РЕПЕТИЦИЯ
Начиналась репетиция новой современной рэп-оперы «Вельзевул – Антисуперзвезда». Ставил шоу молодой, смелый, оригинальный, перспективный продюсер Джон Ослоу (Это - псевдоним. На самом деле, его фамилия была Кранштейн). Он был известен тем, что уже поставил хип-хоп-мьюзикл «Самсонгу Налила». А до этого он долго рассуждал, какую нишу в искусстве можно р5асширить и углубить. И рассуждал примерно следующим образом: “Куда податься бедному продюсеру? В оперу? Так там не поймешь: то ли форма в «Норме», то ли «Норма» в форме. Да и поют так, что слов не разобрать. Опять же во фраках ходют туда-сюда. Нет фишки. А значит, приличных денег не заработать. Что дальше? Ага, оперетта. Там тоже дела не лучше. Ну, кому интересно смотреть на дрыгоножество почти одетых тёток. И, кроме того, в сюжете никакой динамики. И пиротехнику даже не вставишь. Не пойдет, словом. Романс? Вообще тоска сплошная. Там, правда, тексты бывают забавные. Например, что могут означать слова «только раз в холодный зимний вечер мне так хочется любить»? Слова «Только раз» характеризуют возможности поющего? Или только зимой – «в зимний вечер»? Или только вечером? В общем, получается песня импотента? Или вот ещё «с давно забытым упоеньем гляжу в забытые черты». Это очень уж похоже на то, как человек просыпается с похмелья. И, возможно, начинает лихорадочно вспоминать, о том, что «узнаю по всем приметам болезнь любви». Вот уж, действительно, и то и другое – болезнь головного ума”. И тогда ему пришла в голову оригинальная мысль.
Теперь он захотел сделать новое, совершенно оригинальное шоу, в котором сливались бы опытность прошлого и задорность молодости. Или, если в переводе на нормальный язык, то это оперное бельканто и обычный нормальный человеческий Рэп и Брейк-дэнс. Это, короче, для примера, совместное пение дуэтом Колбасутр де Бебеллье и рэпера Джузеппе (Джузи) Отстойняк. Или скажем, наоборот, «платиновый голос» России – Мик Колбаскинг и супер-дива тамошней попсы Бэтси Кондомна. Вот два последних гения и были выбраны и приглашены для исполнения. В резерв пригласили Колбасутр и Джузи. Был, правда, еще один молодой парень, но его мало кто знал. Звали его Георгий (Жора) Леннов. Умел он многое и голос хороший, но он не был в «обойме». Ослоу видел его, прослушал, но спонсоры не понимали его выбора, поэтому роль была отдана Мику.
Но продюсер видел Мика последний раз «вживе» с года два назад. В то время это был «в меру упитанный» молодой человек с ямочкой на подбородке, с богатой шевелюрой яркий шатен. А, главное, «раскрученный». Кондомна, надо сказать, тоже была не без «наворотов». Поэтому продюсер просто никак не мог отказаться от того, чтобы назначить их на главные партии в новом проекте (чёрт, чуть не сказал «национальном»).
Итак, собирались на первую спевку. Продюсер пребывал в благодушном состоянии: при таких именах у кого угодно получится. Он читал либретто и потягивал винцо, которые ему принесла ассистентка с таким декольтированным бюстом, что мужская часть группы подтанцовки поначалу даже не обращала внимание на длину ног.
Продюсер уже распределил роли, труппа доучивала сценарий. Когда появилась мадам Кондомна, её встретили аплодисментами. Однако, когда дали большой прожектор, мужская половина коллектива слегка приуныла: стала заметна работа примадонны над собой. Вернее над своей внешностью.
Но самый большой фурор вызвало появление сверх топ супер Звезды несравненного платинового Голоса России Мика Колбаскинга. Сначала на сцене показался молодой человек. Очень стройный брюнет. Все кто был в зале, не узнали в нём Мика. А он тончайшим голосом фамильярно, но вежливо поприветствовал всех:
- Привет, противные! Слатенькие, сидим на попе ровно?
Коллектив безмолвствовал. Некоторые мальчишки из подтанцовки переглянулись.
- Вы кто, молодой человек? – оторопело спросил Ослоу.
- Я – пресс-атташе господина Колбаскинга, - гордо сообщил юноша.
- А…а где сам маэстро?
- Маэстро, прошу на выход! – патетически воскликнул юноша.
И вот на сцену буквально шариком медленно выкатился человек во фраке. Он был очень смугл, почти чёрен. Волосы были ярко белые. Фигура была действительно шарообразна. Он широко улыбался блестящими зубами, и приветственно развёл руками:
- Здравствуйте, дорогие бой и гёрл френды! Я счастлив вас видеть!
- А Вы кто? - Джон Ослоу вытаращился на человека.
- Я - Мииииик Коооолбасинг! – проорал он в микрофон, почти как на стадионе.
- Вот это грим! – восхитились в труппе. – Совершенно не похож! Разыгрывает! Интересно, кто это?
Джон поднялся с места, поднялся на сцену, подошёл к человеку и обнял его:
- Джуззи, дорогой, извини, что не узнал, - прослезился Джон, - ты как всегда экстравагантен!
- Ты, что Джон, обалдел без ширева? Или, наоборот, глюки замучили?
- Неужто это ты, Мик? Что с тобой? Что это за вид?
- Мои менеджеры объяснили мне суть проекта, поэтому решили, что надо поменять имидж. Надо же учитывать интересы уважаемой публики. Что, плохой пигмент?
- Нет, нет, что ты? А вот вес…
- А что вес? Меня уже достали с весом. Лишний вес, лишний вес! Да гениального человека должно быть много! Да и вообще, я, может быть культурист! Я, между прочим, веду правильный образ жизни. Почти аскет: ни наркотиков, ни спиртного, ни, упаси Боже, женщин! – все обратили свои взоры на пресс-атташе. – Короче, в отличной форме! Так все визажисты и массажисты говорят.
- Хорошо, Микки, ты меня убедил. Сценарий читал? Ты готов к репетиции?
- А то! С чего начнём?
- Попробуем центральную сцену: герой объясняется в любви к героине. Бэтси, готова? Начинаем! Все покинули сцену! Героиня, выход!
Врубили фонограмму, поскольку группа репетировала ещё. Из правой кулисы в сопровождении троих молодых людей, которые нежно поглаживали и поддерживали за разные части тела Бетси. Они изображали её охранников. А она пела грустную песню о том, что её никто не любит. На заднем плане двое парней бились в брейк-дансе, изображая отвергнутых – охранниками – парней. В общем, песня-ария о неразделённой любви.
И тут с левой кулисы появляется маэстро Колбаскинг во фраке и в сопровождении группис. Он пел своим голосом из платины о большом предчувствии любви. Светлейшей, но истинной. Девицы оргастически подпевали.
- Стоп, стоп, стоп! – заорал продюсер. – Это здорово всё, но, Мик, ты что, брейк будешь во фраке исполнять? Или, как в фильме, одним движением фрак превращается, фрак превращается, превращается фрак… Да?
- Позволь, какой такой брейк? Об этом договора не было.
- Как?! Ты что, не читал сценарий?
- Мой менеджер сказал мне, - возмутился Колбаскинг, - что я буду только петь.
- Подожди, - в свою очередь возмутился Ослоу, - твой менеджер должен понимать, что оперой никого не удивишь, а молодежь ещё заставишь плеваться. Так что рэп-опера и ничего другого. К тому же мне сказали, что ты в отличной форме.
- А разве нет?! Я же придерживаюсь режима.
- Знаешь, это как в старом анекдоте про оркестр лабухов.
- Кто такие лабухи, и что это за анекдот? – обиженно спросил Колбаскинг.
- Которые жмуров лабают. Объясняю: лабух – музыкант, жмур – покойник. Так вот, собрались они на репетицию и начали играть. А один лажает и лажает. Сразу объясняю: лажать – фальшивить. Словом лажал лажал, и дирижёру надоело. Он ему и говорит: “Слушайте, Ивановштейнсон, сколько можно лажать?” А тот и отвечает: ”Зато я не керяю!” Последний раз объясняю: керять – выпивать. Ясно?
- И в чём смысл сего анекдота? – обиженно надул губы Мик.
- Может быть, ты бы лучше нарушил режим? Хорошо, но я имел ввиду танцевальную форму. Ты вообще в состоянии изобразить мне брейк или нет?
- Мне надо переодеться, - заявил Колбаскинг и ушёл в уборную.
- Меня уже начинает от него колбасить! – заявила Бетси с раздражением.
- А мне что прикажете делать? По сценарию он должен станцевать здесь брейк.
- А если он не может? Чисто физически? – спросила Колбасутр ехидно.
- А если может? Физически. Но кое-что мешает. Это я в смысле техники процесса, - невинным голосом вставила Бетси.
- Ничего, - грубо вторгся в эту интеллигентную беседу Джуззи, - на компьютере нарисуем.
- Слушайте, вы меня уже достали! - взорвался продюсер. – Где этот маэстро?
И тут на сцену вышел маэстро Колбаскинг. Затянутый в чёрное блестящее трико типа лосин, он был настолько кругл, и настолько одного цвета, что казался регбийным мячом. Джузи не выдержал и заржал:
- Ну-ка сделай вот так, - Джузи показал ему «вертушку». И маэстро попытался повторить элемент. Но вместо этого вышел конфуз. Маэстро для разминки попытался сесть на шпагат. Однако, видимо, вокальные данные помешали ему это сделать. Причем при попытке провести этот манёвр его лосины лопнули. Причём это сопровождалось не только звуком, но и запахом.
- Легкое движение тела, - задумчиво произнесла Бэтси Кондомна, процитировав известный фильм, - и трико превращается, превращается трико…
- Круто! – заорал в завистливом восхищении Отстойняк. - Вот это трюк! Спиши слова!
- Знаешь один из Законов об идеальных газах? – начал умничать Жора Ленов.
- Не-е-е-т, - задумчиво протянул Колбаскинг.
- Так вот есть такой Закон Гей-Люссака, - попытался продолжить умничать Жора.
- Люссак был тоже гей? – в восторге завопил Джуззи.
- Совершенно не дают дышать воздухом свободы личности, - пробормотал, краснея, Мик.
- Уж аромат у этого воздуха, - съязвила Колбасутр, прямо в шинель пятидесятого размера.
- Да! – неожиданно с энтузиазмом воскликнул продюсер. – Это оригинальная трактовка. А повторить сможешь?
- Да вы что, сдурели? Я вам не какой-то там танцор диско!
- Рэпа, - поправил Джузи.
- Не знаю, репа там или морковка, но капусту мне платят совсем за другое. Ясно?
- Ну, ясен перец! – согласился Ослоу.– Но про капусту потом, а сейчас о томатах. Мы должны сделать так, чтобы не выглядеть, как в той рекламе, когда в тебя летят всякие вкусности. Или там, когда при помощи томатов кушаешь предмет одежды.
- Ну, тогда надо ставить классику, - врезал в речь Джона Ослоу Джузи, - там публика культурная: пипул всё схавает, да ещё и похвалит. Взять да и поставить, например, мюзикл «Шмайсер у Маргариты». Вот уж спецэффектов-то можно наковырять!
- Может, - предложил Мик Колбаскинг, - тогда лучше просто пересочиним оперу «Любовь к трём лимонам»? И мне по голосу подойдёт.
- Ладно, - прервал его продюсер, - вернёмся к нашим бананам.
- А может, я попробую? - вдруг вылез Жора Ленов. – Я вот как могу!
И, пока все застыли в оцепенении, он выскочил на сцену и исполнил классический брейк, причем между па танца успевал спеть арию влюблённого героя. Подтанцовка безо всякой команды рванулась на сцену. Продюсер подал знак рукой звукорежиссёру, чтобы он включил фонограмму. И началась серьёзная пляска. Прямо-таки Святого Вити.
Маэстро Колбаскинг и Джузи Отстойняк обалдели от такой наглости. Однако примадоннам понравился такой напор.
- Какой милый юноша, - кокетливо сказала мадам Де Бебеллье, - и, кажется, одарённый.
- Да, пожалуй, должна с Вами согласиться, коллега! Тем более, что он такой сексуальненький! - восторженно воскликнула Бетси Кондомна.
- Да какой же он талант? – в возмущении завопил Мик. – Он же совершенно не умеет петь.
“Вообще, в нашем бизнесе это не обязательно, - подумал про себя Джон Ослоу. – Хотя парень, вроде, ничего себе. И, действительно, сексуальный. Что, может быть важнее всего. Правда, что я буду делать со звёздами? Спонсоры убьют же! А, может, переделать сценарий? Надо бы, наверное, проконсультироваться с ветеранами”.
Он позвонил по мобильнику и сказал в трубку:
- Хэлло, слушай, хочу с тобой перетереть одну вещь. Можешь подъехать? Жду!
Джон повернулся и сказал всем остальным:
- Так, господа, перекур. Прошу не покидать театра. Можете принять… ленч в буфете. Я соберу всех примерно через час.
Труппа разбилась на кучки и стала сплетничать, обсуждая ситуацию. Группа подтанцовки разделилась на две половины. Одна утверждала, что гораздо лучше быть в кордебалете у Колбаскинга, чем в подтанцовке у непонятно кого.
Мик и Джузи проявили истинно мужскую солидарность: они забыли о своих разногласиях и начали лихорадочно придумывать, как убрать конкурента.
- Слушай, - предложил Джузи, - может, просто ребятам позвонить? И: нет рэпера – нет рэпоперы.
- Да ты что, озверел? – тут же струсил Мик. – Лучше всего денег дать.
- А если ценник загнёт? Его надо всего-то навсего надо убрать на некоторое время пока не утвердят на роль.
- Что? Опять убивать?
- Да просто ногу сломать и он плясать не сможет. Вот и всё. Проще простого. И затрат почти никаких. А ещё можно с девицей или с девицами хорошими познакомить, они-то уж точно ему башню заклинят.
Пока два великих музыканта беседовали так, Колбасутр и Бетси стали ругаться из-за того, кто из них должен первой познакомиться с Жорой.
И тут появился Консультант. Сева Бахов. Старый рокер в потёртой кожаной куртке. Шевелюра, когда-то длинная и пышная, стала несколько менее пышной. Надо сказать, что шампуней, особенно новых, он не признавал. Нормальное мыло, и даже дегтярное. Дезодорантами тоже пользовался в меру. И вообще утверждал, что «если мужчина красивее обезьяны, то он уже красавец». И первое, что он ответил на вопрос о самочувствии, было:
- Как в детской задачке про бассейн: в первую трубу втекает, а вторая горит.
- Понял, - сразу посочувствовал продюсер, - сейчас потушим. Сэр, Вам водку, текилу или портвейн?
- Я консультирую, сэр!
- Значит, портвейн!
- Лучше пивка!
После того, как Великий Сева выпил пинту пива, он приступил к консультации:
- Так в чём проблемы, господа?
- Пойдём-ка ко мне в кабинет, - пригласил Джон Севу, там спокойно побеседуем.
Джон пропустил Севу в роскошный кабинет, пригласил сесть на роскошное кресло и предложил роскошного вина. И началась роскошная беседа:
- Так что же ты всё-таки хочешь от меня, Джон?
- Ты же шоумэн со стажем, посоветуй, как выкрутиться из ситуации. Надо продвигать проект с рэп-оперой, а как – не представляю. Звёзды, которые мне спонсоры подогнали, уже староваты. Да и стиль другой совершенно. Зато тут парень проявился, ну прямо в самую тему. Как для этого родился. Всё при всём, но не раскрученный. Не такой он ориентации.
- Так напомни ему анекдот.
- Какой?
- Ну, как: дед приходит к врачу и жалуется: “Доктор, хочу заняться любовью со своей старухой, но боюсь, не получится!” – “А чего так вдруг захотелось?” – спрашивает доктор. – “Да вот, сосед, он на десять лет старше меня, говорит, что у него тут с его бабкой такая любовь случилась, что мне прямо завидно стало”. – “Значит, рассказывает?” – “Ага!” – “Ну, так и Вы рассказывайте!”
А, кстати, знаешь, почему такая ориентация – смертный грех? – совершенно цинично проговорил Сева. – Потому что ангелы не могли этим грехом заниматься: крылья мешают!
- Ну, ты загнул! Нельзя же так богохульствовать!
- Ага! Зато делать и раскручивать можно. В наше время этот цвет не выставляли напоказ. Да, и вообще, тогда наша молодежь нормальную музыку слушала «из-под полы». Не разрешали - нельзя было. Теперь, конечно, слушай на здоровье, но ведь не Пи-Арят. Боятся конкуренции, обеспечивают рабочие места в попсе. Забивают мозги «девчачьими» группами. Пацаны от них тоже недалеко ушли. Словом, как у поэта сказано «да, были люди в наше время, богатыри, не вы».
- Это всё, конечно, здорово, но мне-то что делать?
- Вот я сейчас дам тебе совет, а ты потом стрелки переведешь на меня. Мне это надо?
- Зуб даю! Придумай чего-нибудь!
- Тогда сделай, как показывают в старых водевилях.
- Как?!
Сева немного помялся, подумал, и предложил своё видение решения вопроса. И началась работа. Продюсер работал как вол. Ставилось параллельно два спектакля. Причём один официально, со всеми вышеперечисленными звёздами – тут для всех нашлись роли, а второй втихаря, с Жорой Леновым в главной роли. Сева консультировал эти репетиции – вспоминал былое, тряс стариной. “Главное, - цинично учил он, - всё должно быть сексуально!” И Жора вместе с девушками трудился, не покладая …, да так, что поту лица даже самый мощный дезодорант не помогал.
Кастинг, между прочим, проходил очень серьёзно и вдумчиво. Если для официального шоу оценивались шампуни, дезодоранты, антиперспиранты, зубные пасты, помады, кисточки для ресниц, и, конечно, тампоны и прокладки. Для примадонн рассматривали крем для кожи лица. В смысле, от её старения. Как приложение ко всему выше указанному, смотрели на длину ног и на параметры. В параллельном же шоу оценивали, кроме всего этого сексапила, ещё умение двигаться и петь. И, естественно, проводился отбор новой вокалистки. Словом процесс поплыл – вместе с крышей – и стал углубляться вдаль и вширь. С трудом, трудом, но стал.
Однако, как говориться, терпенье и труд всех перетрут, ведь без труда и фишку вставишь не туда, поэтому: телу время, а уж потехе – не один час.
Короче, конкретно к генеральной репетиции или к «прогону», куда были приглашены спонсоры, были готовы два шоу. Звезды, на удивление, не подозревали о существовании параллельного представления. После первого отделения, когда дивы и маэстро ушли отдохнуть, продюсер предложил посмотреть и оценить, как он выразился, «шоу-антракт». Спонсоры милостиво согласились.
На сцену выскочили Жора, трое пацанов, и, соответственно, четверо девушек. Ленов начал исполнять рэп-арию объяснения в любви главной героине. В процессе этого нежнейшего признания, Жора с партнёршей в танце стали имитировать занятия страстью. Группа балета стала копировать все движения объясняющейся пары.
После окончания номера спонсоры зааплодировали. Один из них, Аполлон Герасимович игриво заметил:
- А нельзя ли, чтобы всё было, так сказать, в натуральную величину? Я имею ввиду, что всё было бы по правде, по жизни.
- И, потом, - томно сказал второй спонсор, Арам Борисович, - нельзя ли в шоу поддержать интерес к проблеме дискриминации ориентации и ориентантов.
- Справедливо, - поддержала предложения Арама Борисовича Афродита Венедиктовна, - очень актуально, особенно, когда мы говорим о проблемах нудистов. Да и группа исполнителей вроде подходящая. Так что, нельзя ли этот номер ещё раз показать? С учётом замечаний.
Продюсер отвёл группу в сторону и, как тренер в некоторых видах спорта, проводящий тайм-аут, стал объяснять задачу, вновь поставленную. В группе, в особенности среди девичьей его части, раздались восторженные взвизги, перемежаемые возгласами юношей.
Во втором дубле картина или сцена была исключительно в соответствии с пожеланиями заказчиков: были представлены все три вида любви. И гомо и гетеро. Главные герои как-то отошли на второй план. Спонсоры были очень довольны:
- Дас ис фантастиш! – удовлетворённо заметил Аполлон Герасимович.
- Гм, - хмыкнул Арам Борисович, - действительно неплохо.
- Изумительно замечательные девушки, - мечтательно пропела Афродита Венедиктовна, - неплохо бы с ними познакомиться поближе.
Спонсоры попросили продюсера провести их в его кабинет для совещания. Продюсера попросили выйти, но группу велели пока не распускать. Джон Ослоу не находил себе места. Официальная труппа волновалась из-за того, что второе действие репетиции задерживается. Словом назревал момент истины. Все пребывали в таком напряжении, - или, по-новому в стрессе, - что и ругаться даже не могли.
Но, наконец, трио спонсоров торжественно вышли из кабинета Джона. Троица не обратила, или сделала вид, что не обратила, внимания на звёздный состав. Арам Борисович величественным кивком подозвал продюсера и повелел:
- Мистер Ослоу, мы ждём шоу с участием этой группы, - он указал на молодежь во главе с Жорой.
- А мы?! – возопило созвездие с последующей немой сценой. После неё Аполлон Герасимович отечески посоветовал:
- Репетируйте что-нибудь из классики.
- Но что же скажет композитор? – робко попытался задать вопрос мистер Джон.
- А что он может сказать? – искренне удивилась Афродита Венедиктовна. – В конце концов, кто покупатель? Клиент, особенно спонсор всегда прав! А не то позвоним в общество по защите прав потребителей.
- Дорогая Афродита Венедиктовна! – пролепетал продюсер. – Только не это! – Джон Ослоу, вздрогнув, вспомнил консультации с широкобицепсными и крупнокулачными представителями инспекции по разбору необоснованных претензий придирчивых клиентов. Джон даже потрогал челюсть, чтобы убедиться в том, что она на месте. – Я уговорю композитора.
- Вот-вот, - подтвердил Аполлон Герасимович, - тем более, что пусть они занимаются делом на сцене, а уж музыка пусть пойдёт фоном. И даже можно фанерой.
- Именно так! - авторитетно заявила Афродита Венедиктовна. – как сказала однажды очень знаменитая балерина, музыка не должна мешать танцорам. Словом всё ясно. Можете начинать репетиции.
Прошло два - три месяца репетиций, и начались представления. Маэстро Колбаскинг с компанией «разогревал» публику, главное же шоу следовало дальше. Успех был огромен, особенно, когда на продюсера подали в суд за показ порнографии. Ведь это была лишь эротика...