У Дениса мама такая добренькая! Она мне конфет надавала с собой. И газировку наливала, сколько я просил.
Пожалуй, никто не считал меня такой красавицей, как мой пятилетний сын Миша. Во всем я для него была самая-самая.
— Мамочка, у тебя самый длинный нос на свете! — с восторгом говорил мне сын.
— Мамочка, это так красиво, что у тебя глазки как будто вываливаются, — учился делать самые неожиданные комплименты.
— Мамочка, ты не высокая, и это хорошо. Ты как мышка среди других животных, — обнимал меня, и я сразу забывала, что до смерти боюсь мышей.
А уж если сын рисовал меня, в ход шли все самые яркие цвета. Алым цветом горели мои огромные губы, сквозь которые виднелись мои огромные зубы. Мои глаза были внутри синие, а вокруг зелёные. Сквозь длинные жёлтые волосы можно было рассмотреть эффектные уши. Моя шея была почти такой же длинной, как мое туловище. А пальцев на руке в качестве бонуса могло быть и семь, и даже одиннадцать.
Сын вручал мне картину и комментировал:
— Видишь, мама, какая ты самая красивенькая? И такая добренькая! Самая добренькая из всех мам!
...А в шесть лет сын пошел на день рождения к соседскому мальчику и вернулся с новостью:
— У Дениса мама такая добренькая! Она мне конфет надавала с собой. И газировку наливала, сколько я просил. И пиццу давала с колбаской, а помидоры разрешила с пиццы убрать. А ещё, — сын мельком взглянул на мои руки, — у нее знаешь какие красивые ногти?
— Какие? — я инстинктивно засунула руки в карманы.
— Острые! Синие! С кристаллами! Такие длинные, как будто к пальцам ещё пальцы приделаны. Очень красивенькая у Дениса мама.
Я посмотрела на свой портрет от сына, украшающий стену гостиной. У меня на нем на голове корона, а в ушах — бабочки. Как, скажите, это может идти в какое-то сравнение с синими ногтями, даже если на них — кристаллы? Но на ужин передумала кормить сына полезной котлетой и пюре. Сварила его любимые спагетти. А утром не стала варить овсянку и предложила на завтрак его любимые шоколадные шарики с молоком. И борщ отменила, сварив его любимую куриную лапшу. Сын радовался. Просил добавку. Узнавал про конфеты и не верил своему счастью, что, конечно, есть и, конечно, можно съесть несколько. А я, выдавая ему сладости, злилась на себя. Эй, где твоя уверенность? Подумаешь, синие ногти с кристаллами? Не ведись! И не вздумай баловать сына колой, иди и свари компот!
Когда сын закрылся в комнате с фломастерами, я насторожилась: неужели теперь мама Дениса — его муза? Пыталась улыбаться, а в душе все надеялась: ну все равно я самая красивенькая и добренькая. Я! И сын как будто меня услышал, предъявив мне портрет... Злой колдуньи? Ведьмы? Кикиморы? Какие-то неприметные черные глазки-точки, губы — тонкая розовая линия, щеки не нарисовал, про уши забыл, на голове — три несчастные волосины. Да и голова, почему-то скорее квадрат, чем круг, занимала сантиметров пять на листе A4. А что было нарисовано на остальном пространстве? Ногти! Синие длинные палки, торчащие из других длинных палок-рук. Мама Дениса предстала предо мной во всей красе.
— Ой, забыл! - спохватился сын и побежал в комнату, чтобы поверх ногтей нарисовать пиццу. С колбасой.
— А что за красные пятна вокруг? — уточнила я.
— Помидоры с пиццы, — объяснил мне ребенок. И добавил:
— Зубы забыл нарисовать. Без зубов она не такой добренькой кажется! — и простым карандашом сын вставил в горизонтальную полоску-рот две вертикальные — клыки. И я облегчённо вздохнула. И решила, что на ужин всё-таки будут котлеты.
Автор: Наши Дети
Фотография: Jerry Wang, Unsplash