В процессе создания плана города мне открылся потаённый смысл выражения «сделать на шару», и попутно я поняла, почему Хельмут строил всё сразу. Да и чего бы и не построить, если он имел доступ к волшебному шару и львиную долю работы сделал с помощью магии!
Да я сама, не проводя геодезических работ, не измеряя и не высчитывая, создала план города, причём за два дня! Всё, что я делала, это лишь отмечала на карте, где будут проложены улицы, где будут жилые районы, а где — торговые и промышленные: железнодорожные станции, склады, рынки и прочее. Всё остальное сделал компьютер. Он считал, измерял, подгонял. Бам, и готово! Я бы могла и за час справиться, но растягивала удовольствие, кое-что перестроила, кое-что добавила. А ещё создала галерею рисунков, чтобы те, кто найдут план, сразу поняли, что это такое, и как должно выглядеть в реальности.
Закончив, я приказала распечатать проект. И снова — слава магии. Ни тебе принтера, ни бумаги, ни чернил. Бум! И на столе лежит кипа листов. Всё, что лично мне нужно сделать — это незаметно подложить папку с проектом в библиотеку, а потом делать большие глаза и удивлённо ахать.
Гульбище в доме Гусарова закончилось через два дня, когда из поездки вернулись жена и дочь Витьки, но выгнала гостей не хозяйка дома, как можно было ожидать, а сам хозяин.
Всё началось с того, что Линц, устав пить, решил принять душ. На выходе из душевой его и подкараулила жена Гусарова — красивая женщина, совсем не выглядящая на свой возраст. Подойдя к полуголому Линцу, дама положила свою руку на пояс мужчины, повела ладонью вниз. Тут от дверей раздалось злобное:
— Сука! — и на пороге ванной комнаты возник Витька.
Дальнейший ход событий был вполне предсказуем. Гусаров указал Линцу на дверь. Вместе с ним ушёл и Лисовский.
Мужчины вышли на улицу. Они подходили к калитке, когда из дома послышались вопли — разгорался скандал.
— Некрасиво получилось, — сказал Лёха, вздохнул: — Эх, не пивать мне больше элитных коньяков.
— Прости, — повинился Линц.
— Ты-то причём?
Раздались шаркающие шаги, стукнула калитка. Лёха оттащил Линца в тень кустов. Послышались женские голоса. Соседки начали обсуждать бушующий в доме Гусарова скандал:
— Видать, опять Витька свою с мужиком застукал.
— Да рази это застукал? Вот Колян свою застукал. Лет через десять выйдет. А этот! Рази только фингал поставит. Будем завтра байки слушать, какие у них в доме двери рукастые.
Женщины рассмеялись. Линц брезгливо скривился, а Лёха тихо сказал:
— Ну, бывает и так, что ж сделаешь?
Из дома Гусаровых донёсся звон посуды и громкий женский крик: «Скотина». Линц и Лисовский переглянулись тревожно, Линц дёрнулся, но Лёха удержал его, и правильно сделал, потому что хозяйке дома помощь явно не требовалась. Скорее, в помощи нуждался Гусаров; он выскочил из дома, прикрывая рукой расцарапанное лицо, и, в сердцах грохнув калиткой, направился по улице к дому Матвеева. Бабки ещё постояли немного, но в особняке Гусаровых было тихо, и старушки, поняв, что представление кончилось, разошлись.
Когда улица опустела, Лёха и Линц выбрались из кустов и отправились к автобусной станции. Линц на ходу спросил, где можно продать драгоценности.
— Тебе зачем? — поинтересовался Лёха.
— Деньги нужны.
— Зачем деньги?
Линц вздохнул:
— Я Степану денег должен. Ему уже ни к чему, а дочери пригодятся.
— Так чего ты раньше молчал? Нужно было Витьке предложить, он бы канал сбыта нашёл.
— Нет, ему я предлагать не хочу.
— Что так? — Лёха пытливо посмотрел на друга, но тот отвечать не спешил. Лисовский сказал после короткого раздумья: — Ладно, найдём мы тебе покупателя. Только не здесь. В городе.
— Так мы туда и едем. Или нет?
— Едем, — Лёха посмотрел на часы и заорал: — Автобус! Бежим!
На автобус друзья успели буквально в последний момент. До города добрались без приключений, но показать драгоценности Линц решился только, зайдя в квартиру Лисовского, а тот, осмотрев украшения, спросил милицейским тоном:
— Где взял?
Линц не стал юлить, честно ответил, что это его друг выиграл в карты. Лёха ещё пару секунд смотрел в глаза Линца, потом кивнул и, достав из кармана мобильный, набрал номер. Даже Максимилиан слышал, как ругался матом тот, кому позвонил Алексей, и был прав — часы показывали час ночи. Впрочем, Лисовского смутить было сложно.
— Не ори. Ты сына женишь? Женишь. Что невесте дарить будешь?
— Не твоё дело! — донеслось раздражённое из трубки.
— Как я знаю, твой сват твоему сыну машинку дарить собрался. Хорошую такую, — интриговал Лёха, — а ты чем удивлять будешь?
— Так у меня мент знакомый есть, он обо мне позаботился, подарок нашёл. Да?
— Ещё какой! Такой подарок, вах! — Лёха поцеловал кончики пальцев. Послушал, что ему ответили, фыркнул: — Гадом буду.
Через час приехал мужчина явно южных кровей. Посмотрел на драгоценности, ахнул. Заплатил, не торгуясь и, сказав Лёхе, что с него причитается, укатил. Линц, готовившийся к долгим уговорам и торгам, удивлённо протянул:
— Однако.
— Вот! — наставительно заметил Лёха и, забыв о том, что сам предлагал показать драгоценности Гусарову, сказал: — Витька бы таких денег никогда не дал. Как ты насчёт пожрать?
Линц кивнул. Лисовский пошёл на кухню, взяв пульт, включил телевизор, пощёлкал кнопками, переключая каналы и, выбрав тот, на котором показывали «Терминатор-2», взялся жарить картошку, а Линц, сидя в углу, с интересом смотрел кино.
Хозяин дома, заметив интерес гостя, кивнул понимающе:
— Мне тоже это старьё нравится. Умели раньше делать, не то, что сейчас, какие-то комиксы ваяют.
После запоздалого ужина Лёха приказал ложиться спать, сказав, что выходные кончились, и завтра ему на работу.
Утром, договорившись о том, когда встретятся в следующий раз, друзья разъехались каждый по своим делам: Лёха — на службу, а Линц — за покупками в аптеку и магазины. Купив всё нужное по длинному списку, Максимилиан отправился на автобусную станцию.
В посёлок Линц приехал уже на закате, чему был несказанно рад: ему нужно было пройти мимо дома Гусарова, а в наступающей темноте пройти незамеченным было проще. Но всё же прятаться ему пришлось, хотя не от собутыльника, а от старушек, обсуждавших поселковые дела и вчерашний скандал.
Поселковые сплетницы обсуждали Гусарова и его жену, и конца и края этому разговору было не видно. Линц понял, что застрял надолго, и уже собирался искать пути отхода, но вдали послышались быстрые шаги и нежный девичий голосок звонко произнёс:
— Здрасте!
— Куда бежишь, оглашенная?
— Ужин приготовила, а хлеба нет, — доложила девушка.
Снова послышался топот. Мимо кустов, в которых прятался Линц, пробежала Изабелла Коробкина. Подпрыгнула, коснулась веток рукой, побежала дальше. И, едва девушка скрылась из виду, бабки дружно закудахтали:
— Ужин, ага! Откуда ужин-то, коли на хлеб еле наскребает?
— Учится девка, молодец, не то, что нынешние.
— Учится! Да смех один. Города она строить будет! Какие там города. Вона на станции в кафешке официантка требуется. Всяко на хлеб с маслом заработала бы.
— Вот она радость-то девке молодой халдействовать! За алкашнёй грязь подбирать
Линц выглянул из убежища, но Изабеллы и след простыл. Парень набрал воздуха в грудь, шагнул на дорогу, быстро пошёл по улице, старательно делая вид, что никого не видит и не слышит. Бабки не успели среагировать на появление мужчины, пропустили незнакомца мимо и, осознав промашку, зашипели в спину, как потревоженный клубок змей, но было уже поздно— чужак скрылся из виду.
Линц дошёл до дома Коробкиных, зайдя в калитку, прошёл к крыльцу. Достав из кармана белый конверт, подсунул под дверь и, выйдя со двора, отправился к переезду. Дойдя до приметной берёзы, поставил пакеты на землю и, попросив открыть, произнёс:
— Открыть для Максимилиана Линца десятого ноября 2011 года.
Мигнул свет. Линц подхватил пакеты, зашёл в арку.
Когда Линц скрылся в проёме, Ганс поёжился, громко сказал:
— Да никогда в жизни! — и тут же услышал в ответ:
— Что так?
Линц появился на поляне, Рихтер вздрогнул и отмахнулся как от нечисти:
— Да чтоб тебя! — Приглядевшись, он осторожно спросил: — Ты туда спать ходишь, что ли?
— В это раз — нет, а вообще — бывает.
— Понятно, — кивнул Ганс, посмотрел на пакеты, — купил?
— Купил, купил.
— Ты чего такой мрачный?
— Неважно.
Рихтер знал Линца давно, потому не стал задавать никаких вопросов, забрал пакеты из рук Макса, пошёл к лесной избушке. Неожиданно полил дождь, мужчины прибавили шагу, но всё равно успели промокнуть, пока добрались до домика. Отряхивая плащ и развешивая промокшие вещи у очага, Рихтер сказал:
— Ненавижу осень. Самое пакостное время.
Линц согласно кивнул, шурша пакетами. Достав из одного курицу, бухнул на стол, добавил соль с приправами. Рихтер расцвёл:
— Красава! — подойдя к столу, он облизнулся, спросил, — это какая-то специальная порода?
— Да. Жарь давай.
— Сейчас?
— Ты предпочитаешь скакать верхом в такую погоду?
— Нет, — быстро ответил Ганс и, достав курицу из пакета, начал натирать её солью. Покосившись на Линца, он всё же спросил: — Чего такой мрачный? Случилось чего?
— Да нет. Просто думаю, как так можно жить? Муж на юных девчонок облизывается, жена чужих мужчин лапает.
— А ты чужой? — Ганс покосился на Линца, тут же отказался от своих слов, — да ладно, я ж понял! — и, вздохнув, сказал мечтательно: — Представляю, женщина в коротком платье… кстати, насколько коротком? — он показал на лодыжку.
Линц отрицательно покачал головой. Ганс показал на колено, Линц снова покачал головой:
— Выше.
Ганс поднял руку выше колена, ещё и ещё. Линц усмехнулся:
— Но можно и ещё выше.
Рихтер посмотрел на Линца во все глаза, перевёл взгляд на курицу, покрутил куриные ноги и спросил у тушки:
— И зачем тогда вообще юбка? — очнувшись, поднял взгляд на Линца, спросил, не скрывая ужаса в голосе: — И ты отказался?
Линц кивнул.
— Герой, чё тут скажешь. Чем дело кончилось?
— На улицу выставили.
— Повезло, — фыркнул Ганс и, натирая курицу солью, сказал: — Ты знаешь, когда в будущем меня спросят, а где же ваш друг? Почему так рано умер? У меня будет только один ответ: он не любил женщин, — Рихтер насадил курицу на вертел, понёс к огню.
— Что так? — спросил Линц.
— Ты слишком категоричен. Так нельзя. Допросишься на яд в бокале, — Ганс несколько раз кивнул: — Ага-ага. Женщины — существа нежные, а ты — бац! Невозможно, — Рихтер подошёл к столу, — я тоже не прекрасный принц, но помечтать-то я могу, что в меня неземная красавица влюбится.
— Давай, ты потом помечтаешь. Сейчас у нас другие дела.
Ганс ткнул Линца пальцем в плечо:
— Вот! Вот! Запомни это. И не удивляйся, когда тебя траванут.
Как же я хочу съездить к озеру! Но нельзя. Нет, можно, конечно, но, если узнают, что я сделала это без разрешения, больше никуда не пустят, а я не согласна снова сидеть под домашним арестом.
Викинг, гад морской всё у этой красавицы зависает. Я тут бьюсь как вобла об стол, чтобы королевство процвело, а он по бабам шляется!
Занимался рассвет. По безлюдному двору роскошной усадьбы прошлёпала, гремя пустым ведром доярка. Она была первой, но не единственной, кто в это утро поднялся в несусветную рань. Гость госпожи Ливен тоже встал ни свет, ни заря, и брился, готовясь отправиться в путь.
За дверью раздался шорох и тихий шелест, скрипнули петли, на пороге комнаты гостя появилась хозяйка усадьбы, одетая в длинный халат, из-под которого выглядывала роскошная кружевная сорочка. Увидев пустую постель, женщина недовольно нахмурилась. Прошла в туалетную и, подойдя к гостю, провела рукой по затейливому шраму на правом плече.
— С добрым утром.
— С добрым, — согласился мужчина, продолжил бриться.
— Ты рано.
— Дела.
— Когда у тебя не было дел?
Мужчина пожал плечами. Стерев с лица остатки пены, надел рубаху, начал застёгивать пуговицы, говоря на ходу:
— Мужчина всегда должен быть занят делом, чтобы не было времени на глупости.
— И потому ты живёшь на ходу, не слезая с седла?
Хм, интересный взгляд на мою жизнь. Да, может быть, я так и живу, но у меня не так и много времени в запасе, нужно успеть.
— Тот, кто всегда хочет успеть, постоянно опаздывает, — сказала Анжелина.
— Может быть. Но я знаю, чего хочу, знаю, куда иду и чего хочу добиться. Это немало.
— Может быть, — передразнила Анжелина, — но ты рвёшься к какой-то неясной цели, к мечте, иллюзии, не замечая того, что находится рядом. Думаешь, это правильно?
— Жить иллюзиями? Нет, неправильно. Мечтать? Вполне нормальное желание. Все мечтают, я — не исключение.
— О, да! Ты мечтаешь, но не даёшь мечтать другим.
Мне не понравилось, в какую сторону сворачивал разговор, потому говорить ничего не стал. Понадеялся, что Анжелина — умная, всё сама знает и понимает. К тому же, мы об этом не раз говорили, нет смысла начинать заново.
— Чёртов Линц, — не выдержала Анжелина.
Я промолчал. Если ей проще жить, свалив вину на другого, то пусть так и будет. Завтракать не стал, не желал слушать предположения о том, как хорошо бы всё могло бы быть, если бы не... Сославшись на дела, уехал. И я не врал. У меня очень много дел.
По пути посмотрел, как идёт расчистка дороги. Настроение улучшилось. А жизнь-то налаживается!
Продолжение следует...