Между Азией и Европой. От Ивана III до Бориса Годунова. (том 3)
Зря я надеялась оказаться в старой доброй России, долистав до Ивана Грозного. Даже не дойдя до Бориса Годунова, у меня уже были «мальчики кровавые в глазах».
Так что к моменту кровожадной и драматичной версии связанной со смертью сына Ивана Грозного, которую в качестве основной приводит автор, я уже была достаточно подготовлена:
«Иван Васильевич накинулся на сноху с побоями, в результате чего случился выкидыш. Дальнейший ход событий разные источники излагают неодинаково. То ли царевич попробовал заступиться за жену, то ли выразил возмущение потерей ребенка уже позднее, но царь впал в неконтролируемый гнев, начал избивать сына посохом и нанес рану в височную область. Наследник одиннадцать дней пролежал в горячке и умер. Это произошло в ноябре 1581 года. Иван IV был в отчаянии – династия оказалась перед угрозой угасания.»
«Умертвив в истерическом припадке старшего сына, Иван IV обрёк династию на исчезновение.»
Именно эту версию представил общественности и активно распространял на Западе - Антонио Поссевино, папский посланник, который приезжал в Россию с целью добиться от Ивана Грозного признания верховенства Папы Римского, но план не удался.
Откуда он взял эту версию, остаётся загадкой, потому как в Россию он приехал через несколько месяцев после смерти сына Ивана Грозного.
Даже Карамзин, который совсем не симпатизировал Ивану Грозному, не соблазнился этой версией, выбрав более политическую и патриотическую, в которой ссора между отцом и сыном была из-за разногласий взглядов на происходящее под Псковом (Осада Пскова 1581-1582).
Как я уже писала, в действительности существует ещё две альтернативные версии: болезнь и отравление. И как раз эти версии являются наиболее реалистичными в свете того, что в 1963 году было произведено вскрытие останков, в которых обнаружено значительное превышение ртути и мышьяка (в 32 раза выше нормы).
Кстати не без помощи художника Репина этот миф продолжает жить до сих пор, есть даже те, кто называет эту картину: «Иван Грозный убивает своего сына», когда как в действительности она называется – «Иван Грозный и сын его Иван».
Если же говорить о версии, которую выбрал Акунин, она полностью повторяет версию папского посланника, которую он описал в своём трактате «Московия», спустя 4 года после событий.
Антонио Поссевино нигде не говорит об источнике знаний. Учитывая то как Акунин симпатизирует слову «Московия», нет ничего удивительного в том, что он выбрал именно эту версию.
Подводя итоги правления Ивана Грозного, Акунин например, приводит приличную выдержку из трактата Поссевино, стоит ли удивляться, что с его слов и Иван Грозный и Россия выглядели мрачнее некуда:
«Иногда на пути в 300 миль в его владениях не осталось уже ни одного жителя, хотя села и существуют, но они пусты… Что касается царской столицы, которой, как я говорил, является Москва, я сообщаю следующее: в настоящее время в ней не насчитывается и 30 тысяч населения, считая детей обоего пола…»
«Кажется, именно при Иване Грозном в российской жизни укоренилось одно очень цепкое зло: государственное спаивание народа. Как раз с начала XVI века русские знакомятся с новым алкогольным продуктом под названием «водка», пришедшим из Литвы.»
« 1550-х годов. В 1557 году англичанин Энтони Джексон передает слухи «о мужчинах и женщинах, пропивающих своих детей и все свое добро в царских кабаках.»
Как бы там ни было, но итогом правления Ивана Грозного было увеличение территории России вдвое. Акунин конечно говорит об этом, но перечисление его достижений он начинает с фразы:
«Однако справедливости ради нужно сказать, что при общей катастрофичности этого долгого царствования, не все его итоги были негативными.»
Ну и ещё Акунину показалось, что именно в страшные годы правления Ивана Грозного, у русских начинает формироваться понятие Отчизны и патриотизма. Как говорится и на этом спасибо.
Следующий царь - Фёдор I, он же Блаженный, третий сын Ивана Грозного, тоже получил от автора, точнее сказать от тех, чьи высказывания выбрал автор:
«Фактов явного помешательства и неадекватного поведения царевича, а впоследствии царя, никто из хроникеров и мемуаристов не приводит, хотя многие иностранцы сообщают о его слабоумии как о чем-то общеизвестном. Шведский король Юхан даже в тронной речи объявил, что русский царь полоумен и что «русские на своем языке называют его durak». Римский посланник Поссевино называет царя «почти идиотом», английский посол Флетчер – «простым и слабоумным», а польский посол Сапега докладывает своему королю: «Рассудка у него мало, или, как другие говорят и как я сам заметил, вовсе нет. Когда он во время моего представления сидел на престоле во всех царских украшениях, то, смотря на скипетр и державу, всё смеялся».
Ну раз хроникёры и мемуаристы фактов помешательства не привели, Б.Акунин постарался и эти факты разыскал, иначе как-то сюжет не клеится. Царь то Блаженный, а следов помешательства нет, непорядок!
В действительности же, Блаженным его прозвали за то что он был глубоко религиозен и любил уединение. О том что во времена его правления русская церковь обрела независимость от Константинополя, началось активное освоение Западной Сибири и был возвращён выход к Балтийскому морю, автор умолчал, не счёл важным. То ли дело высказывания о слабоумии!
Что касается Бориса Годунова, то тут Б.Акунин не так предвзят как Н.Карамзин, если Карамзин открыто его презирает за то что тот не царских кровей, то Акунин местами ему даже симпатизирует.
Также помимо версии, где Годунов таки убил царевича Дмитрия – последнего сына Ивана Грозного, Акунин приводит также и альтернативную версию событий историка Руслана Скрынникова, которая говорит о том, что у Годунова не было реального мотива убивать ребенка и что это скорее добавляло ему больше проблем, чем выгоды. Есть стойкое ощущение, что эта альтернативная версия осталась в его интерпретации истории, для того чтобы в последующем повествовании, Лжедмитрий выглядел более легитимно. Когда дойдём до него, будет понятнее о чем речь.
Но по всему видно, что версия где у Годунова «мальчики кровавые в глазах» ему более симпатична и ей он отводит гораздо больше внимания.
Так например в лучших традициях детективного жанра, в качестве из одного вероятных мотивов убийства, он приводит слова английского посла Флетчера, которого Акунин ну очень любит цитировать:
«А мальчик тем временем подрастал, и о нем начали рассказывать тревожное. «Русские подтверждают, - сообщает Флетчер, - что он точно сын царя Ивана Васильевича, тем, что в молодых летах в нем начинают обнаруживаться все качества отца. Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течет из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут». Прошёл слух, что зимой царевич вылепил несколько снеговиков, назвал одного Годуновым, других – годуновскими соратниками, стал бить палкой, как бы отрубая им руки и головы, а сам приговаривал: «Вот как будет, когда я стану царствовать!».
Третий том – «От Ивана III до Бориса Годунова» заканчивается главой, которая называется «Русь и русские глазами иностранцев».
Там сплошные московитские московитяне и московитянки.
Воздержусь от цитат, ибо как вы понимаете, из хорошего там только Slatky Mors, запомнившийся вестфальцу Генриху фон Штадену и запомнившиеся английскому послу Флетчеру - какие-то особенные дыни «похожие на тыкву», но куда-то исчезнувшие, как предполагает Акунин: «возможно из-за глобального похолодания, начавшегося в конце описываемого периода».
А в остальном сплошное варварство и беспробудное пьянство.
Продолжение следует...