Дождь. Теплый и добродушный. Либо грозная гроза. Дождь разный. Но он всегда окропляет этими днями нашу землю. И даже если мы все забудем про ту причину скорби. Если мы настолько «демократизируемся», что позволим топтать нашу землю с символами крови и отчаяния. Если вместо руководителей у нас будут временные служки западных интересов. Если во время господства над нашим разумом толерантности и мультикультурализма зарастут тропы к последнему обелиску с красной звездочкой. Если от первых нот гимна защиты Отечества Александрова перестанут бегать по нашим телам мурашки. Тогда небо все равно будет плакать. Не может оно иначе в самый длинный день года.
Даже если мы забудем детей Хатыни и Красного Берега. Отвернёмся от памяти о замученных подпольщиков в подвалах гестапо. Если начнем проводить парады националистов, топча скромные могилки, — последнее прибежище народных героев — партизан. Если нам бросят, а мы, словно под руководством телеграмного режиссёра-идеолога, подхватим «хватит о войне». Если фотографии фронтовиков мы завезём на дачу, чтобы не мешали цацкам, привезённым из заморских турне, либо постмадерновым «картинам». Если потомки солдат Победы вместо портретов возьмут в руки флажки с опошлёнными цветами радуги. Конечно, это на нашей земле ни при каких условиях невозможно, но если представить это, небо все равно будет плакать. Плакать слезами каждого третьего погибшего, сожжённого, замученного. Сыпать не пепел, а капли очищающей воды славянской жертвы.
Сейчас не понимают язык души, разговаривают цифровой лексикой. Подождите, а если мы подсчитаем число белорусов. Про материальные потери и говорить даже не буду. Но этот счёт можно было бы предъявить уже, кстати, не такой комфортной и не такой богатой Европе. Санкции. Сначала пусть рассчитаются по счетам со сожжённой Беларусью. С потомками тех холопов-белорусов, что освободили Польшу от гнёта нацизма.
А теперь меня беспокоит, что останется в трижды освобождённой русскими Иванами «Европе», чтобы отплатить потомкам богатырей Суворова и Жукова, Кутузова и Рокоссовского. Что «невероятная» Европа может дать тому скромному солдату, который спас немецкую девочку у стен Рейхстага и всю Европу — от ужасного нацизма и уничтожения. Есть такое понятие «Стокгольмский синдром». Наверное, у Старого Мира как раз этот синдром к нацизму. И геополитическая болезнь развивается вместе с прожорливыми внутренностями, которые аппетитно стремятся пойти войной «нах остен».
Войну они оставили современности. Войну против памяти о наших героях и против нашей Победы. И сколько бы до этого разврата немцы не клялись, разбрасывая свою вину в виде секонд-хенда и нескольких купюр. Именно к 22 июня 2022-го они запланировали поставки тяжёлой артиллерии в Украину.
Символично. Ранее против Брестской крепости, сейчас против мирных людей Донбасса. Для презрительного европейца привычное дело «крестить» в свою веру непокорённых восточных героев стрелами и снарядами. Но если раньше они шли свиньёй против всех славян, то сейчас повадились свинью подкладывать.
Украинцы соблазнились. Конечно, учебники истории для одного народа за соросовские деньги можно переписать. Переписать, но не изменить. Тевтоны остаются на дне Чудского озера. А у стен одной только крепости над Бугом погибло в три раза больше нацистов хвалёной 45-й дивизии, чем за все время кампании в Польше. Только сравните. Старая, николаевского времени, Крепость, и территория одной из крупнейших европейских стран. Ее ощипанный орёл вновь пытается расправить крылья «от может до может», ведь действительно в Польше для немцев была «компания», а с нами ВОЙНА.
Всё сопоставимо. Чтобы понять чудовищность войны, нужно познать ценность мира. Мне кажется, эту атмосферность отражает Немига. Почему? Давайте посчитаем. Во-первых, здесь чувствуется мир души. Сразу нескольких храмов — господство молитвы. Над многоэтажным трафиком потребительской культуры торговых центров, над непоседливым гомоном лайтовой Зыбицкой возвеличивается главный собор страны. Архитектурная доминанта виленского барокко возвышается над конструктивизмом современного строительства. Но они по-белорусски мирно сосуществуют. Как скромное духовное с материальным. Отдыхай. Телом и душой. Поэтому такое привлекательное это место и для горожан, и для гостей, и для туристов. А когда колокольни Свято-Духова собора начинают «разговаривать» между собой с колокольнями церкви Пресвятой Девы Марии, то чувствуешь этноконфессиональный мир. А между ними ратуша. И каждое мгновение этого мира по-белорусски отсчитывает часы на этом символе самодостаточности.
Недавно в этих исторических локациях пейзажа мирной жизни или снимали кино, или то был уличный спектакль. Но всю картину — от крестов храма до подошвы набережной Свислочи — больно пронзил громкий самый известный фрагмент Левитана. О войне. Мурашки по телу, рассуждения о прошлом, окружили воспоминания о дедушке-фронтовике, погибших и сожженных родственниках. В современность вернул грохот скейта и детский смех.
Мир. Поэтому мы имеем право называть свои проспекты — проспектами Победителей. А на зданиях величественная, как и наша история, надпись: «Слава Победителям».
Евгений Пустовой