Широка страна моя родная. Все записывают? Много в ней: 1. Лесов, 2. Полей, 3. И рек. А также озёр, прудов, болот и других открытых водоёмов.
Это, конечно, прекрасно, но не только для нас. Комар без жидкости «кровь» прожить может (что самцы вполне успешно и делают), а вот без «большой» воды цикл развития этого и многих других насекомых прервётся. Переносчик малярии, комар системы Анофелес, исчезнет, болезнь останется только в пыльных учебниках. Все будут петь и танцевать.
Но это теория и научный коммунизм, а как было на практике – сейчас расскажу.
Но начнём немного с другого – лечения. Автор – мастер нестандартных методов в написании статей и признанная икона скромности. Потому и подписчиков мало, а мировая слава планируется не раньше декабря.
Лечить малярию корой хинного дерева (красного и жёлтого, серое не работает) начали ещё в 17-м веке. Иезуиты, конечно, негодяи ещё те, но тут от них явная польза вышла. Доставили в Европу из Перу и назвали своей «травой». И тут же вылечили сына Людовика XIV. Не бесплатно, естественно, но для того и везли – заработать луидор-другой и с монархом задружиться. Продуманные.
Но чистый алкалоид – хинин – учёные смогли получить только через двести лет. Он и стал основным противомалярийным средством на долгие годы. Заодно и жаропонижающим при других лихорадках. Правда, везти эту кору было далековато, да и содержание активного вещества «прыгало» в этой экзотической древесине. Англичане вывезли дерево аж на остров Яву, правда, «плечо доставки» всё равно выходило приличное. Сам же хинин оказался не таким безобидным для человека – открылись его побочные действия на нервную систему. Но справились и с этим, научились синтезировать вначале сам алкалоид, а затем и его аналоги – хлорохин и мефлохин (более «забористый, но токсичный). А из травки поближе (китайской полыни, артемизиии) получили аналог – артемизинин. Покруче хинина вышла «китайская копия». В 2015 – вот этой тётечке Ту Юю (первой китаянке) даже нобелевку дали, хотя препарат к тому времени уже не очень-то и «работал» - приспособился к нему плазмодий.
Но вернёмся к началу бурного ХХ века. Больных в Европе – миллионы. Потребление хинина – десятками и сотнями тонн! Первая мировая, массовые миграции, но главное – необъяснимые тогда всплески размножения комаров-переносчиков. Надо эти всплески прекратить – отобрать у личинок (мотыля, если уж совсем по-нашему, по-рыбацки) чистую водичку. Грязную анофелес не уважает, этим и надо воспользоваться.
То есть, если болото никак не осушить, его надо срочно загрязнить! Например, продуктами нефтепереработки (мазутом или керосином). Этот суровый и радикальный метод так и называется – нефтенизация или нефтевание.
Убийство природы! – воскликнет фанат «зелёного мира». Которому плевать на миллионы человеческих жизней. Учёные того времени, конечно, понимали «чреватость» такой антималярийной борьбы. И уже в середине 40-х придумали средство «почище».
С труднопроизносимым названием дихлордифенил трихлорметилметан. Он же дуст или ДДТ. Ага, что такое восемь? Это девять, если отнимаем единицу. Автор не рехнулся, это из репертуара одноимённой группы, только гениально переделанное. Хотя и рехнулся тоже.
Стали этим ДДТ заливать и водоёмы-«инкубаторы», и помещения, и даже одежду. А одежду портить зачем? А от сыпного тифа, точнее платяных вшей. Ей ваш хлор, этот самый метал-что-то-там, тоже не по душе. Дохнет и сыпняк переносить отказывается. Но уже в 70-х просыпаются экозащитники. И понеслось.
Рак! Отравление! Мутации! Но это не главное. У птичек становится мягкой яичная скорлупа. Рыбки пухнут с голоду. А вот это уже действительно катастрофа. Какая там слезинка ребёнка, когда скорлупа под угрозой?
В итоге в Европе и США уже с начала 70-х дуст под запретом (первая Швеция – 1969). В Африке и в Азии экологии в принципе нет, там за неё бороться не нужно. Поэтому в «третьем мире» ВОЗ ничего не запрещала. Просто денег на ДДТ перестала давать – крутитесь, как хотите. А то привозят нам всякое в чистенькие Берлины с Парижами.
А как дела обстояли в нашей стране? Пора уже пошелестеть передовицами «Правды».
До революции, прямо скажем, дела были так себе. До 5 миллионов случаев в год (В.В. Фавр, «Опыт изучения малярии в России», 1903). Затем первая мировая, социальные катаклизмы и Гражданская война. В итоге - массовые миграции, запустение части сельхозземель – и ситуация по малярии к середине 20-х только ухудшается. «До кучи» - вчерашние друзья по Антанте «прикручивают хининовый краник». А своим ещё не обзавелись. Гуманизм во всей красе.
Но большевики, завершив, Гражданскую войну, со свойственной им решимостью взялись за изменение страны. Во всех сферах, в том числе и эпидемиологической. Разруха – в головах, это не про них, при всём уважении к Михал Афанасьичу. Советской России нужны здоровые граждане. А нездоровые водоёмы – совсем наоборот.
Ресурсов у молодой республики пока не очень. Поэтому начали с самых простых методов. Водоотводные каналы, осушение небольших и не нужных водоёмов со стоячей водой. Иногда, даже насильственно – просто заставлять несознательных граждан периодически опустошать бочки с водой или закопать бесполезный мутный пруд.
И, конечно, санпросветработа - противомалярийные пункты на каждом крупном предприятии, станции – в населённых пунктах. Состав: фельдшер, хинизатор (отвечает за выдачу дефицитного лекарства) и бонификатор. Так красиво назывался помощник фельдшера, распылитель "химии" и просветитель в одном комиссарском пыльном шлеме.
Стали практиковать интересный (насчёт эффективности – не уверен) подход – стимулировать развитие животноводства. Комар отвлекается на коровку-свинку, выбирает для укуса её, большую и вкусную. А трудящимся - вкусное и совсем не заразное мясо. Что характерно, анофелес говяжью кровушку уважает больше человеческой, а плазмодий в ней гибнет.
В 1925 году запускают новый прогрессивный метод борьбы – гамбузирование. Мелкую и неприхотливую рыбку гамбузию привозит вначале в Сухум (тогда так говорили) доктор Николай Павлович Рухадзе из Италии. Куда, заведующего сухумской противомалярийной станцией советская власть отправляет по обмену опытом. Итальянцы в этом деле были больно продвинутые. Даёшь трудящимся безопасные курорты Абхазии!
Но миссия чуть не провалилась. Причём, проблемы возникли именно с нашей, молодой, но злой советской таможней. Не хотела она пускать в Сухум контейнер с парой сотен мелких (со спичку длиной) «генуэзцев из Америки». Рыба из самой Италии? Какая-то она мелкая и капиталистически полосатая. А что, местной мало? Ах, она ещё и из Южной Америки? Непонятненько… А рыбки уже «задыхались» в полутухлой воде. С пресной на судне было не очень, а морская для них губительна.
Но природная «гамбузийная» устойчивость и вовремя извлечённый мандат самого товарища Семашко (наркома здравоохранения) сделали своё дело.
Через неделю, благодаря усилиям доктора Рухадзе, рыбки уже резвились в аквариумах всей городской элиты. А один из сухумских духанов (и ресторанчик, и клуб по интересам) даже стал называться «Гамбузия». И точка. А ещё через месяц далёкий гость прижился и в местных водоёмах. Хотя первые, пробные партии экзотической рыбки очень даже пришлись по вкусу местным ужам.
Чрезвычайно прожорливый и плодовитый истребитель личинок резко уменьшил количество комара Анофелеса в Абхазии, а затем и в целом на Кавказе. А через год рыбка полетела вглубь страны – в арыки и озёра Средней Азии. И так стала рыбка спасать советских граждан, что сто лет спустя даже памятник заслужила!
И малярия отступила! Правда, передышка длилась недолго, до начала тридцатых. Расслабились, перевели бонификаторов в управдомы, а станции переделали в клубы. За что и поплатились. Вот вам ссылка на сводку тогдашнего начальника целого ОГПУ по Узбекистану (тогдашнего КГБ).
Кому лень или некогда – цифры заболеваемости ужасные. Снабжение хинином – мизерное. Если дошло до спецслужб, то ситуация «на грани». На Кавказе, Нижнем Поволжье, Южной Сибири – чуть ли не каждый десятый! На пике – в 1934 году - в СССР переболело около 9 миллионов человек! Почти как в неспокойные 20-е. Требовались срочные меры и не только «рыбные».
Самые быстрая и эффективная из них – нефтевание. Заливка мазутом самых «неблагополучных» водоёмов. Крупные города и близлежащие территории, понятно, исключаются – зоны водозабора.
Но стране топливо нужно позарез. А процедура эта затратная – до 400 тонн нефтепродуктов на 100 га! Плюс, экология. Как ни крути – земля для сельского хозяйства после таких лечебных «примочек» - не очень. Так что, на первый план выходит мелиорация. Осушение болот, прокладка новых каналов. Слава богу, учёные головы в стране есть, рабочая сила в достатке (безо всяких ГУЛАГов) - причём идейная, мотивированная строительством нового мира.
А техника? К середине тридцатых при очень не безвозмездной помощи американских и немецких специалистов возводятся целые монстры автопрома – от АЗЛК (1930) и ГАЗа (1932) до Сталинградского (1930) и Челябинского (1933) тракторных. Так что, перед войной своя техника уже была, в том числе и траншейные экскаваторы (дмитровский МК-1 и киевский МК-2).
И с малярией справились! Не сразу – пришла Великая война, стала не до этого. Но в СССР к тому времени уже был свой, уникальный противомалярийный препарат – Акрихин. Так же назвали и подмосковный завод, давший в 1936 году первые 22 кг такого необходимого лекарства. Прошли годы, и в 2015-ом «наследнички» продают завод «с потрохами» польской «Полфарме»…
Но вернёмся в тяжёлые послевоенные годы. Проблема малярии стоит остро – 5 миллионов больных. Так что, борьба с этой инфекцией в приоритете. За неё берутся всерьёз – за первую послевоенную пятилетку заболеваемость снижается в 5 раз, а во вторую – в рекордные 23!
В 50-х для обработки помещений и наружных поверхностей начинают применять ДДТ и ГХЦГ (гексахлоран).
В итоге, к 1956 году со своей, многовековой малярией у нас в стране было покончено. Да так, что даже производство собственных противомалярийных препаратов в настоящее время в нашей стране прекращено. У капитализма свои законы – нет спроса, нет и предложения. Как и легендарного российского завода «Акрихин».
Как-то грустно заканчивается статья, в которой автор хотел поделиться гордостью за свою страну, победившую одну из древнейших инфекций человечества. Да и фамилии десятков замечательных учёных, врачей и организаторов здравоохранения не упомянул, вы уж простите. И так вышла «простыня» на три страницы. Пора завершать, как и всю тему простейших. И искать новую, не менее увлекательную (она уже есть, это так, для красного словца).
Будьте здоровы!
***
Спасибо, что дочитали статью до конца.
Автор этого канала – врач с более чем тридцатилетним стажем, из них 20 – в области клинических исследований. Понравилось? Тогда поделитесь в соцсетях, лайкните и подпишитесь, впереди много занимательного и удивительного!