III.
Часть 2. Вопросы к официальной версии
Вопросы к официальной версии
К сожалению, большинство СМИ как под копирку пиарят «официальную», полностью не доказанную, сомнительную версию о начале аварии после сброса стержней аварийной защиты (СУЗ — системы управления и защиты) (нажатия кнопки АЗ-5), которые якобы из-за конструкции стержней (так называемый «концевой эффект») не заглушили, а, наоборот, разогнали реактор.
Действительно, концы стержней (СУЗ) реактора РБМК-1000, сделанные из соображений экономии нейтронов из графита (являющегося плохим поглотителем нейтронов), в начальный момент движения вытесняли воду (которая поглощает нейтроны), что способствовало ускорению реакции в нижней части зоны. Эта особенность была известна и могла проявиться только в случае, если в нарушение технологического регламента почти все из ~200 стержней перед срабатыванием аварийной защиты были выведены из активной зоны.
Иная точка зрения заключается в том, что кнопка АЗ-5 была нажата при появлении первых признаков аварии — роста мощности или даже взрыва. Этот начальный рост мощности был предопределён действиями, выполненными оперативным персоналом в ходе выполнения эксперимента на фоне положительного значения парового коэффициента реактивности [разгоне реактора при запаривании активной зоны, так как пар плохой поглотитель нейтронов]. Поэтому — причина нажатия кнопки АЗ-5 является ключевым вопросом!
Согласно Докладу Комиссии Госпроматомнадзора (ГПАН) СССР (1991 г.) «…Исходным событием аварии было нажатие кнопки сброса стержней аварийной защиты (кнопка АЗ-5) старшим инженером управления реактором с целью заглушения реактора по причине, которая достоверно не установлена. Причиной аварии является неуправляемый рост мощности реактора, который на начальной стадии возник из-за увеличения положительной реактивности в активной зоне реактора, внесённой вытеснителями стержней СУЗ». В дальнейшем и в более поздних официальных документах данная версия была признана в качестве основной. Обратите внимание на главную странность этого заключения — причина сброса аварийной защиты не установлена. Но совершенно ясно, что за исключением плановой остановки реактора ее просто так не включают!
Основной аргумент против официальной версии крайне прост — согласно той же информации, об аварии «Из записи в оперативном журнале… “01 ч. 24 мин. Сильные удары, стержни СУЗ остановились, не дойдя до НК (нижних концевиков). Выведен ключ питания муфт”».
То, что стержни не пошли вниз до конца, свидетельствует о том, что к моменту нажатия кнопки аварийный процесс уже шел полным ходом и его результаты были налицо: активная зона и каналы были частично повреждены, что не позволило сработать аварийной защите. Т.е. как такового работающего реактора в этот момент уже не существовало!
Отметим, что в первом докладе, сделанном для МАГАТЭ в 1986 г. — Доклад № 1 (INSAG-1), — концевой эффект стержней как фактор аварии не рассматривался вообще.
Также известно, что кнопка АЗ-5 была нажата дважды (один раз ее нажал оператор в 1:23:39, второй сигнал АЗМ-АЗРС сформирован автоматикой в 1:23:41), хотя для безостановочного движения стержней (в доаварийном исполнении) ее надо было удерживать постоянно. Этот факт, как считает О. Новосельский (НИКИЭТ), ставит под сомнение действенность самого эффекта «вытеснения»: «нажимается кнопка АЗ-5. Но рост мощности быстрый, а скорость стержней аварийной защиты всего 0,4 м/с. Оператор решает ускорить ввод стержней-поглотителей: он отпускает кнопку АЗ-5 и обращается к ключу КОМ, обесточивая муфты приводов стержней СУЗ. Как только оператор отпустил кнопку АЗ-5 стержни-поглотители остановились. Кнопку удерживали приблизительно одну секунду… за это время стержни успели переместиться всего на 0,3 м в соответствии с разгонной характеристикой».
Из абсолютно авторитетных показаний Ю. Трегуба, начальника предыдущей смены 4-го блока следует, что первые признаки аварии были четко слышны в момент начала испытаний на выбег в 01 час 23 минуты 04 секунды 26 апреля 1986 года (до нажатия кнопки АЗ-5 время — 01 час 23 мин. 39 сек. по телетайпу):
«Начинается эксперимент на выбег… Мы не знали, как работает оборудование от выбега… первые секунды… появился какой-то нехороший такой звук. Я думал, что это звук тормозящейся турбины… как если бы “Волга” на полном ходу начала тормозить и юзом бы шла. Такой звук: ду-ду-ду-ду… Переходящий в грохот. Появилась вибрация здания. Да, я подумал, что это нехорошо. Но что это — наверно, ситуация выбега.
БЩУ дрожал. Но не как при землетрясении. Если посчитать до десяти секунд — раздавался рокот, частота колебаний падала. А мощность их росла. Затем прозвучал удар. Я из-за того, что был ближе к турбине, посчитал, что вылетела лопатка. Но это просто субъективное, потому что я ничего такого никогда не видел…
Киршенбаум крикнул: “Гидроудар в деаэраторах!” Удар этот был не очень. По сравнению с тем, что было потом. Хотя сильный удар. Сотрясло БЩУ. И когда СИУТ крикнул, я заметил, что заработала сигнализация главных предохранительных клапанов. Мелькнуло в уме: “Восемь клапанов… открытое состояние!” Я отскочил, и в это время последовал второй удар. Вот это был очень сильный удар. Посыпалась штукатурка, все здание заходило… свет потух, потом восстановилось аварийное питание… Открытие одного ГПК [главного предохранительного клапана, предназначенного для аварийного сброса пара] — это аварийная ситуация, а восемь ГПК — это уже было такое… что-то сверхъестественное…»
Таких свидетельств не одно. Тот самый нехороший звук, который услышал Трегуб (и не только он) было реальным началом развития аварийной ситуации, когда произошло запаривание активной зоны, а затем за счет кризиса теплоотдачи (отсутствия нормального охлаждения топливных каналов) началось разрушения топливных сборок (ТВС). Те самые гидроудары, которые слышали также многие — следствие срыва (см. ниже) и кавитации насосов ГЦН.
[Кавитация — процесс образования и последующего схлопывания пузырьков в потоке жидкости, сопровождающийся шумом и гидравлическими ударами… В результате схлопывания пузырьков образуются ударные волны, которые повреждают металлические поверхности].
Затем в реакторе произошел взрыв. Возможно, при самых первых признаках аварии еще можно было сбросить аварийную защиту (но только до момента начала разрушения каналов) и запустить преступно заблокированную аварийную систему охлаждения реактора САОР.
Аналогичные свидетельства цитируются по результатам опроса персонала : «через несколько секунд после начала испытаний послышался гул низкой частоты, объемный, похожий на раскат грома, зашатались колонны в помещении, послышались мощные удары сверху, с потолка посыпалась штукатурка, крошка, плитка, в машинном зале в районе ТГ7 по ряду Б рухнули железобетонные плиты кровли, не дойдя до 8-й машины, после чего потух свет во всем машинном зале, на БЩУ, во всем блоке; через несколько секунд зажегся аварийный свет; пересиливая шум, окриками операторы пытались выяснить, что произошло».
По мнению О. Новосельского: «После этого была дана команда на останов и аварийное расхолаживание реактора. Все эти шумные события имеют объяснимое происхождение, однако не могут быть точно привязаны ко времени. Однако отсюда следует вывод о том, что кнопку АЗ-5 нажали не только после начала роста мощности, но уже и после начала разрушения реактора».
Как считал, вероятно, самый осведомленный о причинах аварии легендарный исследователь Константин Чечеров (Курчатовский институт): «Таким образом, сотрудниками смены выделяется такая последовательность основных событий одной минуты во время аварии: начались испытания — послышался гул, грохот, здание заходило ходуном — обрушилась кровля машинного зала — погас свет во всем блоке — зажегся аварийный свет — последовала команда глушить реактор…
Что же было причиной гула, грохота, почему рухнула кровля машинного зала и затем погас свет? Хронологически понятно, что этой причиной не могло быть нажатие кнопки АЗ-5, поскольку соответствующая команда была дана позже».