Иван Шмелев создал один из самых известных в классической русской литературе романов о детстве и взрослении — «Лето Господне». Эксперт по творчеству писателя, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник ИМЛИ им. М. Горького РАН Юлия Каскина рассказывает, что нужно знать о жизни, традициях и вере наших предков, чтобы прочитать роман так, как задумал это сам автор.
Историю создания читайте здесь.
Открывает роман глава «Великий пост». Если подзаголовок ее первой части, «Чистый понедельник», более или менее понятен современному читателю — так называется первый день Великого поста, — то уже название второй главы, «Ефимоны», вызывает трудности. Текст главы, звучащее в ней недоумение главного героя, шестилетнего Вани, а также забавное словотворчество ситуацию не проясняют: «Я еду к ефимонам с Горкиным», «Это первое мое с т о я н и е, и оттого мне немножко страшно», «Их-фимоны… А у нас называют — ефимоны, а Марьюшка-кухарка говорит даже «филимоны», совсем смешно, будто выходит филин и лимоны».
Чтобы понять, что видит и переживает маленький Ваня, нужно знать, что ефимонами на Руси в просторечии называли канон Андрея Критского, который читается в церкви в первые четыре дня первой недели Великого поста и на повечерии великом. Канон этот — самый длинный из существующих: он состоит из 250 тропарей (строф), поэтому и читают его частями, по девять песен в каждой, на протяжении четырех дней.
Каждая песня канона делится на две части. Первая — это беседа с собственной душой о ее грехах и о том, как их искупить. Составитель канона сравнивает себя с известными в библейской истории грешниками, укоряя самого себя, и с праведниками, которых видит примером для подражания. А вторая часть канона — это молитвенный вопль к Богу о помиловании.
Несмотря на то что во время стояния Ваня то и дело вспоминает о блинах, предстоящем ужине и баранках, в его память врезаются некоторые фразы из канона: «Я слушаю страшные слова: — «увы, окаянная моя душе», «конец приближается», «скверная моя, окаянная моя… душе-блудница… во тьме оставим я, окаянного!..» А на словах «душе моя, душе моя, возстани, что спиши, конец приближается…» ему становится очень страшно — и успокаивается Ваня, лишь увидев рядом отца. В этот момент в его голове вдруг проносится мимолетное, но ключевое для сюжета романа предчувствие: «Умрет и он!» — однако к этой случайной мысли мальчик больше не возвращается. «Кто-то сзади треплет меня по щеке. Я знаю кто. Прижимаюсь спиной, и мне ничего не страшно», — думает Ваня. Так в этой сцене Шмелев раскрывает читателю глубину любви Вани к отцу, в котором он видит опору и защиту, источник устойчивости и стабильности.
О традициях, связанных с другими важными православными праздниками, Ване — а вместе с ним и читателю — рассказывает Горкин в главе «Яблочный Спас». Мальчик готовится держать экзамены в училище, и «все у нас говорят, что главное — Закон Божий хорошо знать», потому Горкин накануне дня Преображения Господня его просвещает: «Они тебя вспросют, — ну, а сколько, скажут, у нас Спасов? А ты и не знаешь. Три Спаса. Первый Спас — …Медовый Спас, Крест выносят. <…> Второй Спас, завтра который вот, — яблошный, Спас-Преображение, яблоки кропят. <…> А третий Спас называется орешный, орехи поспели, после Успенья».
Первый Спас, Медовый, отмечают 14 августа — в день начала Успенского поста. В этот день также празднуют Происхождение Честных Древ Животворящего Креста Господня. К нам этот праздник пришел из Константинополя, где хранилась часть креста, на котором был распят Иисус. Раз в году реликвию выносили из храма и шли с ней крестным ходом по столице «для освящения мест и отвращения болезней». Позже такие процессии распространились и на Руси, только наши предки носили самый обычный крест.
Медовым же Спас называется из-за того, что к этому дню соты в ульях наполняются свежим медом, который уже можно собирать. Только начиная с Медового Спаса разрешено было есть освященный церковью мед.
В старину Медовый Спас отмечали скромно, ведь в начале августа еще полным ходом шел сбор урожая — и времени для пышного праздника не было. После тяжелого трудового дня крестьяне устраивали торжества, которые сопровождались танцами и песнями, а на столы выставляли угощения с медом и маком, а также медовуху.
19 августа отмечается Преображение Господне, праздник, который на Руси называли Яблочным Спасом. В этот день Иисус Христос взошел на гору Фавор с учениками Иаковом, Петром и Иоанном, чтобы помолиться и поддержать их дух в предстоящих испытаниях. Вдруг они увидели, что Иисус преобразился: лицо его воссияло, как солнце, а одежды стали белоснежными. Тогда же явились им два пророка, Илия и Моисей, и вели беседу с Ним о том, что его ждет. Необычайной радостью при этом наполнились сердца учеников. Апостол Петр, пораженный величием Господа, воскликнул: «Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии» (Мк 9:5). После этих слов появилось светлое облако и накрыло всех своей тенью. Из его недр раздался голос Бога Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф 17:5). После этого Христос и его ученики сошли с горы, однако Спаситель запретил апостолам открывать кому бы то ни было тайну Преображения, «доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мк 9:9).
Яблочный Спас также считался символом преображения природы перед наступлением осени. По народным приметам, яблоки и другие фрукты заканчивают созревать только к Спасу, и начиная с этого дня их можно было собирать. Яблоки, собранные в Спас, освящали в церкви. В деревнях варили яблочное варенье, пекли пироги с яблоками и угощали ими всех соседей и знакомых.
Иван Шмелев. «Лето Господне»Преображение Господне… Ласковый, тихий свет от него в душе — доныне. Должно быть, от утреннего сада, от светлого голубого неба, от ворохов соломы, от яблочков грушовки, хоронящихся в зелени, в которой уже желтеют отдельные листочки, — зелено-золотистый, мягкий. Ясный, голубоватый день, не жарко, август. Подсолнухи уже переросли заборы и выглядывают на улицу, — не идет ли уж крестный ход? Скоро их шапки срежут и понесут под пенье на золотых хоругвях. Первое яблочко, грушовка в нашем саду, — поспела, закраснелась. Будем ее трясти — для завтра.
В этой главе находится лирическое отступление о райском саде детства, которое писатель вспоминает на чужбине: «И теперь еще, не в родной стране, когда встретишь невидное яблочко, похожее на грушовку запахом, зажмешь в ладони зажмуришься, — и в сладковатом и сочном духе вспомнится, как живое, — маленький сад, когда-то казавшийся огромным, лучший из всех садов, какие ни есть на свете, теперь без следа пропавший… с березками и рябиной, с яблоньками, с кустиками малины, черной, белой и красной смородины, крыжовника виноградного, с пышными лопухами и крапивой, далекий сад…» В этом отрывке звучит гимн празднику Преображения Господня и гимн человеку, в чье преображение, несмотря ни на что, продолжает верить Шмелев.
29 августа еще один большой церковный праздник — Спас Нерукотворный. История его восходит к евангельским событиям. Священные тексты описывают, как тяжело больной проказой царь Авгарь уверовал в Спасителя как в Сына Божия и написал ему письмо с просьбой о помощи. Он отправил в Иерусалим художника, чтобы запечатлеть лик Иисуса, но тот не мог подойти к Спасителю из-за большого скопления людей. Тогда Господь сам подозвал его, попросил принести воду и полотенце, умылся, приложил к лицу ткань — и на ней осталось изображение его божественного лика. Этот нерукотворный образ доставили в Сирию, после чего царь полностью исцелился от недуга, а образ поместили над воротами Эдессы.
В народе третий Спас называли Хлебным или Ореховым. К этому дню поспевала лещина, которую собирали и святили в церкви, а еще крестьяне пекли первый хлеб из зерна нового урожая. С 29 августа разрешалось есть орехи. Люди считали, что самый первый сбор лесных орехов необходимо освятить в церкви и раздать страждущим и неимущим, чтобы обрести благодать и здоровье.
Беседовала Екатерина Тарасова