Гроза началась ещё с вечера и не утихала всю ночь. Казалось, что весь мир содрогался в такт от чудовищных раскатов грома. Небесный огонь разрывал темноту на клочки, словно лист обычной бумаги, и только тьма смыкалась и склеивалась воедино, тут же новые яркие всполохи разделяли всю Вселенную на части.
Алексей уснул уже за полночь, тревожным и неспокойным сном. Прошедший день был настолько насыщен всякими событиями, что сил оставалось только на то, чтобы принять душ и повалиться на кровать. Но сон никак не шёл. В голове городилось всякое, и от этих мыслей становилось всё тревожнее. Да ещё эта аномальная гроза, будто издеваясь над сознанием Алексея, привносила сумятицы и необъяснимой тревоги в душу молодого человека.
Нет, грозы он не боялся, просто с каждым раскатом грома становилось очень неуютно. Больше всего страшило одиночество, к которому он так упорно стремился…
Так вот, рассматривая едва заметную щель на потолке, и вслушиваясь в буйство стихии за окном, он долго лежал на спине, гоняя в голове сумрачные мысли. Затем перевернулся на правый бок, водрузил на голову вторую подушку, и со словами: «Да чтоб весь мир свихнулся…», стал про себя считать воображаемых овец. Когда семьсот тридцать четвёртая овца улыбнулась ему «голливудской» улыбкой, и отчётливо сказала голосом начальницы: «Алексей, вы идиот…», он не придал этой выходке особого значения, потому что медленно проваливался в небытие.
Во снах его городилось нечто сумбурное и непонятное. Словно плёнка киноленты, одни образы сменялись другими, и каждая картинка отображала нечто такое, что простыми словами не передать. К утру стали сниться чертежи и схемы, что сопровождали его ежедневно ввиду характера работы, и несли полнейшую ахинею, явно издеваясь над ним. Пытаясь разобраться в очередном чертеже, он услышал противный голос начальницы, нёсшийся со всех сторон:
«… Земные дороги ведут не в Рим, Поверь мне, и скажи всем им – Дороги, все до одной, приводят сюда. В дом вечного сна…»
И когда мерзкий и ненавистный голос затянул сточку из припева, растягивая каждый слог, Алексей проснулся и сел на постели, пытаясь собрать мысли в более-менее понятный комок. А будильник в телефоне продолжал заунывно петь:
«… В мой дом вечного сна – Кремато-о-о-ри-ий…»
Схватив смартфон с прикроватной тумбочки, он тупо смотрел на него, стараясь вспомнить, когда же, и главное – зачем?, он поставил эту песню для побудки. Выключив будильник, Алексей откинулся на подушку, и начал вспоминать вчерашний суматошный вечер, аномальную грозу и непонятные сны, тревожившие его разум этой беспокойной ночью.
На кухне послышался звук перемалываемых кофейных зёрен. Это включился таймер кофеварки. Когда квартира наполнилась ароматом Двойного Эспрессо, которым он любил взбодриться по утру, Алексей потянулся к пульту телевизора, лежавшему на полу возле кровати.
Огромный экран, висевший на стене напротив спального места включился, и появилась заставка музыкального канала, который по утрам служил фоном перед поездкой на работу. В ожидании бодрой ритмичной песенки, он смотрел на серый фон экрана телевизора, и одинокую заставку в верхнем правом углу. Так прошло минуты три. Алексей уже собрался выключить телевизор, подумывая о профилактике в эфире, но тут заиграла музыка. Нечто непонятное вырвалось из динамиков. Дикая смесь трэш-метала и диско, словно издёвкой понеслась с экрана, и наконец на середину выбежала полуодетая певичка с растрёпанными волосами, и нарочито-хриплым голосом загавкала:
«… Эй, ты! Зверю дай... Водки, чтоб взорвали рай! Русской водкой нас встречай, Водка – дьявол, Водки дай!..»
- Хрень какая-то… - удивился не на шутку Алексей, выключая телевизор.
На кухне, в воздухе, витал аромат свежесваренного кофе. Даже не умываясь, взял горячую чашку с волшебным напитком, и обжигая губы, отхлебнул глоток. Некая странность ощущалась во всём пространстве, и Алексей никак не мог понять в чём причина. Потом до него дошло, что через приоткрытое окно не доносится привычного шума городской улицы.
Раздвинув двумя пальцами пластиковые полоски оконных жалюзи, он взглянул с высоты шестнадцатого этажа на автостраду. Ни единой машины не было на всегда оживлённом проспекте, словно наступил Апокалипсис. Вместо автомобилей ходили кучки людей. Их странное, хаотичное передвижение всерьёз озадачило Алексея. Не было никакого сомнения в том, что в городе произошло нечто незаурядное, что заставило изменить привычных ход событий спального микрорайона.
В кухонном углу висел телевизор поменьше. Редко включался за ненадобностью, поэтому поиск пульта от него немного затянулся. Нашёлся он на подоконнике, под рекламными проспектами, вынутыми из почтового ящика.
Алексей включил новостной канал, и присел на табурет с чашкой кофе в руке.
- Может в новостях скажут, что произошло…
На экране появился пустой стол телеведущего с микрофоном посередине. Непонятная возня слышалась на заднем плане, будто кто-то двигал по полу тяжёлую мебель. Так продолжалось с минуту, затем где-то вдалеке послышался истерический смех, и две женщины в строгих костюмах провезли холодильник перед камерой оператора. Послышался грохот падающего холодильника, звук бьющегося стекла и снова два женских голоса дико расхохотались где-то совсем рядом.
- Что происходит? – вслух спросил Алексей, вглядываясь в стол телеведущего на экране.
Статичная картинка говорила о том, что телеоператора поблизости не было, и всё эта ерунда с женщинами и холодильником напрямую передавалось в эфир. Видно было, как пролетела одинокая муха, пожужжала над столом и отправилась по своим мушиным делам.
В углу показалось непонятное шевеление, и через мгновение на середину вышел мужчина средних лет в смокинге и трусах в горошек. Постоял несколько секунд, озираясь по сторонам, потом увидев включенную телекамеру, довольно улыбнулся, и писклявым голосом стал декламировать стихи:
«Дом двухэтажный занимая, в родной Москве жила-была, вдова – купчиха молодая, лицом румяна и бела. Покойный муж её мужчиной ещё не старой был поры. Но приключилася кончина ему от жениной дыры…»
Судорожно переключая каналы, Алексей всё больше убеждался в «ненормальности» происходящего вокруг. Некоторые телеканалы попросту молчали, а на некоторых демонстрировалось нечто такое, что не привидится и в кошмарном сне.
- Что происходит??? – не на шутку волнуясь уже, сам у себя спросил Алексей.
Сообразив, что телевизор не даст ему здравых пояснений о происходящем, он выключил его, и положил пульт на подоконник. Ещё раз взглянул на улицу сквозь пластик жалюзи, и двумя глотками допил почти остывший кофе из чашки.
Рука потянулась к смартфону, в тайной надежде на то, что интернет сможет хоть немного прояснить ситуацию.
Браузер отображал лишь вчерашние новости. И в ленте не было никаких свежих обновлений.
Закрыв страницу, он нажал на иконку телефона, и пролистал пальцем список контактов, раздумывая, кому можно позвонить. В тот момент смартфон завибрировал, и на экране появилось лицо начальницы, Клавдии Васильевны.
Поведя зелёную иконку пальцем, Алексей принял видеозвонок на мессенджере.
Лицо начальницы выражало неподдельную тревогу и страх. С минуту они смотрели друг на друга настороженным взглядом, не произнося ни слова. Молчание нарушила Клавдия Васильевна:
- Алексей? Всё в порядке?.. – голос её дрожал, как от сильного волнения или потрясения.
- Со мной? В общем-то – да!
- Слава богу. Ты… Вы, Алексей, единственный человек, до которого я смогла дозвониться. Вокруг такое происходит… Я просто не могу дать объективной оценки всему этому… Вы можете сейчас добраться до офиса?
- Трудно сказать. Транспорт не ходит. На улицах полно народу, но я сомневаюсь в адекватности всех тех людей.
- Пожалуйста, приезжайте… Или приходите в офис… Мне очень страшно…
Руководительница, всегда казавшаяся волевой и целеустремлённой, теперь была похожа на перепуганную до смерти, уставшую женщину средних лет. Алексей хотел отказаться от её просьбы, но так ему стало жалко эту несуразную начальницу, что он моментально простил её все обиды и упрёки, и ответил:
- Хорошо. Я постараюсь. Но, ничего пока не обещаю.
- Спасибо, - плаксивым тоном произнесла Клавдия Васильевна, - Я буду ждать…
Выключив телефон, Алексей раздумывал как лучше поступить. Затем снова пролистал телефонную книгу, и выбрал номер старого приятеля, с которым вместе учились в институте.
В ответ лишь механический женский голос вежливо оповестил о том, что «телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети». Набрав ещё парочку номеров, Алексей прослушал подобные механические ответы, и оставил это пустое занятие. Положил телефон на тумбочку в прихожей, и стал одеваться.
В подъезде маленький пассажирский лифт был явно «на-веселе», и об этом красноречиво говорили кнопки вызова. Они поочерёдно указывали направление движения вверх-вниз, или просто мигали одновременно. Походя к грузовому лифту, Алексей явно надеялся на повторение «спектакля», и был готов направиться к лестнице. Ведь спускаться с шестнадцатого этажа куда более веселее, чем подниматься на него.
Каково было его удивление, когда грузовой лифт резво отозвался на нажатие кнопки, и стал подниматься на его этаж.
Звук подъезжающего лифта сопровождался ещё каким-то посторонним, весьма нехарактерным и удивительным звуком. И чем ближе находилась кабина, тем явственней слышались посторонние призвуки.
Распахнувшаяся дверь грузового лифта преподнесла весьма занимательную картину:
На полу стояла барабанная установка весьма внушительного размера. Две бас-бочки, с десяток альтовых и мид-басовых барабанов, и целый веер тарелок на длинных стойках. А за установкой сидела консьержка тётя Варя, и «выдавала» нечто такое, чему позавидовал бы сам Дейв Ломбардо.
Слыхали, как бежит испуганный слон? Вот примерно такой ритм держала Варвара Петровна, временами имитируя целое стадо испуганных слонов. И это только такое впечатление создавала игра на двух бас-барабанах. В целом игра была настолько виртуозной, что Алексей замер, будто завороженный, а тётя Варя, явно вошедшая во вкус, продолжала умопомрачительную игру на барабанах. Руки её мелькали так, что создавалось впечатление, что за установкой сидит сама Шива, многорукая богиня из индийской мифологии.
Дверцы лифта закрылись, слегка приглушив звук барабанной дроби, а Алексей всё стоял словно оглушённый.
- Всё не просто, - вывел его из ступора хрипловатый голос позади.
Обернувшись, он увидел мужичка в лохмотьях. Тот сидел на подоконнике подъезда, и болтал свисавшими ногами как ребёнок.
- Что «не просто»? – спросил Алексей, мало что соображающий после всего произошедшего с ним за это утро.
- Да, всё это. Сам ведь видишь – весь мир свихнулся. Прямо так, как ты и пожелал вечером во время грозы. Ведь гроза та – она особенная была. В такие грозы некоторые желания исполняются. Мироустройство, оно ведь не просто набор элементарных частиц и энергий. Это гораздо сложнее. И проще, одновременно.
- Это всё можно как-то исправить или изменить?
- Всё можно. Вот только надо для начала понять – для чего тебе тот мир, и самое главное – зачем Ты этому миру… Осознать свои деяния и поступки, пересмотреть ценность своих сокровенных желаний, и познать самого себя, и весь мир внутри себя. Только когда познаешь правила игры, поймёшь своё назначение, и найдёшь сам себя среди всего безумства, что твориться вокруг тебя…
- Что-то всё сложно и запутанно. Я очень многого не понял из вашей речи…
- А кто говорил, что будет легко? В том вся и загвоздка. Разгадай для начала одну загадку, а затем уж и следующий клубок распутается…
окончание тут...