У Лии Георгиевны вдруг остановилось дыхание:
"Гляжу в озера синие,
В полях ромашки рву.
Зову тебя Россиею,
Единственной зову..."
Это же его песня! Любимая. Самая дорогая! Неужели Семен весточку подал?! Он здесь! Он видит и слышит ее!
Она вдруг явно ощутила присутствие мужа. Родной мой, любимый! Я так скучаю! Так тоскую по тебе...Почему ты ушел раньше меня! Мне так тяжело...
И вдруг это "я" и "мне", звучавшие в ее мыслях, покоробили ее самое. Она говорит с ним о себе, жалуется, как ей плохо. Всё ее огромное горе - это вопль о себе любимой - страдающей, несчастной, одинокой.
А каково ему?! Там, где он есть сейчас. Конечно, она произносит эти слова из молитвы "...прости ему грехи вольные и невольные и даруй царствие небесное". Но именно, что произносит! Не молится. Не умеет.
А эти девчонки даже светскую песню поют так, словно молятся! И откуда они взялись здесь, в церкви? Лия Георгиевна посмотрела в сторону стойки справа, откуда шла мелодия. На клиросе стояли три юные мадонны. У одной на руках спал младенец. Лица какие...необыкновенные...
"Красу твою не старили,
Ни годы, ни беда,
Иванами да Марьями
Гордилась ты всегда..."
Точно Марьи! Чистые, открытые лица. Ни грама косметики, а какие красавицы! Как будто свет от них идет, смотришь не налюбуешься...
Народу сколько в храме! И у всех слезы на глазах. Вон, даже платочками утираются.
Лия Георгиевна промокнула нос мокрой салфеткой. Всю службу она простояла, уткнувшись глазами в пол. Пришла, когда в церкви еще никого не было. Она заходила сюда вчера вечером. Спросила, как мужа помянуть, полгода уже. Увидела, как один мужчина раздает пирожки в пакетиках. Ей тоже захотелось так сделать.
Все заказала, как ей сказали. И пирожки тоже. Записки написала. Не только с именем мужа Семена. Родителей помянула, всех умерших близких.
Вчера как раз впервые мамин костюм надела. Всё другое её раздала сразу, а этот почему-то оставила. И вот пригодился. Стала в церковь собираться - оказывается, нет у нее ни платья, ни юбки. Вообще нет!
Только брюки, брючки и брючные костюмы. Лия Георгиевна давно на них перешла. Удобно! Даже не заметила, что кроме блузок и кофточек, женской одежды в шкафу не осталось. Косынок, правда, много. Она их на шее носит, повязывая разными способами. Лицо освежают и модно. Сене нравилось, что жена у него подтянутая, стройная.
Хорошо они жили. Двоих детей вырастили, выучили. Жаль, живут далеко со своими семьями. Зато в больших городах.
Они с мужем вместе заболели. И лежали в одной больнице. Только его не спасли. А ее даже на похороны не выпустили. Да она бы и не смогла... Очень ослабла. Детей к ней тоже не пустили. Через экран пообщались. Полгода прошло. А сил - кот наплакал. И, главное, в душе пустота... Не может она без Семена.
Сегодня стояла и думала: ну, съедят незнакомые люди по пирожку, перекрестятся, скажут "Царство Небесное Семёну". И что? Станет ему там легче? Ни он их не знал, ни они его... Само собой, знакомым, соседям она тоже поминание раздает. А от него - никакой весточки! Не приснился ни разу. Уж она просила сколько! Не снится и все тут.
И вдруг - эта песня! Сёмина любимая. Да еще в церкви! Разве здесь поют такое?
Это Семен! Это он ей весточку послал! Утешил ее, как смог. Теплая волна накрыла Лию Георгиевну с головой. Она сделала усилие над собой, чтобы удержаться на ногах и не зарыдать в голос. Сжала ладони до боли.
Батюшка вышел. Сказал:
-Давайте поблагодарим еще раз наших гостий - выпускниц Санкт-Петербургской духовной семинарии,- украсивших благолепным пением сегодняшнюю службу. И порадовавших нас небольшим выступлением по ее окончании.
Лия Георгиевна не помнит, как шла домой. Ангельское пение юных мадонн продолжало звучать в голове. Войдя в квартиру, первым делом достала пластинки. Семен не разрешил выбросить. Все надеялся купить исправный проигрыватель. Их старый не подлежал починке.
Женщина осторожно положила пластинку на стол. Нашла на телефоне песню. Включила:
..."Не знаю счастья большего,
Чем жить одной судьбой..."
И с Семеном у них одна судьба, общая. Значит, надо жить надеждой на встречу. И жить, жить! Он любил ее видеть счастливой. Это временная разлука. А душой муж все равно с ней! Она это сегодня почувствовала. Первый раз. Но так явно! Что ошибки быть не может.
Поплакала, конечно, Лия Георгиевна. Уж дала волюшку слезам! В голос прорыдалась. А потом ее отпустило. И так светло стало на душе! Сёма с ней! Он всегда рядом. Просто знака не мог подать. А сегодня получилось.