1.
День не задался с самого утра. Во-первых, Зойка опоздала на работу. И не важно, что она сама владелица сети магазинов «Леди». Пунктуальность и дисциплина, вот залог успеха! И этого успеха она добилась сама. Сбежала из опостылевшей деревни в Москву и всем доказала, что не лыком шита.
Её мать держала большое хозяйство. Пять коров, десяток свиней, козы, бессчетное количество птицы и овец. Овец Зойка ненавидела больше всего. Мало того что, без умолку блеют, ещё и проблемы от них с соседями. То клубнику или крыжовник пожрут, то картошку вытопчут. А бывало и в колхозные поля забредали. Зоя уставала за ними бегать. Мать постоянно ругалась со всеми. Потом плюнула и поставила их в загон во дворе. Каждое утро тракторист дядя Лёша привозил им целый прицеп сена, мать распихивала его по яслям, но даже это не заставляло овец молчать. Тупая скотина!
На свою мать Зойка таила жгучую обиду. Нет, поначалу, конечно она любила маму, пыталась всё делать, чтоб угодить ей и дождаться, хоть капли ласки, одобрения. Но всё что она от неё видела это подъёмы в 4 утра и изматывающий труд. Ночью подоткнёт дочери одеяло, чтоб не поддувало, вот и вся забота-ласка! У неё никогда не было каникул, как у других детей, одни отёлы, окоты, да сенокос. Раньше она думала, что так живут все, но общаясь с одноклассниками, поняла, что неправа. Других детей родители холили и лелеяли, баловали. А с ней, что не так? Может она не родная? Может, её из детдома взяли? Потом ещё, посмотрела сказку «Морозко», где с родной дочерью обращались как с принцессой, а падчерицу работой морили, и решила – приёмная она! С родными так не поступают!
Припарковав свой жёлтый форд, рядом с магазином, где неоновым светом горела вывеска «Леди», она с натянутой улыбкой прошла к себе в кабинет, игнорируя недоумённые взгляды сотрудников. Бросила на ходу фиолетовым волосам своей секретарши: «Женечка, сделай мне крепкий кофе и бутерброд. Нелепая деловая встреча, даже завтрак не организовали!» Ну, всё, выкрутилась. Через пять минут все отделы будут знать, что она просто задержалась по делам. Статус, прежде всего! Всегда застёгнутая на все пуговицы, даже оставшись одна, она сидела прямо, её движения были точны и выверены, словно у робота. Она бизнес - леди! И этим всё сказано!
Её фирма готовила грандиозную выставку – продажу: нижнее бельё, воротнички и манжеты, скатерти, платья и шляпы – всё из тончайшего кружева ручной работы. И вся эта роскошь из Бельгии, Франции, Англии и Италии. Удалось договориться даже, с небольшой ирландской фирмой, о поставке кружева для отделки. Изюминкой выставки должны были стать полотна Дикманса, Яна Вермера и Каспара Нетшера «Кружевница». Конечно, проще было договориться с Третьяковской галереей о мини экспозиции одноимённого полотна Василия Тропинина. Да и его «Пряха», «За прошивками», «Золотошвейка», тоже вписывались в задуманное. Но Зоя лёгких путей не искала, поэтому договаривалась с Лувром, сложнее шли переговоры с Коллекцией Уоллеса в Лондоне. Охрана, конечно же, должна быть на высоте, и Зоя не скупилась.
Идею с картинами подкинул Руслан, её гражданский муж. Познакомив с людьми, которые привозили текстиль из-за рубежа, он мимоходом обмолвился, что видел такую красоту только на картинах. Посмотрев каталог кружева, она была с ним согласна. Арендовала в центре города помещение с залами и приступила к осуществлению задуманного. В потоке встреч и звонков Зоя не заметила, что её личный мобильный телефон разрывался в сумочке. Звонила Люда, её единственная подруга.
- Зой, ты что оглохла? Я уже полчаса тебе звоню!
– У меня много дел.
– Дела, дела! А ты знаешь, где сейчас твой Русланчик?
– Ну, сегодня вторник, значит в бассейне.
– Да? Как бы ни так! Сейчас он ведёт какую-то девицу в ресторан.
Зоя опешила. Если кто-нибудь другой преподнёс ей такую новость, она бы просто отмахнулась, но Людмила была совсем не охоча до сплетен и интриг. Личная жизнь других людей её не интересовала от слова, совсем. Горный туризм, путешествия, дайвинг, вот это Людочкино! Всё остальное – ерунда! Она даже мелодрамы не смотрела, считая их «тягомотиной».
Итак, Руслан с кем-то идёт в ресторан. Больно ли ей? Нет. Скорее гнев от того, что что-то пошло не по плану. Они живут вместе уже 12 лет. У каждого день расписан по минутам. На всякий там «романтик» времени нет, они деловые люди. Даже минуты их близости мог прервать телефонный звонок и ни у кого из них не было обид – бизнес, прежде всего! А тут, извольте – ресторан! Гнев рос откуда-то изнутри. Ревность? Опять нет. Это было раздражение, злость, что своим поступком он бил по её статусу. А его она зарабатывала очень долго.
- Люда, а какой ресторан?
- «Золотая орхидея».
И тут Зойку прорвало. Это их ресторан! Там они с Русланом ужинали, назначали деловые встречи, их знали все, вплоть до официантов, а теперь, позор! Все будут смеяться у неё за спиной, зная, что её муж, обхаживал здесь другую девицу. А может не одну? – Люд, ты там? Я сейчас подъеду.
К «Золотой орхидее» она примчалась с рекордной скоростью.
– Заходить будешь? – спросила Люда.
- Ещё чего! И отсюда обзор прекрасный. И не стесняются же!
Парочка сидела возле витражного окна ресторана. Красивый мужчина, не замечая никого вокруг, целовал ладони своей спутнице с такой нежностью, что деловая встреча исключалась сразу.
Зоя не знала, как смогла дождаться, когда эти двое выйдут. Девица висла на руке Руслана, придурошно хихикала и по-собачьи заглядывала ему в глаза. Что было дальше, Зоя не помнила. Её словно выключили. Но судя по ошалевшему лицу Люды, которая везла её обратно на своей машине, произошло что-то экстраординарное.
- Люд?
Людмила молчала.
- Люда, что было?
Подруга с каменным лицом припарковалась на обочине и неожиданно рассмеялась:
-Отгребли все!
- В смысле? Я их что, била?
- Да, Тайсон нервно курил в стороне.
– Не может быть! Блин, Руслан юрист, он же затаскает меня по судам!
– Вот, только не начинай! Весело же было! Он тебя такую, наверное, первый раз в жизни видел. Да и я признаться тоже. Прости, но я всегда тебя считала замороженной рыбёхой.
Людмила продолжала улыбаться, а у Зои мысли вихрем крутились в голове. "Что она наделала! Домой ей теперь нельзя – это квартира Руслана. Раньше она об этом не задумывалась, просто сошлись и жили вместе. А теперь? И нужно как-то вещи свои забрать". Пока она варилась в своих думах, не заметила, что прибыли на место.
– Ну, всё! Пока, Зоя-сан!
Люда, махнула ей на прощанье и укатила. А Зоя, второй раз за день, с натянутой улыбкой, пошла к себе в кабинет.
2.
Она думала, что хуже ничего быть не может, пока к ней в кабинет не вбежала секретарша Женечка: «Зоя Сергеевна, у нас ЧП! Весь наш груз арестовала таможня в порту. Говорят, что у нас что-то не так с документами».
Холодная ярость окатила Зою. Порт. Таможня. Там работает Аркадий, брат Руслана. Значит вот как он с ней. Значит война.
– Женечка, Наталья Николаевна ещё на месте?
– Да, конечно! Она специально осталась, чтоб с вами переговорить.
– Позови.
Главный бухгалтер влетела в её кабинет, спустя секунду.
– Зоя Сергеевна, это недоразумение какое-то! Вы же знаете, у меня все документы - комар носа не подточит.
– Наталья Николаевна, да вы успокойтесь, - Зоя видела, что от волнения лицо женщины пошло красными пятнами,- просто объясните, в чём они нас обвиняют?
– Да нелепица какая-то! Я вчера звонила в порт и спрашивала Аркадия Аркадьевича, деверя вашего, когда товар прибудет. Выставка через неделю, а у нас ещё ничего нет. Я переживаю. А он рассмеялся и сказал, что как только корабль появится на горизонте, он сразу мне перезвонит.
– Ну?
– А сегодня позвонили из порта и говорят, что наш корабль уже неделю стоит и ждёт разгрузки. А вы же знаете, какие штрафы за простой. У нас все деньги в этом товаре, вы же сами говорили, что играем ва-банк.
Наталья Николаевна чуть не плакала: « Я в банки звонила но, ни кредит, ни ссуду они нам давать, не намерены. Ни под какой процент».
Обложили. Со всех сторон. Руслан подключил к этому действу и родственников, и друзей. Молодец! Пять баллов! Она теперь банкрот с репутацией пустомели. Зоя с тоской вспоминала, как она знакомилась и зазывала высокопоставленных лиц к себе на выставку. Даже по телевиденью выступала с призывной речью. Опять же Руслан организовал. Было так тошно, что хотелось выть. Но самое страшное, первый раз в жизни она не знала, что делать.
3.
Магазины придётся продать. С тоской смотрела она на витрины, где манекены демонстрировали юбки: плиссе, тюльпан, колокол и годе, однобортные пальто и кардиганы из кашемира, туфли - лодочки, клатчи, перчатки и, конечно же, кружевное бельё – гордость и слабость самой Зои. Кружева! Как же она их любила! В детстве у неё было всего две отдушины - школьный ансамбль «Снежинка», да плетение кружев с соседкой тётей Шурой. Звук коклюшек её успокаивал, кружева казались сказкой.
Фольклорным ансамблем руководила её учительница музыки Таисия Федоровна. Ставила Зою всегда в центре, давала сольные партии, да и вообще обращалась с ней ласково, как с дочерью. Потом только Зоя додумалась, что все эти привилегии ей доставались из-за её косы – русой, толщиной с кулак, доходившей до голени.
Перед отъездом в Москву косу она отрезала.
- «Мы с товарочкой плясали по клеёнке голубой. Пели песни замечательно, а слушал дорогой», - неожиданно запела Зоя.
Она стояла, перед пока ещё своим магазином, и во весь голос, со всем вологодским оканьем, от которого, как ей казалось, избавилась навсегда, стала петь дальше:
«Девушки воды холодные не пейте никогда! Я пила, не стало голосу теперь и у меня».
Прохожие недоумённо оглядывались, а она, словно не замечая никого вокруг, продолжала:
«Возьму мыльце, пойду мыться на холодный ручеёк. Не придёт ли дорогой мой за водицей на чаёк».
Она закружилась, словно в хороводе, прихлопывая и выстукивая каблуками слогоритм песни:
«Говорили злые люди, моему горю не помочь. А наша плясочка сумела это горе перемочь. Вы товарочки раздайтесь, выхожу я на перёд. Пока пляшу, пока играю, меня горе не берёт».
Неизвестно сколько продолжались бы эти «страдания», но зазвонил мобильный телефон. Номер был незнакомый, и она машинально его сбросила. Оглядевшись на переполох, который устроила, быстро юркнула в машину, спрятавшись за тонированными стёклами. Отдышавшись, она снова стала разглядывать свой магазин. Своё детище. Здесь был её офис, её гнездо. По всему городу у неё были и «Авто-леди», и «Бизнес-леди», но этот самый любимый. Всё в нём было идеально: расположение, размер витрин, мостовая под старину. Единственное, что удручало, это посаженные вдоль липы. Толку от них никакого – один мусор. Вот и сейчас, они отцветали, и грязно-белым тряпьём лежали на тротуаре, ожидая дворника. Зачем здесь липу сажали? Она медонос, а откуда в Москве пчёлы? Вот у них дома была пасека! Каждое лето мать доставала медогонку, вставляла в неё соты и крутила ручку. Медогонка раскручивалась всё быстрее и быстрее, пока из сот не начинало течь жидкое золото – мёд! Пахучий! И вкусный. А больше всего она любила забрус, который мама обрезала, что распечатать соты. Жуёшь и аромат всех цветов у тебя во рту. Куда нынешним жвачкам до него!
Ещё, пасека – это единственное, что осталось от отца, о котором она ничего не знала. Эта тема была в их семье – табу. А самое загадочное, что и деревенские не просвещали её на этот счёт. Единственный раз, одноклассник Колька Лыков, красавчик, по которому «умирала» вся женская половина школы, брякнул, что отец их бросил.
Тогда она прибежала к матери с расспросами, но у той сделалось такое лицо, что Зоя зареклась, ещё раз поднимать эту тему. Ну, бросил и ладно! Мать видимо сильно страдала из-за этого, даже побелела вся.
Что-то сегодня она часто вспоминает о матери. Хотя сегодня такой денёк, что хуже не придумаешь. Она потеряла всё. Что может быть хуже? Мобильный опять зазвонил. Зоя посмотрела на часы – 21:30. Ну, не будут же ей полдесятого ночи предлагать пластиковые окна или кредит? Хотя кредит был бы кстати! Она нажала на зелёную кнопку:
– Алло?
- Зоя! Зоечка! Это соседка твоя, тётя Шура. Еле дозвонилась. Зоечка, приезжай! У тебя мама умерла!
- Мама?- она не могла поверить. – Господи, почему умерла? Как умерла?
- Сегодня померла. Тётя Шура заплакала, и Зойка почувствовала, как у неё самой сдавило горло. Непрошенные слёзы сами потекли по лицу. Из телефона доносился голос, но она не могла понять смысла этих слов. В голове билась только одна мысль – «Мама умерла!».
4.
Третий раз за этот день она входила в свой кабинет с каменным лицом. Правда, сейчас в офисе никого не было, всё было пусто. Плюхнувшись в кресло и сгорбившись как старушка, дрожащими пальцами набрала номер Люды. – «Я сейчас в роуминге. Уехала на Бали. Завидуйте, молча, а если что-то срочное, скажите моему автоответчику». Ну, вот и всё! Дожилась. Мать похоронить не может!
Её сознание словно разделилось. Одна половина рыдала от горя из-за невосполнимой потери, другая злилась: «Даже умерла не вовремя! Мне сейчас только этих проблем с похоронами не хватает. Где деньги брать? Там же все ждут, что я с деликатесами приеду. Москвичка, блин, бомжичка! Даже ночевать сегодня в кабинете придётся». Мозг лихорадочно работал, ища выход. Даже если магазины купят через неделю, что нереально, хоронить нужно срочно. А Аркадий? Они же были в нормальных отношениях, и ничего, что она с его братом рассталась. За спрос не ударят в нос. Впрочем, других вариантов у неё не было.
- Аркаша, добрый вечер! Ничего, что так поздно звоню?
Из трубки донеслось что-то нечленораздельное. Он явно не ожидал, что она позвонит.
– Аркаш, ты можешь мне денег занять?
И опять какое-то бурчание про порт, штрафы. Явно Аркадий Аркадьевич чувствовал себя неловко в этой ситуации.
– Аркаша, да мне не на штрафы! Мне на похороны деньги нужны.
После минутного замешательства речь у деверя восстановилась:
- Зоя, господи! Какие похороны?
– Ну, пышные, вряд ли получатся,- съязвила она.
Ситуация была деликатной и Аркадий не знал с какого бока подступиться.
– Умер то кто? – брякнул он.
– Не переживай, твой братец жив. Да и пассию его я хоронить за свой счёт не собираюсь.
– Зой, ну, ты чего злишься? Голос у него стал прежним: тёплым, добрым как в те, казалось далёкие времена, когда они дружили.
– Аркаша, у меня мама умерла.
И Зоя расплакалась.
Аркадий много чего повидал в жизни, но чтоб его невестка плакала – никогда! Правда никогда он не видел и своего брата с расцарапанным лицом. Дилемма. Конечно, если честно, ему с самого начала претила эта травля беззащитной женщины. Но кровь, не водица. Естественно он встал на сторону старшего брата. И что вышло? Аркадий почувствовал, что кто-то сверлит его затылок взглядом. Оглянулся, ну конечно! Его дражайшая супруга, с видом Немезиды, стояла у него за спиной.
– Ну, что? Довольны? Довели девчонку!
- Леночка! Это же не я всё затеял!
- Конечно! И, не ты, принимал в этом участие, всё организовывал!
- Так Руслан же попросил!
- Да, мало ли чего он попросит? Ты что хочешь, чтоб он остался с этой «курицей»?
- Упаси господи! Я Зою много лет знаю! И дети наши её любят.
– Так ты хочешь, чтоб они с новой тётей знакомились? Ты наших детей с ней на море отпустишь?
– Ну, нет, конечно!
– Тогда всё исправляй!
Аркадий вздохнул:
- Лучше бы они с Зоей официально поженились. А то всё как-то не по-людски у них.
– А вот здесь я тебя полностью поддерживаю,- воодушевилась Лена,- звони Руслану!
Главное при споре - найти точку зрения, в которой оба сходятся. И тогда мир в семье восстановлен. Вздохнув, он пошёл исправлять то, что они натворили.
5.
Она ехала туда, куда обещала себе никогда не возвращаться. Слишком много плохого осталось там. Боль от потери матери перемешивалась с её детскими обидами. Они как рой ос кусали и жгли её изнутри. Даже сейчас она злилась на мать. Самый болезненный удар мать нанесла ей в выпускном классе. Она тогда зачем-то укатила на две недели в город, а всё хозяйство взвалила Зое на плечи. Если бы не соседи, да тётя Шура – не управиться ей. Кроме коров, нужно было доить ещё и коз. Зоя не могла взять в толк, зачем матери ещё и они. Молока, хоть залейся, а тут эта капризная животина. После утренней дойки, как ни мылась она, как не прыскалась материнскими духами, всё равно запах хлева словно въелся в кожу и волосы. А ведь сидела она за одной партой не с кем-нибудь, а с самим Лыковым, тем самым. Все уроки она ёрзала на стуле, пытаясь отсесть подальше, чтоб, не дай бог, он не учуял амбре, исходящее от неё. Но Колька, казалось, ничего не замечал. Масла в костёр подлил учитель истории, приехавший к ним из города на практику . Вызвал к доске урок отвечать, а сам от неё в сторонку отошёл, и нос в надушенный платок спрятал. В классе начали хихикать. Ответив, она собралась было сесть на место, но учитель произнёс: «Девушка, вы бы хоть душ принимали перед школой. Это же невозможно!» В классе поднялся хохот. Все смеялись и тыкали в неё пальцами, а Колька демонстративно собрал вещи и пересел за другую парту. Она никогда не забудет эти хохочущие лица! Тогда казалось, что весь мир рухнул и её окутывает тьма. Рыдая, она прибежала домой, забилась под кровать и на пыльном полу написала: «Мама дура».
Она ехала уже часа три, когда зазвонил телефон. Руслан. Она нехотя ответила:
- Да.
- Привет. Ты как?
- Нормально. Еду.
- Зой, у тебя кошелёк с собой?
- Да. А что?
- Слушай у тебя там карта банковская лежит. Чёрная такая. Обналичь её.
- ???
- Там на похороны. И на что вообще там нужно?
- Ну, гроб дядя Лёша сколотил, ткань нужна для обивки, красная. В деревне такого нет. Глубинка, сам понимаешь.
- А ты сейчас к какому городу подъезжаешь?
- Переславль – Залесский сейчас будет.
- Послушай, ты остановись на ночь в отеле, а утром купи всё необходимое. Может мне к тебе приехать?
- Нет!
- А ты как за рулём, справляешься?
- Да всё нормально!
Она всё-таки остановилась на ночь в гостинице. И только приняв душ, и поужинав, поняла насколько сильно устала за сегодняшний день. Едва её голова коснулась подушки, Зоя провалилась в блаженный сон. Последней мыслью было: "Как хорошо, что Руслан побеспокоился о ней. Хоть кому-то, на этом свете, есть дело до неё".
А в московской квартире Руслан не спал. После звонка Аркаши, стало ему тошно. В кого они с Зойкой превратились? Во врагов? А ведь он любил её. Влюбился сразу, как только она поступила на первый курс в их институт. Он уже был на последнем. А тут эта приплясывающая девчонка с сияющим лицом и воплями: «Поступила! Ура! Я поступила!» Руслан усмехнулся своим воспоминаниям. Смешливая, с уморительным говором, превратилась она в ледяную стерву. В бизнесе пёрла, как бульдозер. Никого не щадила, «дожать» могла любого партнёра. Когда такой стала? Почему? С матерью не общалась, не звонила, а ведь Анна Ивановна, хорошая женщина, работящая. Где они живут, как-то разузнала. Приехала, денег Зое передать, только, чтоб та не знала, что от неё. Что у них произошло? Зойка всё время хотела стать леди, а получилась Миледи. Никого, конечно, не отравила… Ну, только его жизнь. А тут встретил он девчушку хохотушку и закрутилось. Только сейчас понял, что выбрал её потому, что напоминала она ему Зою в молодости. Вот так! А ведь серьёзно решил с Зоей расстаться. Планы спутала смерть её мамы.
6.
Купив всё необходимое, на месте она была уже к обеду. Дом вроде бы её, а как чужой. Слишком много посторонних людей толпилось вокруг. Везде стояли похоронные венки, все разговаривали шёпотом, а главное – не было матери, и оттого двор казался пустым. Тётя Шура со слезами бросилась её обнимать: «Зоя! Зоечка! Приехала!» Зоя отстранилась. Всё происходящее казалось каким-то нереальным.
- Тёть Шур, а мама то где?
- Так гроб сейчас обобьют и поедут за ней в морг.
При слове «гроб», Зоя вздрогнула.
- Почему в морг? Как она умерла?
Тётя Шура опять залилась слезами: «Ой, страшная смерть! За что ей это?» Зойка рассердилась и стала тормошить женщину: «Да объясните вы, наконец, что случилось!» Обтерев слёзы платком, пытаясь не всхлипывать, та сказала: «Она с местным фермером сговорилась коров ваших обгулять. Быка он какого-то привёз, породистого. Денег брать не захотел, а чтобы мать всех телят, что народятся, ему отдала. Ладно, хорошо! Зорьку и Малину он обгулял – всё нормально было. Бруснику повела, а та заартачилась. Бык комолый, вот Аннушка страх и потеряла. Кинулась было к ним, а бык озверел. Рогов нет, а всё равно лбом ей все рёбра переломал. Потом, вообще, копытами топтать начал». Тётя Шура, прижав платок к глазам, опять потихоньку заплакала.
Зойка устремилась в сад. Слёзы и злость душили её. Да зачем ей вся эта скотина нужна была? Никого и ничего из-за неё не видела. Вся жизнь в навозе! Дура! И смерть приняла лютую из-за них. А всё деньги ей нужны были! Куда она их девала? Жили они бедно. Не нищенствовали, конечно, не голодали. Но стоило попросить, что-то в магазине купить, даже конфет, сразу отказ. То ей сено нужно закупать, то зерно или ещё какую – нибудь тварь вечно жующую. Единственный раз она увидела деньги, уже, когда собралась ехать в Москву. Мать сунула ей в бюстгальтер свёрток, буркнула: «Спрячь!», - и пошла в коровник. Денег в свёртке было много.
Противоречивые чувства буквально разрывали ей душу. То хотелось реветь белугой, то захлёстывала злость и обида на мать. Вспоминая их жизнь, понимала она одно, не любила её мать! Как ни крути – не любила. Замкнувшись наглухо, Зоя потрошила кур, месила тесто, раскатывала и нарезала лапшу.
Привезли мать.
Она лежала посредине комнаты в гробу, обитом красным бархатом, натруженные руки были связаны и держали крест. Маленькая, высохшая, издали напоминающая ребёнка. Зоя подошла. Поправила венчик. За ухом у мамы была запечённая кровь. Не доглядели. Она принялась пальцами оттирать эти страшные пятна. «Зоя! Зой! Ты поплачь – легче будет!»,- говорил кто-то, словно через вату. Но слёз не было. Она мотнула головой, спрятала руки и вышла из комнаты.
Похоронили быстро. Сели поминать. В тишине комнаты слышны были звуки столовых приборов. Налили водки. Дядя Лёша встал, глаза его подозрительно блестели: «Ну, вот и похоронили мы нашу Аннушку! Царствие ей небесное!» Залпом опрокинул рюмку, сел и долго не поднимал головы. - Тёть Шур, а почему дядя Лёша, так по маме моей горюет?
- Так сколько раз он к ней сватался! И всё от ворот поворот! Только о тебе и думала. Не хотела тебе неудобства доставлять. Да и Степана своего она так любила, забыть не могла.
– А разве отец нас не бросил?
- Тьфу, на тебя! С чего ты взяла? Твоя мать, только школу закончила, а его к нам агрономом прислали. Анюте, он очень приглянулся, да и ему она понравилась, но молодая больно. Учиться дальше не пошла, а сразу на кружевную фабрику работать. Мастерица она знатная была! Такие узоры на сколках делала – загляденье! А уж кружево - тончайшее, словно из воздуха плела.
Тётя Шура закрыла глаза, блаженная улыбка появилась на её лице.
– А дальше то что? Дальше! - не унималась Зойка.
– А что дальше? Поженились они. Только Аннушке 18 стукнуло, он за ней и приехал. Всё говорит, люблю, жить без тебя не могу, выходи за меня. Свадьбу отгуляли хорошую. Вся деревня была. А после свадьбы работать ей запретил. Смеялся и говорил, что она на Деда Мороза работает. Да, такие уж красивые снежинки плела, не поспоришь. А потом и тобой забеременела. Тут уж Степан и вовсе стал на руках её носить. Пылинки с неё сдувал.
– Так, а почему они расстались?
Лицо женщины приняло жёсткое и вместе с тем скорбное выражение:
- Так это я их семью порушила. Всё жизнь пытаюсь замолить грех. Помогаю, чем могу. А что толку? Ничего уже не исправишь!
- Господи, да что вы такое говорите?
- Да, Зоя! Я - губительница. Есть у меня сынок Павлуша. Уехал он в столицу учиться, там и женился. Дитё у них родилось, девочка. Внученька моя, Лизонька. Как она подросла, стали они её ко мне на лето привозить. Воздух свежий, молоко парное. Коровка у меня была, - тётя Шура сглотнула воздух, - вот твой отец и пришёл ко мне за молоком. Очень ты его в детстве любила.
Она замолчала, силилась и не могла продолжать дальше. А потом заговорила, словно о другом:
– Я очень иву любила. Красивое дерево. Всегда мечтала, чтобы во дворе у меня росла. Бабки говорили, что она к слезам, да я отмахивалась. Тенёк от неё хороший. Я под неё песочницу и поставила – пусть Лизонька играет. А тут ветер налетел. Хрупкое дерево. Ненадёжное. Как затрещало, я ничего и не поняла, а твой отец бросился, Лизоньку вытолкнул, а сам, так под ним и остался.
Женщина замолчала, опустила голову. Потом подняла на Зою глаза, полные вины:
- У меня после того, во дворе ни одного дерева нет, сама знаешь, всё выпилила. Да, что толку? Осиротила я вас! Жизни ваши погубила! Коль не я, может у вас всё по-другому сложилось? Да, и ко мне внучку больше не привозят и сами не приезжают. Наказание мне!
Зоя огорошено смотрела на рассказчицу. Почему она об этом слышит впервые? Ведь она считала, что отец их бросил. Она даже отчество поменяла со Степановны на Сергеевну. Выскочив из-за стола, побежала в беседку плакать.
- А вы Зоя? – послышался снизу голосок. Голубые глаза смотрели вопросительно. Светлые кудряшки обрамляли детское личико:
- И я - Зоя! Лыкова моя фамилия.
Вот оно что! Если бы была чернявой, то точно копия папы. Колька, её школьная любовь.
- Как дела, Зоя Лыкова? - она улыбнулась и потрепала девочку по льняным кудрям.
- Хорошо! А вы видели, как деревья прямо из золота растут?
- Нет, а где это?
Девчушка потянула её за околицу.
Липа отцветала. Под ней золотым ковром лежали опавшие тычинки. Солнце подсвечивало землю, превращая их в золото.
- Вот, видите?
Зоя улыбнулась и прижала девчушку к себе. Как странно, что в деревне, всё выглядит иначе, нежели в городе. Глядя вдаль, на бескрайность природы, она ощутила лёгкость. Что-то тяжёлое медленно уходило из её сердца.
- А вот ты где! - Николай схватил дочку в охапку и закружил. Звонкий, счастливый смех разнёсся по округе.
– Здравствуй, Зоя! Соболезную. Так тётю Аню жалко! Золотой была человек и тебя любила безмерно.
– С чего ты это взял? – её удивлению не было предела.
– Ну, так как же, гоняла она нас за тебя нещадно! А помнишь того учителя, что нос свой всё время в платок прятал? Как она его жижей навозной окатила! Умора! А ты, что не в курсе?
- Нет,- голос дрожал, - а за что она его?
- Так из-за того случая, ясное дело. Чтобы тебя не обижал!
– Ну, тебя же не окатила, хотя и ты…
Николай расхохотался:
- Я скалкой в лоб получил.
– В смысле?
– Пришёл извиняться, а твоя матушка как фурия выскочила и что в руке было, тем и стукнула. Да, и ещё прибавила, чтоб дорогу к тебе забыл.
7.
- Тётя Шура! Тётя Шура! - Зойка влетела на кухню, где женщины мыли посуду. – Тётя Шура, а меня мама любила?
Все застыли, недоумённо глядя на неё. Клавдия Петровна, что жила через два дома, заголосила: «Конечно, любила! Ты же Стёпушкина кровиночка! Да ради одной тебя и жила наша Аннушка».
Женщины согласно закивали.
- А коз она этих, треклятущих, зачем держала? – Любаша, продавец местного сельпо, развела руками,- чтоб учителей твоих умаслить. У директрисы вон, внучок больненький родился, только на козьем молоке и подняли. А у Таисии Фёдоровны брат туберкулёзом заболел, ему козье мясо есть рекомендовали. Вот мамка твоя и тянула эту лямку. Учителям-то не с руки хозяйство держать.
- Да, что учителя! Она почитай всё село кормила! - вновь подключилась к разговору Клавдия Петровна. - А помните, в больцу на две недели слегла? Грыжи у неё на позвоночнике нашли. Оперировать не дала, боялась, что потом хозяйство держать не сможет.
- А к ней даже из соседнего села приезжали. За барашками. Им по вере нельзя свинину есть. Деньги хорошие давали – пять тысяч за голову. Где такие деньги заработаешь? А ей тебя в люди надо было вывести. Об этом только и мечтала, горемычная.
- Жаль только рученьки свои загубила. С такими руками кружев не плести.
- А мастерица была знатная! Да, жалко конечно.
- К ней из Москвы актрисы приезжали, за кружевом. Да, жалко.
– И певица была знатная. Голос - как ручеёк звонкий! Голосом, Зоя, ты в мать пошла. Недаром Таисия тебя на все фестивали и конкурсы возила.
Разноголосые воспоминания соседей огорошили Зою. Её реальность, в корне, отличалась от того, что она только что услышала.
- А сладкоежкой, какой была! Степан из города постоянно ей конфеты возил!
- Мама любила конфеты? – Зоя не могла поверить.
- Любила! А как отца твоего не стало, смотрит на них и плачет, сердешная, - Любаша вытерла ладонью глаза. – А потом и рада была бы съесть, да всё тебе на учёбу откладывала. Копеечка к копеечке.
Зоя пошла, звонить Руслану.
- Привет! Не спишь?
- Конечно, не сплю. Как ты там?
- Да ничего. Руслан, а ты можешь конфет привезти? Много!
- Ну, для этого я должен приехать.
- Приезжай. Послушай, ты не знаком, конечно, с моей мамой…
- Зоя, я знаком с твоей мамой.
- ???
- Она приезжала к нам, со мной знакомиться. За тебя переживала. Спрашивала, почему не расписываемся. Когда сказал, что это твоя инициатива, успокоилась. Деньги она привозила для тебя, только просила не говорить, что от неё. Зой, я так и не понял, почему вы перестали общаться?
- Да, я и сама уже не пойму ничего!
Она действительно была в полной растерянности и чувствовала себя Алисой в кроличьей норе.
- Руслан, вот ещё что, ты можешь все мои документы переделать?
- Зачем?
- Ну, потому что, я не Сергеевна, а Степановна.
- Да не вопрос! Сделаем. Только давай, после выставки.
- Руслан, выставки не будет.
- Зоя, выставка будет! Я что напрасно, за эту картину столько денег отвалил!
- Какую картину?
- Не поверишь! Был на аукционе, а там выставили подлинник Дикманса «Кружевница».
Зоя завизжала от восторга: «Правда? Не может быть! Это знак свыше!»
- Руслан, так ты приедешь?
- Конечно!
С лёгкостью, которой давно не испытывала, Зоя вернулась на кухню. Там её ждал гость. Здоровенный мужчина, похожий на медведя, нервно мял фуражку. По молчанию женщин и их неодобрительным взглядам, она догадалась, что это фермер. «Припёрся», « Ух, глаза бесстыжие», то и дело доносилось от нахохлившейся кучки.
- Мне бы с Аниной дочкой поговорить!
- Это я! - Зоя выступила на середину комнаты.
Мужчина ещё больше замялся и, набрав в лёгкие побольше воздуха, выпалил:
- А вы со скотиной, что делать будете?
- Во, кому война, кому мать родна! Ты что вообще ополоумел? В такой день пришёл! – негодовала Клавдия Петровна.
- Так, их же доить и кормить нужно. Им всё равно, праздник у тебя или горе. И я не просто так. Я купить пришёл.
- Ну, да! Это ты вовремя! – хмыкнула Любаша.
Зоя прислушалась, в сарае и правда было шумно. Мычали коровы, требуя внимания к своей персоне, козы не отставали в этом хоре. Ну, а овцы, как всегда!
- Вы так, всех забирайте! Не нужно денег.
- Э нет девонька! Так не пойдёт! Вот тебе три миллиона рублей и не возражай!
Услышав сумму, женщины присмирели. Не обирать сироту пришёл! Платит с лихвой!
- Ты, девонька, не переживай. Твоя мама сразу умерла. Упала, и о камень стукнулась. Дальше боли она не чувствовала.
- Так, поди ж ты! - взметнулась тётя Шура и осеклась, под взглядом фермера.
Голова у Зои шла кругом, её тошнило. Как только реальность накатывалась на неё, становилось невыносимо. Под предлогом, что нужно выводить скотину из сарая, она вышла из дома.
- Захар! Какой сразу? Она же ещё меня просила, дочери слова её передать! Это её предсмертное желание! Может она эту муку всю и терпела, чтоб сказать успеть.
- И, что она сказала?
- Что любит её! Что жалеет, как мало проводили они вместе…
- Шур, ты что дура? Это она и так знает! А вот знать, что восемьсот килограммовая зверюга на её матери кренделя вытанцовывала, и как она кричала – ей не нужно! Как потом девчонке с этим жить?
- А быка этого, ты как обратно загнал?
- Пристрелил я его.
- Так он же деньжищ стоит!
- Плевать!
И Захар ушёл помогать в погрузке.
9.
Руслан приехал утром, и они сразу отправились на кладбище. Зоя разрывала коробки и горой высыпала конфеты матери на могилу, пока те, разноцветным конфетти, не покрыли венки с мёртвыми цветами. А Зоя всё плакала и твердила: «Это тебе, мамочка! Мамочка, прости! Мамочка!»
Она лежала с ним рядом на кровати, свернувшись клубком. Такая трогательная и беззащитная, как котёнок. Руслан не выдержал и обнял её.
- Руслан, почему?
Он понял, о чём она спрашивает.
- Не знаю! Ты с каждым годом становилась всё холоднее и холоднее. А мне так хотелось тепла. Слышать твой смех и самому смеяться над твоими шутками. Помнишь, как раньше? Только всё это куда-то испарилось.
- Знаешь, я вбила себе в голову, что мама меня не любит. И это пробило в моей душе какую-то дыру! Вот через неё тепло всё и вышло!
"Да, и для защиты, понагородила ты вокруг себя страшных и уродливых строений", - подумал Руслан.
Он поцеловал её. Нежно. Осторожно.
- Нет, подожди! Мне кажется, что родители должны говорить о своей любви детям. Ведь, в детстве непонятны взрослые проблемы. Когда у меня будут свои дети, я каждый день, по сто раз буду говорить им, что люблю их.
- Ты готова завести детей? Мне пора делать тебе предложение?
Зоя спрятала горящее лицо у него на плече.
- Зоя Степановна! Не окажите ли вы мне честь... - и он снова прильнул к её губам. Но этот поцелуй был жарким и страстным.
10.
В Москву возвращались поздно, каждый на своей машине. Задумавшись, Зоя не заметила, как обогнала Руслана. «Все проблемы от недосказанности, - думала она. - Вечно нет времени на разговоры по душам. А это важно! Наверное, поэтому души, потом и болят, что недоговорили, недолюбили».
Зазвонил телефон:
- Зой, ты куда делась? Ты с какой скоростью едешь? Смотри аккуратней, трасса мокрая.
А она даже не заметила, что пошёл дождь. Посмотрела на спидометр – ого! 200 км выжала. Но Руслану об этом лучше не знать.
- Да всё хорошо, не волнуйся! Еду как черепаха, - говорила она в трубку, постепенно сбавляя скорость.
- Если бы, как черепаха – я бы тебя уже догнал. Не меньше 200 км идёшь.
Вот, и не обманешь его. Прозорливый какой!
- Зой, ты там на дороге не балуйся – нам ещё пожениться нужно. Я кольцо тебе присмотрел в ювелирной лавке. Приедем, оценишь.
Руслан понимал, что разговорами отвлекает Зою от дороги, но ничего с собой поделать не мог. Непонятная тревога, какое-то дурное предчувствие сидело у него внутри. Ему нужно было слышать её голос, знать, что она в безопасности. Он всем телом ощущал это расстояние между ними. Быстрее бы оказаться дома и прижать её к себе.
-Зой, ты чего молчишь?
- Мама? Руслан, мама на дороге!
В трубке послышался визг тормозов, крики: «Мама! Мама!» и Руслан со всей силы вдавил в пол педаль газа.
Она постепенно сбавляла скорость и вдруг ей показалась, что на обочине стоит мать. Зоя стала вглядываться в мокрую мглу, точно мама! Вся в белом, с протянутой рукой. Куда она в такую погоду собралась ехать? Отбросив телефон в сторону, она дала задний ход. Взвизгнули тормоза, она открыла дверь машины: «Мама!» Женщина не шелохнулась. Стояла с опущенной головой, не делая никаких попыток сесть в салон. «Мама?» - Зоя заволновалась. Женщина была странно сухой и немножко прозрачной. Зойка испугалась. Но странное существо в белом, подняло на неё глаза, и столько в них было света и тепла, что Зоя расплакалась.
- Я люблю тебя, девочка моя! - произнесло белое видение и стало исчезать в воздухе.
- Нет! Нет! МАМА!!!
Руслан, включив «аварийку» вышел из машины. Из темноты на него выскочил мужик: «Слава богу, что эта дура назад сдала! А то бы, хана! У меня, представляешь, аккумулятор «сдох», полез в багажник, знак доставать, а тут она! Как она меня не задавила?»
Руслан с ужасом представил, как Зоя неслась в это тёмное пятно, не подозревая, что там её ждёт смерть. Наплевав на весь уголовный кодекс, он свалил мужика с ног, ударом в челюсть.
Она сидела возле своей машины, прямо на земле. Раскачиваясь из стороны в сторону, шептала мокрыми губами: «Мама дура! Мама дура! Мама, какая же я дура!»
Завернув своё сокровище в плед для пикника, Руслан повёз её домой.
Эпилог
Выставка прошла великолепно! Были знаменитости, иностранцы, телевиденье. Большой зал отдали под отечественное кружево: вологодское, елецкое, вятское, галицкое, михайловское и многое другое, что смогли в короткий срок доставить. Спасибо Третьяковской галерее - все четыре тематических полотна Тропинина украсили экспозицию. Были приглашены и сами кружевницы. Тётя Шура приехала первой, и не обошлось без эксцессов: прихватив из дома консервированные овощи, она пыталась разместить их на шведском столе. «Как с пустыми-то руками? - сокрушалась она, - Огурчики у меня знатные!» Здесь она встретила и своего сына Павлушу с Лизонькой, которые еле-еле её уговорили спрятать соленья подальше. Сама Зоя, вышла в кружевном пальто - «Котики в снежинках», которое вызвала бурю восторгов. Но через некоторое время она пропала, и Руслану пришлось разыскивать свою жену.
Она сидела на подоконнике и уплетала, прямо из банки тёть Шурины огурцы.
- Дорогая, да вы беременны!
- Правда? И кто у нас будет?
- Ну, варианта только два.
– Вы уверенны? – смеялась Зоя.
Руслан нахмурил брови и проигнорировав, продолжал:
- Варианта два! Или Анна Руслановна, или Степан Русланович. И нам нужно скорее организовать свадьбу!
- Мы уже женаты! Ты что забыл?
- Ну, это просто роспись была, что бы ты не смогла нарушить договор. Без свадьбы никак нельзя! Племяшки уже заказали платья, в которых будут нести твою фату. Хочешь, чтобы Аркаша с Леной меня убили?
Зоя опять рассмеялась. Как же хорошо и легко быть счастливой! Её смех перекатывался по залам, сливаясь с песней родины:
Морозко по елке
Поскакивает,
Зеленым хвостом
Подворачивает.
- Девица, тепло ли?
Красная, тепло?
- Бог, тепло, и Христос,
Тепло.
Маленьки божоночки
Подтяпливают.
- P.S. Руслан не угадал. В их случае, получился третий вариант - у них родилась двойня. Мальчик и девочка.
