В тот ответственный вечер, чтобы не накосячить, Сеня спустился под сцену еще в начале первого акта, просто уже не знал, куда себя девать. За кулисами постоянно суета, как в улье: гримёры на стреме, вдруг грим у кого-то потечет, костюмеры наготове, прямо посреди дороги стоят огромные коробки с необходимым реквизитом, и настолько все рассчитано, что лишнему человеку там просто места нет.
Это довольно странное ощущение - слушать и смотреть спектакль снизу. Люди ходят над твоей головой, ты слышишь голоса, но тебя не покидает ощущение, что ты там не к месту, о твоем присутствии никто не догадывается, ты как будто подсматриваешь в чужую замочную скважину. Об этом Сеня думал первые 20 минут после начала, а потом внезапный озноб пробежал мурашками по его спине. Он услышал то, о чем говорили мужики в курилке, - в одном из тоннелей кто-то был, или казалось, что был. Вот первый акт отыграли, зрители аплодируют, уходят на антракт, и от повисшей в зрительном зале тишины становится все больше не по себе. Сверху передвигают декорации, меняют обстановку, а парень под сценой смотрит в темноту одного из коридоров. Сеня чувствовал чужое присутствие, пристальный взгляд на себе.
Он накрутил воображение до такой степени, что был уже на грани. И тут из темноты материализовался высокий силуэт, он будто отделился от тьмы и стал более объемным. Вот он плывет по одному из тоннелей прямо к подъемнику. У молодого человека поджилки затряслись, он невольно стал пятиться. Это было просто невозможно! Посреди спектакля появился он… черный монтер. Мужики рассказывали, что этот призрак является к недобросовестным работникам театра, из-за которых, по легенде, он и погиб на сцене, устанавливая какие-то сложные декорации.
Все это Арсений помнил и стал перебирать в голове случаи, где он мог накосячить, раз черный монтер пришел по его душу.
- Ты сегодня за Сергея? - внезапно спросил черный монтер. А у Сени так пересохло во рту, что он и ответить ничего не смог, только мычал что-то.
- Я спрашиваю, ты сегодня на кнопке сидишь? - и на плечо парня легла рука, тяжелая, огромная, прямо лапа, а не рука. Но теплая и живая.
Сеня всмотрелся получше, да это ж Краснов! Дядька, которого он на подъемнике должен будет поднять. Сердце перестало так барабанить в груди. Парень невольно прижал его ладонью, чтобы успокоиться быстрее, согнулся пополам и глубоко задышал.