из дочерей Кнопа, Луизы, — видный германский политик Эрнст Альбрехт. А его дочь, т.е. правнучка барона Кнопа - бывший министр обороны Германии, ныне Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен.