Если бы у Степана спросили, а точнее, если бы он осмелел
и решился ответить на вопрос: какая самая заветная мечта?,
он сказал бы: свой дом.
Тысячи детей никогда бы не назвали это своей главной,
своей заветной мечтой.
И только потому, что у них такой дом был всегда.
У кого-то богатый.
У иных скромный.
А некоторые росли совсем в небольшом доме, где, возможно,
и развернуться было негде.
Но – в доме.
В семье.
И вот это было самое уязвимое место Степана.
Он не знает, да и не может знать своих корней: подброшенный
на крыльцо роддома в глубинке, без единого опознавательного,
как пишут в протоколах, знака, имя «Степан» он получил
в честь дворника, услышавшего писк младенца в несусветную
рань – в начале пятого утра.
Даже дворник в это время еще не начинал мести двор.
Он только переодевался в рабочую одежду, а тут
этот писк.
Приблизительной была и дата его рождения: дежурный
врач осмотрела младенца и сказала:
-От силы неделя… Отчество ему дали в честь
знаменитого хоккеиста Валерия Харламова – прислушались
к дворнику Степану, заядлому любителю хоккея.
А фамилию, так сказать, по месту жительства: Мироновский.
В этом роддоме Степан провел первые три месяца, пока
определяли его в Дом малютки в областном центре.
А там не сразу заметили, что у мальчика левая нога
короче правой.
Это одна из наиболее часто встречающихся патологий.
Но нередко при постоянной заботе и опыте докторов
ноги удается выровнять или сделать максимально
равными по длине.
Только это, увы, не Степанов случай.
Так он и стал инвалидом детства.
Зато голова у Степы была светлой.
Характер добрый.
И сам, интуитивно, мальчик развивал руки, укреплял
позвоночник и торс.
А еще читал все, что можно было взять в библиотеке
детского дома, куда Степу перевели по возрасту из
Дома малютки.
Лет до восьми Степа надеялся, что и за ним придут родители
– некоторых ребят забирали из детдома в семьи.
Но потом понял, что на смотринах, когда дети представали
перед потенциальными мамами и папами, он всегда был
мимо, невостребованным, как говорили, думая, что
Степа не слышит, директор и воспитатели.
Ну, и смирился.
Потому был удивлен, когда в начале выпускного класса
его вызвал в кабинет Лев Петрович, директор детского дома.
В кабинете сидел пожилой мужчина и мял в руках летнюю
белую фуражку.
Степа не знал, кто это.
Да и мужчина, похоже, тоже его не знал.
Лев Петрович сказал: -Это Степа Мироновский.
Вы поговорите, а я пока посмотрю, что там в спортзале.
Пожилой мужчина, откашлявшись, начал:
-Почти семнадцать лет назад я нашел тебя на крыльце
родильного дома.
Ни записки, ни какого-либо документа с тобой не было.
Ты тихонько плакал… Ну, я и отнес тебя в роддом
– я там работал дворником.
И как раз собрался мести территорию… Назвали тебя
как и меня – Степаном.
Так часто делают, когда детей подбрасывают без
документов.
Потом я тебя потерял.
Но не забыл – ты был вообще первым ребенком, которого
я держал на руках.
Все боялся, что придавлю или не так возьму… Я ушел
в отпуск, а когда вернулся, узнал, что ты в Доме малютки.
Несколько раз приезжал.
Меня даже однажды пустили к тебе.
Но тогда они ничего не сказали, что у тебя с ногой проблема…
Потом, когда тебя отправили в детский дом, у меня тяжело
заболела мама.
А я перед ней в таком долгу!
И так старался ей помочь!
Не помог… Если захочешь, я тебе все расскажу…
-А сейчас вы зачем пришли
– спросил Степан, не понимая, чего от него хочет этот
человек, к которому он невольно почувствовал симпатию.
-Директор детского дома – младший брат моего школьного
товарища.
В детстве мы когда-то дружили.
И жили по соседству.
Он хорошо знал, сколько я в жизни накуролесил.
Но встретив меня случайно, не сделал вид, что знать
не знает.
Мы разговорились с ним.
Я многое рассказал.
И о том, что когда-то нашел на крыльце младенца, мальчика.
Что назвали его как меня… Вот тогда Лева, или как
вы тут его называете Лев Петрович, и сказал, что
Степан Мироновский – воспитанник его детского дома, что заканчивает
школу в этом году.
И спросил, хочу ли я тебя увидеть.
А я хотел.
Только долго не решался… А дальше события развивались так.
Степан согласился выходные провести со своим тезкой у него дома.
И Лев Петрович отпустил его в пятницу после уроков
до вечера воскресенья.
Сразу после звонка с ...