В старину для юношей не составляло труда определить, какая девушка находится в поисках жениха, а какая уже занята. Дело в особых приметах, по которым свободную красавицу можно было отличить от замужней дамы.
По одежке
Отличить девушку от замужней женщины было просто по цвету сарафана. Синий – значит, смело строй глазки: девушка свободна. Правда, примета эта работала только на Русском Севере, в Поволжье, Сибири и в некоторых губерниях Центральной России.
В селах Рязанской, Воронежской, Орловской, Курской и других губерний, расположенных к югу от Москвы, сарафан в «вычислении» незамужней девушки не помог бы, потому как его там не носили. Как подмечает А. Михалева в статье «Девичество как феномен русской культуры», буквально до середины XIX века девушки в перечисленных регионах носили только рубахи, из которых при помощи красивого пояса мастерили некое подобие современного платья. Рубаху подвязывали поясом и подтягивали так, чтобы спереди подол был на уровне середины икры, а сзади – спускался до щиколоток.
В Архангельской губернии во второй половине XIX века девушки на гулянье обязательно надевали так называемую пару – шелковый полушубок и юбку. Как пишет этнограф П. Ефименко, все девушки были обязаны присутствовать на массовых праздниках исключительно в таком наряде. Если его нет – приходилось занимать у подруг. Пару девушки носили до свадьбы, а затем с почестями передавали младшей сестре. Последняя же из сестер, которой приходилось ждать замужества старших, заслуживала почетное право забрать пару себе в качестве приданого.
По сережкам
Дополняли девичий наряд украшения. Чаще всего – серьги. И по ним парни с легкостью понимали, за кем можно приударить. А. Михалева пишет, что на русском Севере девушки носили серьги-бабочки с медной или серебряной сердцевинкой и с «крылышками» из речного жемчуга или белого бисера. Интересно, что бусинки нанизывали на сверхпрочный конский волос.
Если в северных селах девушки еще носили серьги-пясы (жемчужные трапециевидные сетки), то по всей остальной России – серьги-голубцы. Их делали в виде подвески (полой или литой), форма которой напоминала порхающую птичку. Серьги-подвески украшали гравировкой, эмалью, каменными или стеклянными вставками. Внизу закрепляли крошечные стержни, на которые нанизывали жемчуг, бусинки или мелкие камушки. Разновидностью таких серег были «орлики» – их стерженьки украшали крошечными летящими птичками. Птичья символика на девичьих украшениях неслучайна. Она явно намекала на беззаботную девичью жизнь, с которой после замужества придется попрощаться.
По косе
В статье «Визуальная культура девичества» А. Михалева отмечает, что одним из самых ярких примет девушки являлась коса. Девушки всегда заплетали одну косу, а во время свадьбы подружки переплетали ее в две. Первую косу девочке заплетали обычно в 5-6 лет, но в отдельных регионах почетный ритуал заплетания косы проводили при достижении девушкой 13-16 лет, то есть с наступлением брачного возраста. Ритуал становился частью обряда переодевания в женские одежды, который завершался венчанием головы венком – еще одним символом девичества. Косу заплетали особенным образом – «в крест»: брали пряди впереди и с затылка, потом – от левого виска и от правого, и поочередно переплетали со словами «как связаны волосы, так бы хлопцы вязались».
На кончик девичьей косы часто надевали косник – небольшую берестяную дощечку, украшенную бусинками. По наблюдениям С. Валькевич, приведенным в статье «Девичьи головные уборы русского Севера в народной русской культуре XVIII-XIX веков», косник или гарус носили, в частности, девушки Владимирского уезда. Ленту же вплетали, чтобы подать сигнал потенциальным женихам – пора свататься. Украшали девушки и лоб, используя повязку из ленты или обруч из бересты или кожи. Назывался такой девичий аксессуар «налобень».
По прялке
Прялка являлась одним из обязательных женских атрибутов. Прясть девочек учили сызмальства, и после свадьбы женщина не выпускала долгими зимними вечерами прялку из рук. Но только девушка могла выносить прялку из дома, чтобы принять участие в посиделках. На них собирались девушки на выданье – они занимали почетное место на лавках, девочки на 2-3 года помладше (им дозволялось сесть у порога) и парни. Как пишет Ю. Лашкина в статье «Пространственный контекст символического использования прялки в традиционной культуре русских», парень имел возможность «попроситься за прялку» к понравившейся девушке. Прялка обозначала личное девичье пространство, которое по соглашению сторон могло быть нарушено. Беседа за прялкой нередко перетекала в поцелуи, а затем – в свадьбу.