Назовите мне самое душевное, самое теплое, располагающее к долгому приятному разговору место в доме? Уточню: в российском доме! Конечно, это кухня! Кухня – это своеобразный очаг, это сердце дома, это центр притяжения домашних. За трапезой обсуждают события прошедшего дня с родными, прошедшей недели с приятелями и прошедшей жизни с друзьями - жалуются, смеются, вспоминают… А еще именно стены кухни слышат наши политические обсуждения и споры. А что? Политический спор — отличный способ снять стресс, особенно если семейный политический диспут проходит эмоционально, то есть с битьем посуды или хотя бы с криками «А ты кто такой!» Впрочем, никто, кроме соседей, ваши обсуждения не услышит и не оценит. Даже "телеведущий в телевизоре", к которому вы иногда - в качестве весомого аргумента - можете обращаться.
А вот 24 июля 1959 года именно на кухне поспорили двое мужчин, чей бурный диалог проходил под камерами фото- и телекорреспондентов. Кухня эта находилась в московском парке «Сокольники», где со дня на день должна была открыться Американская национальная выставка, которая должна была продемонстрировать, с одной стороны (американской), «достижения капиталистического хозяйства», а с другой, советской – степень загнивания и духовного обнищания мирового капитализма.
Почти одновременно в Нью-Йорке должна была открыться советская экспозиция достижений социализма, правда СССР сделал акцент на глобальных вещах – ледоколы, космос, станки… Америка смогла воочию убедиться, что русские многому научились, а главное – научились удивлять! А вот американцы сделали ставку на простые бытовые мелочи, которые, как говорится, и «делают наш обычный день». Для этого был построен дом, в котором отсутствовала внешняя стена, за счет чего была видна вся умопомрачительная «начинка» - что-то вроде экспозиционных залов «ИКЕИ», и счастливые, но не избалованные бытовой техникой советские люди впервые увидели посудомоечные и стиральные машины, кондиционеры, миксеры, соковыжималки… Под ногами энергично ползал трудолюбивый робот-полотер, и жизнь простого американца казалась сплошным праздником. Конечно, освоение космоса – это круто и вдохновляет, но ежедневное «освоение» грязной посуды в пятиметровой кухоньке пусть новой, но такой маленькой квартирки, о которой позже будут говорить, что в ней «Хрущёв соединил ванну с туалетом, но не успел соединить пол с потолком», вдохновляло много меньше.
Выставку открывали сам вице-президент США Ричард Никсон и Сам первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв. Перерезали, как водится, ленточку, поздравили, произнесли соответствующие моменту речи - и вошли в дом. Настроение Хрущева стремительно портилось, но именно на кухне этого «типичного американского дома» оно достигло критически низкой отметки. «А у вас нет такой машины, которая бы клала в рот еду и проталкивала ее дальше?» —спрашивал Хрущев и сам же отвечал, что «советскому человеку весь этот буржуазный быт чужд» и не нужен. А дальше, несмотря на то что спорили два представительных и уже немолодых человека, дискуссия перешла на личности: Никита Сергеевич, не привыкший стеснять себя в выражениях, четко обозначил свое отношение ко всей этой «показухе» и к Америке в целом: «капиталисты», «империалисты», «вруны» и даже «интервенты».
Так американская кухня стала ареной борьбы двух идеологий. «Ваши внуки будут жить при коммунизме!» — провозгласил Хрущев. «Ваши внуки будут жить при свободе», — ответил Никсон. А завершился спор неожиданно - фразой, ставшей нарицательной: "Мы вам еще покажем кузькину мать!" Кто такая «Kuzkin's mother» и зачем ее надо обязательно увидеть не знал никто из представителей американской делегации, спросить разгневанного и потому опасного Хрущева никто не решился, и дискуссия затухла.
Кстати, это русское идиоматическое выражение, означающее угрозу неотвратимого наказания, имеет довольно много вариантов толкования. Кто такая эта Кузькина/кузькина мать? Вот как пишет об этом исследователь древнерусского искусства, искусствовед и филолог Валерий Николаевич Сергеев: "Пословицы и поговорки донесли до нас и другое представление о Кузьме, как о злом и мстительном человеке: «Наш Кузьма все бьет со зла; не грози Кузьма: не дрожит корчма». Возможно, Кузьма (Кузька) и унаследовал от матери ее тяжелый характер, так как яблоко от яблони недалеко падает. Мать Кузьки вела себя так, что на глаза ей лучше было не попадаться. Обещание устроить встречу с ней, показать ее разгневанной не сулило ничего хорошего и приводило многих в трепет» (Сергеев В.Н. Из биографии Кузьки. – Русская речь, 1973, № 4).
А еще «Кузька» - это название плётки, а еще вариант "имени" черта или домового. Так что Кузькина мать - существо явно малоприятное и опасное.
Вряд ли Хрущев мог подумать, что этот невинный фразеологизм так смутит переводчика. А ведь мог бы сказать «покажем, где раки зимуют», или «почем фунт изюму», или «почем фунт лиха», или «покажем, кто в курятнике петух»! В конце концов, мог сказать «зададим феферу» или «дадим прикурить». Но нет! Именно «кузькину мать»! Американский переводчик так и перевел: «We'll show you Kuzkin's mother again». Этот поставило всю американскую делегацию в тупик, и долгое время аргумент обратиться за помощью к матери Кузьмы был решающим в политических спорах.
Говорят, что после этого случая пошли сплетни о том, что американцы посчитали «Kuzkin's mother» новым сверхсекретным оружием СССР. Наивные люди без чувства юмора! Кстати, чтобы американцы наконец выучили это меткое выражение, Хрущев повторит его еще разочек – во время визита в США в том же 1959 году. А потом еще разочек – на 15-й Ассамблее ООН. Уже подготовленные к лингвистическим казусам переводчики смогли наконец-то его перевести, как "We will bury you", что, в общем-то, является вполне неплохим вариантом, передающим суть "высоких" советско-американских отношений.
А вот как вспоминал об этом случае сам Никита Сергеевич Хрущев в своих реально написанных мемуарах:
«24 июня 1959 года.
На выставке организовали и американскую кухню. По ходу осмотра я зашел туда. Потом наш разговор долго служил темой публикаций журналистов… постоянно вспоминали разговор "на кухне" Хрущева с Никсоном. Этот разговор затянулся. Когда я стал знакомиться с выставочными материалами на кухне и ее оборудованием, то увидел немало интересного, но было там и явно надуманное. Вот, например, за что я зацепился, и мы с Никсоном приостановились: автомат для выжимания лимонного сока. Я задал вопрос, и с этого все началось: "Господин Никсон, думаю, что организаторы выставки несерьезно отнеслись к СССР и показывают нам не главные вещи. Вот автомат, который выжимает сок. Его требуется для чая несколько капель. Облегчает или не облегчает труд хозяйки такой автомат? По-моему, не облегчает: потребуется меньше времени и труда, чтобы разрезать лимон ножом".
…Зная лимоны, я продолжал: "Ту же работу можно вручную сделать быстрее, чем сложным аппаратом, который вы выставили. Для чего вы нам это показываете? Хотите ввести нас в заблуждение и продемонстрировать нереальные вещи?". Он доказывал обратное, и очень горячо. Я отвечал тем же, ибо во время спора тоже вхожу в азарт. Наш спор разгорелся и затянулся…
…В конце концов, я задал такой вопрос: "Господин Никсон, оборудование американской кухни, которое вы нам демонстрируете, у вас уже внедряется? Хозяйки пользуются таким?". Нужно отдать ему должное, он ответил правду: "Нет, это первый экземпляр". Раздался общий хохот. И я сказал: "Тогда все понятно. Вы демонстрируете нам новинки, но сами их в свой быт не внедряете. Что же, вы считаете, что мы не сможем разобраться и будем восхищаться всякой чепухой?"
…
Никита Хрущев, «Время. Люди. Власть. Воспоминания», часть IV «Отношения с Западом. Холодная война»
Так что у нашей «Кузькиной матери» почти юбилей – 63 года. И сегодня обещание Никиты Сергеевича представляется особенно актуальным!