я буду писать тебе всегда. Когда мне станет три тыщи лет, я буду, может, едва ли жив. Я буду, может, едва ли свет — а лишь абстрактные миражи. И мир изменится навсегда, не станет больше знакомых мест. Настанет время — и вот тогда, плевать на сотни плохих примет, я буду — не отводи глаза — я буду помнить лишь о тебе. Нет ни начала и ни конца, и я тону с тобой в этой тьме. Ты всё увидишь под знаком чуд, когда на небе горит заря. Вокруг полно мертвецов без чувств. А я — живой и люблю тебя. Когда-нибудь я устану ждать — и убегу от крутой тоски. И будут трассы и города, но не найти среди них таких, чтоб утром вынырнуть где-то там, где город дышит, цветёт, живёт — и вдруг ты будешь там… Пустота. Мне не найти в этом ни-че-го. *** Ловлю везде про себя молву. Ещё не пройден последний столб. Плевать, куда я лечу, бегу, плыву, быть может, под грузом волн — когда сомненьям придёт конец, то выходи же меня искать. И в небесах, и на тёмном дне — я буду думать лишь про тебя. Ищи