На днях мне довелось побывать в Зеленогорске, в парке со множеством аттракционов. Среди прочих - классическая карусель с лошадками. Я к этой карусели подошел, и вдруг вспомнил...
В далеком далеком детстве, мне (как, наверное, и всем советским детям) не раз приходилось кататься на таких вот послушных и безопасных деревянных лошадках. Мне, однако, самого по себе катания, всегда было мало. И вот почему.
Во всех приключенческих фильмах, которые я любил и при любой возможности смотрел, герои всегда скакали на конях. Только делали они это не так, как требовала инструкция по пользованию каруселями. А именно: герой (буденовец или, там, чапаевец) подбегал к коню, а тот, едва рука наездника касалась седла, срывался с места (по крайней мере, так мне тогда казалось) и скакал не то на врага, не то в штаб для передачи секретного донесения, не то за линию фронта... Ну вот, а лихой кавалерист, несколько раз ловко подпрыгивал вместе с конем и вскакивал в седло уже на ходу!
На каруселях же, требовалось сначала сесть в седло, посидеть там целую минуту, после чего очень медленно, еле заметно разгоняясь, лошадка трогалась с места. В общем, на кинематографичных кавалеристов героев революции это было совсем не похоже.
И тогда, я придумал собственный способ. Я, как и все дети, подходил к коню, но не торопился взгромоздиться в седло, а пристраивался рядом, делая вид что немного замешкался. Расчет был прост: дождаться когда конь придет в движение и запрыгнуть в седло прямо на ходу, на зависть всем прочим, менее догадливым коллегам.
К сожалению, мой план ни разу не сработал. Более того, всякий раз, суровая владелица карусели разоблачала меня и настойчиво убеждала сесть в седло. Прямо в громкоговоритель.
Ну а спустя много лет, когда я сам уже стал работать в кино, я узнал, что то, что казалось мне лихим наездническим искусством было связано, скорее всего, с непослушным поведением животного и отчаянными попытками актера спасти кадр.
А заодно, мне открылась одна сакральная истина подлинного искусства: Если ты сумел пробудить в зрителе истинную, искреннюю веру, то он, зритель, простит тебе любые огрехи. Скорее всего, он эти огрехи просто не заметит. А если и заметит, то обязательно возведет их в ранг героического поведения.