Перерождение "Макдональдса", годовщина Цоя, теперь ещё уход Юрия Шатунова заставляют представителей поколения "Ой, чего мы натворили!" твердить про неслыханный позор "горбачёвского кошмара". Соблюдая объективность, горбачёвское время трудно назвать кошмаром - строго говоря, острый кошмар наступил с начала 1991, когда ясно стало, что это конец и никакое "новое мышление" уже не поможет его избежать. А до того были болезненные попытки вырваться из кошмара вялотекущего, наступавшего уже при Черненко - Андропове.
Что, 1000-летие Крещения Руси, давшее начало возвращению свободы совести, - кошмар? Или кошмар - множество имён и названий не макулатуры перестроечной, а нормальных неподцензурных книг, изданных в те годы, когда в СССР стали выпускать Гумилёва, Набокова, русских философов? А ревюшного "мягкого мороженого" на ТВ было достаточно ещё до наступления "эпохи гласности" - от значительной части теленаследия "Весёлых ребят" и "Утренней почты" сегодня возникает зевота, а то и чесотка.
Шулера совпатриотические, ещё в 2000-е навострившиеся писать о "зарубежном следе в русском роке" и "пророческом романе Всеволода Кочетова", переняли от либеральных шулеров 90-х манеру смешивать в словах про "распад СССР" понятия, за которыми стояли разные контуры советской реальности с разными шансами на выживание и трансформацию во что-то удовлетворительное для России.
Была химера соцблока, державшаяся на инерции Второй мировой. Удерживать соцблок у СССР не было никаких сил - и чем дольше его удерживали (не слишком интересуясь, как похожими системами управляют без советской вертикали), тем больше в восточноевропейских, по преимуществу и без того не русофильских обществах становилось людей антисоветских и прозападных.
Была созданная в начале 30-х и полвека спустя уже запутавшаяся в своих конечностях химера советской сверхцентрализованной экономики, которую можно и нужно было превратить во что-то иначе устроенное - но в СССР имелось фатально мало людей, в этом понимавших и умевших вне подсоветского криминала.
Была химера партийной диктатуры под псевдонимом "советская власть", отучившая народ от представлений о политической жизни - причём лучше всего отучившая именно русских, а сама ограниченная лишь стенами ЦКБ, так и не отработав механизмов ни воспроизводства верховной власти, ни её коррекции.
Была химера ленинско-сталинского многонационального государства, в котором слова "Россия" и "русский" для большинства тувремённых употреблений были если допустимыми, то неофициальными... Продолжать ли в тысячный раз рассказывать, почему длить это бесконечно не получилось бы при любом раскладе и почему выход неизбежно был бы сопряжён со столкновениями и утратами, даже понимай русские лучше, с чем имеют дело?
Все эти химеры трещали и сыпались на протяжении 80-х. Каких-то "пе-ре-мен" желали, в том числе, и самые осторожные консерваторы, и воинствующие ретрограды, тоже повторявшие: "Всё не так, ребята..."
Кто-то верит, что соцблок можно было спасти, стукни кулаком по столу, чтобы в Берлине не ломали Берлинскую стену? Берлинскую стену ломали, в том числе, потому что не было уже стены с Западом со стороны Венгрии, а товарищ Хонеккер несколько лет играл в товарища Чаушеску - хоть по уши во "временных трудностях", но демонстрируя тому же Западу, что у Москва ему не указ. А со стороны Польши и Чехословакии тыла не было тоже, там просто ждали, когда "начнётся", и это была минимум 20-летняя мечта. "Беги, кричи "не пущу"!"
При всей своей кособокости и обречённости перестройка была неизбежна и сложносоставна. Однако шахсей-вахсействующей публикой она параноидально понимается лишь как "большая сдача", начавшаяся, по совсем уж кромешным суждениям, прямо с "катастрофы ХХ съезда". Хотя избиение себя ушами по щекам с проклятьями этой измышлённой "перестройке" трагикомически напоминает перестроечные причитания про "сталинизм", не имевшие отношения к реальной, запредельно трудной повестке.
Чем больше таких проклятий, тем меньше умственных ресурсов остаётся для понимания прошлого. А что ещё страшнее - для осмысления нашего настоящего вне надуманной его связи с химерами застарелых комплексов. Рассуждать о злодеяниях Талькова, Цоя и, тем более, "Ласкового мая" глупо, но в мирное время не слишком вредно. Когда же всё гудит и рвётся, многоглагольствования о том, что сорок лет назад нужно было всем читать великий роман "Чего же ты хочешь?" - идиотизм куда более опасный, чем самые сомнительные перестроечные вкусы.