Можете прочесть первую историю о студентах из 70ых – Гиря гнева.
А сейчас новая история. Персонажи те же: пухлый идейный вдохновитель Кормилец и тощий художник-оформитель Худо, а также жертва их крепкой дружбы - Вова, бывший не долго известным как Вольдемар.
Однажды Кормилец, желая упрочить свое положение на Олимпе образованности и крайней степени интеллигентности, сказал в присутствии друзей, стоящих по его мнению на эволюционной лестнице на одну ступень ниже, чем он, своё знаменитое: «А помните, как у Пушкина? - Вся тварь разумная скучает!»
Естественно, что на радиофаке мало кто помнил, как там у Пушкина, потому что свободные слоты памяти в лучшем случае занимали варианты типа «а помните, как у Максвелла в теории распространения радиоволн?» Но! Тем не менее Худо и Вова с любопытством привстали на цыпочки на своей ступени развития и навострили уши, как неандертальцы, почуявшие упитанного кабана. Дело в том, что хронической скукой страдали не только твари, так метко указанные Пушкиным, но и студенты-радисты. От скуки всегда спасал только Кормилец, чья неуёмная энергия могла увлечь куда угодно, обычно в сторону опасности и приключений, грозивших немедленным отчислением!
В этот раз после цитирования классика Кормилец произнес: «А давайте уже начнем ходить на охоту! Пора предать земле презренные паяльники и откопать наши ружья! Пора покинуть уютные койки общежития! Променять тараканов, которых мы знаем поименно и каждого в лицо, на диких зверей, чьими чучелами мы украсим наши вигвамы!»
Вова и Худо от охватившего их восторга только и прохрипели в ответ: «Идущие на охоту приветствуют тебя!»
Далее история гласит, что «каким-то образом было приобретено ружье». Как и откуда никто не помнит и даже коренной алтаец Геннадий Федорович, щуря опытный охотничий глаз, отрицал свою причастность.
После приобретения ружья Кормилец распорядился о создании стрельбища, под который был выделен длиннющий коридор общежития. Для упражнений в стрельбе так же понадобилось снаряжение: мишень, на которой дрожащей рукой недоедающего Худо был изображен «любимый» декан, как обычно - «как живой!», а также потребовался бруствер для упора ружья, который был выполнен из сложенных горочкой томов полного собрания сочинений Ленина.
«Учиться! Учиться! И еще раз учиться!», - прочитал картаво Кормилец из томика Ленина, на который заботливо положил ружье и прицеливаясь совместил мушку с улыбающимся лицом декана на мишени. Худо, срываясь на фальцет, затыкая уши пальцами, крикнул: «Пли!»
Раздал оглушительный выстрел, усиленный коридорной акустикой. Когда рассеялся дымок, разложило уши и сердца охотников перестали пытаться выпрыгнуть вон, все увидели клочки мишени, и радостный победный вопль сотряс общежитие, которое еще не окончательно пережило звук выстрела.
Через 2 минуты прибыла комендантша, по прозвищу фрау Мюллер, а у нее, как говорилось в классическом фильме, - все были под колпаком! Через три дня следственных мероприятий и допросов с пристрастием все охотники были приговорены «убитым» деканом к отчислению.
Далее история рассказывается как история чудесного спасения. Наши герои не были отчислены: их помиловал декан своей «мертвой рукой» и вот почему. У декана умерла любимая, по его словам, теща. Он был безутешен, еле сдерживал рыдания, потому что ему вменили в обязанность написать некролог к поминкам по теще, которая причиняла ему беспокойства даже в неживом виде. Требовался полный похоронный комплект: удобная могила с видом на плачущие рябины, душераздирающий некролог и рукописный портрет тещи «и чтоб как живой»!
Как читатель догадывается – выбор пал на Худо, которого услужливо посоветовал Кормилец, сочувствуя горю декана как своему возможному отчислению. Вова же заслужил свое помилование традиционно героически: он заменил трех опытных копателей могил, а после бережно и печально отнес гроб тещи декана туда, откуда вероятность возвращения усопшей родственницы по оценкам страдающего бессонницей зятя стремилась к нулю.
Прошла неделя, тома Ленина были сданы в библиотеку, ружье бесследно исчезло (Геннадий Федорович опять отрицал все, опасаясь отчисления на Алтай), помилованные стали снова отчаянно скучать. Скука была прервана, как и всегда Кормильцем, который задумчиво произнес: «Худо, а ведь некрологи – твой дар!»
На следующий день на входе в общежитие красовался некролог о безвременно почившем … Вове! Начинался он так: «С прискорбием сообщаем…» Далее перечислялись душевные качества Вовы, о которых многие, в том числе и он сам, даже и не догадывались, отдельно упоминались гиревые подвиги и делался намек на таинственную связь между похоронами тещи декана и копателем ее могилы. Естественно, Вова на некрологе был поощрен портретом кисти Худо и был «ну, прямо, как живой!»
Вова не разговаривал с друзьями три дня! Потом его потянуло к именной гире и дымящимся макаронам с томатной пастой, которые Худо готовил так же великолепно, как и портретированные некрологи.
Но! Некрологи о Вове стали появляться каждый год в один и тот же день! Очередной некролог начинался так: «И вот, уже в который раз, мы, не сдерживая рыданий, провожаем в последний путь…» Вова по заведенной традиции после этого три дня не прикасался к гире и к ужину, что служило поводом пустить слух о его ежегодном воскресении. Сложился ритуал, когда к Вове даже подводили студента Фомина по кличке Фома Неверующий, чтобы тот потыкал Вову пальцем.
Наступил последний курс, близилась дата очередной плановой Вовиной смерти. Худо бегал вокруг Кормильца, как собака около хозяина, который дразнит животное рваным мячиком в руке. Худо жаждал творить! Новый некролог он видел накануне во сне! Но Кормилец сурово сказал: «Мы уже не дети! Иди диплом свой бесполезный твори, тоже мне Менделеев!» Худо расстроился, но смирился.
На следующий день Худо увидел на входе в общагу некролог, написанный не его талантливой рукой! Конкурирующий автор написал некролог о нем, о Худо, который остолбенело читал и всматривался в свой портрет. Мимо пробегал студент, и сравнив портрет с бледным и немым оригиналом, весело сказал: «Ого! Теперь твоя очередь умирать!? Надо же! Как живой!»
Дочитавшим - сердечное спасибо!
Сделайте приятное автору – почитайте и другие истории, вызывающие стойкий улыбательный эффект!
О том как я охранял трактор
О том как я перестал ездить на поезде
О том как я летал на маршрутке