Это случилось в Москве, когда аллергики уезжали подальше от пыльцы и пуха. В новостях по прежнему гремела одна и та же повестка. Серая вуаль трагедии и стресса наскучила. На Чистых прудах стали появляться так называемые краски жизни, с заметным ароматом зимы, проведённой в алкогольном угаре.
— Итак, число, которое вы загадали - двадцать три, а зовут вас Ксения, - плотный мужчина за тридцать улыбнулся частично позолоченным ртом и слегка поклонился, будто в реверансе.
— Ой, так и есть! - девушка обернулась к спутнику чтобы поделиться радостью.
— И чего ты удивляешься? Вот, смотри, - кавалер Ксении вытащил из внутреннего кармана пиджака смартфон, навёл его на фокусника. - Вас зовут Михаил, сами вы из Воронежа, а в Москве уже десять лет.
— Как здорово, - захлопала в ладоши Ксения.
В последнее время Михаил сталкивался с этим постоянно. Современные технологии, соцсети не оставляли никакой тайны. Его ментальные фокусы были все менее интересны столичной публике, о чем свидетельствовало урчание в животе и пара полтинников в шляпе, причём одну бумажку он положил туда сам, для вида.
А вот его коллеге и конкуренту Юрию судьба подавала только лучшее. Во-первых, он играл на скрипке, по какой-то причине люди охотно делились своими сбережениями, когда слышали знакомые мотивы, исполненные на этом дьявольском инструменте. Во-вторых, скрипач жил где-то поблизости, иначе как бы ещё ему удавалось приходить раньше и занимать самое проходимое место? В-третьих, он был высоким, стройным, с аристократическими чертами, тогда как Михаил хоть и обладал незаурядным интеллектом, все же страдал от эффекта первого впечатления, причём явно плохого. И, наконец, банальная удача. Дуракам, как говорится, везёт, а Михаил стал заложником своего ума, закрыв все двери перед своенравной девкой - фортуной. По крайней мере он так думал.
Михаил сидел в тени древнего дерева, доедая последний кусок вчерашнего лаваша и кидал злобные взгляды в сторону Юрия, когда к нему подошёл гость. Еще один попрошайка, в раскраске под сухой асфальт, он двигал шеей и пристально смотрел на лаваш оранжевым глазом.
— Держи, - бросил Михаил пернатому товарищу еду. Голубь тут же склевал подарок. - Дал бы больше, но нету. Вот если бы я мог раньше приезжать, разжился бы денежкой и тебе кусок пожирнее перепал бы.
Голубь выслушал сетования Михаила, после чего махнул крылом и скрылся из виду.
День прошёл не слишком удачно, однако на койку в хостеле и буханку хлеба хватило. Вечером ментальный фокусник запил злаковый ужин бесплатным чаем из общей банки, закрыл шторку у койки и приступил к тренировкам.
В арсенале у Михаила было множество фокусов, большинство из них основывалось на запоминании чисел, мелких деталей, лиц и другой информации. Когда-то в юности он научился древнегреческому искусству запоминания с поэтичным названием «дворцы памяти». Суть этого приёма была в том, чтобы представлять образы и размещать их в своём воображаемом пространстве. За годы Михаил так поднатарел в этом действе, что к настоящему моменту, стоило закрыть глаза, как он оказывался в небольшом городке, с улицами и множеством домов, и такой детализацией, которой бы позавидовала бы «Энвидиа».
В каждом доме, по особому порядку, Михаил хранил информацию: были там и книги, прочтённые с детства, и разговоры, которые он разместил в действующих лицах, имелись постройки с рецептами от жареной картошки до изготовления стремени, на складах хранилась информация, которую следовало разобрать, но руки никак не доходили. А ещё в городке стоял амфитеатр с музыкантами, которые играли всю музыку, что он слышал, но без скрипки, её он не любил и то, что с ней связано, в свой городок не допускал.
Михаил прошёлся по главной улице, заглянул в усадьбу с поэзией серебряного века, проникся печалью Есенина, после чего отправился на окраину, чтобы оставить там воспоминания прошедшего дня в новостройке из кирпича. Однако он не дошёл, так как внимание его привлёк голубь. Тот самый, который ранее днём выспросил лаваш. Голубь сидел на стене и смотрел на Михаила, а затем махнул крылом, будто указывая на что-то. Михаил развернул свой внутренний взор в этом направлении и обнаружил, что перед собой серый домик, с крыши которого будто стекала оранжевая черепица.
Такого никогда не было. Весь городок Михаил воображал самостоятельно, каждая пылинка была творением его мозга. А этот домик взялся из ниоткуда, сам по себе. Михаил подошёл к исполосованной временем белой двери, толкнул её и вошёл во внутрь. Тёмная пустая комната и ещё одна дверь с противоположной стороны. Михаил пересёк комнату и толкнул вторую дверь. Точно такая же комната. Михаил продвигался по одинаковым комнатам, быть может числом в десять, а то и более, пока не натолкнулся на комнату, которая была подсвечена голубоватым свечением, будто неоном. В центре комнаты стоял велосипед. Михаил подошёл к нему, потрогал и ощутил прохладу металла с тёплым чувство чего-то своего в районе груди. Он водрузил себя на железного коня, поставил ноги на педали и нажал на звонок.
Дзинь. Дзинь.
Михаил открыл глаза. Будильник возвещал о том, что тренировка закончена и пора дать себе отдохнуть. Менталист повернулся на бок и, вяло размышляя о необычном событии, погрузился в глубокий сон без сновидений, их он никогда не видел, а может просто не запоминал.
Утром случилось странное. Сосед по хостелу сказал, что срочно надо уезжать и предложил Михаилу свой велосипед, деньги можно было отправить потом, да и в целом, это не обязательно. Обменялись телефонами и, вот, перед Михаилом в мягком утреннем свете предстал велосипед. За исключением следов использования, он выглядел точно так же, как в воображении накануне.
К Чистым прудам Михаил подъехал на час раньше обычного. Он сразу занял доходное место. Первые же прохожие заинтересовались его умениями, восторгались фокусами, кидали купюры и улыбались. Однако поворот удачи был непродолжительным, стоило придти Юрию и запиликать на своей скрипке, причём в том самом месте, где ранее никто не ходил, как поток людей сместился и самое большое, что Михаил смог получить до конца дня - это снисходительное «Спасибо, не надо».
Возвращение домой в хостел, несмотря на новый велосипед, на пакет с едой, было подстать Московскому небу, которое закрылось тёмно-синей тучней и грозилось выплеснуть на горожан воду, объёмом не меньше месячной нормы. Крутя педали, менталист рассуждал о том, где совершил ошибку и пришёл к логичному выводу, что дело не в месте, а в скрипке - именно она мешала ему достигнуть желаемого. Уже на подъезде, у Михаила созрел хитрый план. Быстро перекусив, он закрылся шторкой на своей кровати и приступил к воплощению задуманного.
Городок встретил хозяина уютной тишиной. Менталист повторил вчерашний маршрут и вышел к волшебному домику, хотя голубя он не встретил, но это было не так уж и важно. Михаил встал на пороге и представил в своих руках скрипку. Он её однажды держал в руках: конечно с разрешения Юрия, и поэтому запомнил во всех подробностях, даже возникло ощущение знакомого запаха лака с можжевельником. Открыл дверь и пошёл через множество комнат, кажется, их стало больше, пока не попал в нужную с голубоватым свечением. Михаил оставил скрипку на полу и, почти уверенный в том, что всё получилось, покинул дом.
Дзинь. Дзинь.
«Это уже не тренировка, это уже какой-то ритуал, - подумал Михаил засыпая» .
Утром выяснялось, что дождя не было, а тучи уплыли в сторону Коломны. Михаил неспешно крутил педали и ухмылялся уставшим автолюбителям, которые сигналили друг другу в пробках. На место он прибыл не слишком рано, но Юрия не было и дело пошло на ура. Кажется, он за пару часов собрал больше, чем за весь предыдущий месяц. Однако скрипач появился после обеда. Он нёс на себе какой-то чёрный короб. Михаил подошёл к нему.
— Что-то ты сегодня поздно.
— Да, есть такое.
— Случилось чего?
— Да, представляешь, утро как-то незадалось. Хотел порепетировать и, видно спросонья зацепил рукой утюг, а он старый, чугунный что ли, упал со шкафа, и кто его туда положил, ну и на скрипку.
— Да ты что! Сломалась?
— Вдребезги!
— Ох, как не хорошо.
— Ну да. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
— Это ты о чем?
— Я уже давно думал это сделать, не люблю перемены, но раз старой скрипки больше нет, то пошёл и купил, наконец…
Юрий достал из короба колонку и электроскрипку, подключил провода и заиграл с такой силой, что Михаил тут же ретировался, как и его клиенты на весь оставшийся день. Электроскрипка в руках скрипача Юрия вызвала настоящий фурор на Чистых прудах и заронила в сердце менталиста обиду, столь жгучую, что уже вечером он решился раз и на всегда покончить с этим вопросом.
Городок, всё такой же тихий. То самое место. Серый дом. Михаил замер у двери. Он бросил все силы на то чтобы представить Юрия. «Нет человека, нет проблемы, - будто мантру проговаривал про себя менталист». Даже в воображаемом мире у скрипача не сходила с лица снисходительная улыбка, нижняя челюсть приподнята, глаза прикрыты, взгляд в пустоту, точнее как бы сквозь. Михаил открыл дверь взял за руку Юрия, но тот не сдвинулся. Напряжение внимания и представление как Юрий заходит в дом не помогли. Тогда Михаил зашёл за спину скрипача, упёрся в него и попытался втолкнуть упрямца. Проще сдвинуть сам дом.
— Мой город - мои правила! - крикнул Михаил и с разворота ударил скрипача в челюсть.
Юрий обмяк и упал на землю, менталист схватил тело за ноги и втащил в дом. Комната за комнатой он тянул свою добычу. Иногда спускался по ступеням, порой еле протискивался через узкие коридоры, и наконец добрался до заветной комнаты. Только здесь Михаил понял, как сильно запыхался, пришлось даже вытереть рукавом пот, который струился по лицу. На мгновение появилась мысль о реализме происходящего, но была тут же сметена чувством глубокого удовлетворения. На полу лежал его враг, олицетворение того что он больше всего ненавидел, просто потому что сам хотел быть аристократом с манерами подстать его интеллекту. Михаил рассматривал синяк, который назревал на челюсти Юрия, когда где-то вдалеке раздался звонок.
Дзинь. Дзинь.
Михаил хотел открыть глаза, но они уже были открыты.
— Что за…
Михаил тряхнул головой. Комната по прежнему светилась голубоватым, а тело Юрия покоилось в её центре в неестественной позе.
— Эй!
Михаил ударил себя в плечо. Было больно. Сердце менталиста забилось в миноре. Он огляделся, нашёл дверь, открыл и оказался в этой же голубоватой комнате, с тем же Юрием на полу. С другой дверью вышло тоже самое. Михаил забегал в комнату, но оказывался на том же месте. И так раз за разом, быстрее и быстрее, пока его движение не превратилось в сплошную киноленту голубых комнат с телом Юрия и чередой одинаковых дверей. Открыть, пробежать, открыть, пробежать, открыть…
На следующий день внимательный наблюдатель, каких среди Московских горожан прискорбно мало, мог бы заметить, что вместо скрипача и менталиста, которые уже пару месяцев развлекали прохожих на Чистых прудах, на радость публике вышли гитарист и мужчина с обезьянкой. Свято место, как говорится, пусто не бывает, да и кто же позволит лёгким деньгам остаться в карманах обывателей. А скрипач и менталист, может они нашли себе место получше. Никто их жизнью особо не интересовался, как и жизнью голубей на Чистых прудах, которых этим же днём стало на два больше. Один серый, статной походкой прохаживался у памятника поэту, второй же толстенький и чёрный всё крутился на месте и крутился, впрочем голуби, обычно, себя так и ведут.