Начало здесь:
Теперь Катя прислушивалась к каждому слову мужа. Собирается уехать на несколько дней? Куда? Зачем? С какой целью? Вызвали в комендатуру? Что приказали? Собирает для фрицев подводы? Куда и что будут отвозить?
Хорошо зная Степана, она была очень осторожна.
Муж не верил никогда и никому, всегда рассчитывал только на себя, но, к счастью, давно привык относиться к Кате как к глупой бесплатной служанке. Приживалке в его доме, на которую можно и внимания-то особо не обращать. Готовит, убирает, за огородом ухаживает – и ладно, что с неё ещё возьмёшь.
Выпив, он становился более разговорчивым, но по внимательному взгляду, по довольной ухмылке Катя понимала, что муж не столько пьян, сколько притворяется. Зачем? Да на всякий случай, по привычке никому и никогда не доверять.
Теперь она ходила к маме два раза в день: один – чтобы помочь выпекать хлеб, второй – чтобы загрузить его в подводу. Степану сказала, что сама мама грузить не может, так сильно болит спина. Впрочем, Катя почти не обманула, спина у мамы в самом деле болела.
Укладывая караваи в телегу, Катя внимательно слушала, о чём переговариваются между собой полицаи. Вдруг скажут что-нибудь полезное?
Последние несколько дней немцы явно что-то планировали. Катя несколько раз ходила на речку, надеясь узнать от деревенских женщин хоть что-нибудь. Проверила карманы мужа, пока тот ходил в баню – вдруг какая бумажка интересная осталась. Всё без толку. Фрицы что-то затевали, а она не могла узнать – что.
Осень в этом году пришла ранняя, с холодными туманами вечером и тёплым, последним ласковым солнышком по утрам. За хворостом Катя оделась потеплее. Днём, наверное, воздух прогреется, но пока было свежо и зябко. По пути зашла к соседям.
Опустел когда-то шумный и людный двор. Старших, подростков, вместе с матерью и её сестрой угнали в Германию.
Как Катя уговаривала мужа похлопотать за семью! Ведь мог бы, если бы захотел. Но Степан тогда только посмеялся, сказал, пусть едут, нищеброды. А он забор снесёт, второй огород себе нарежет, да и двор будет попросторнее.
Кате до сих пор было стыдно смотреть в глаза соседской бабке. Остались в доме только она и семилетний Юра. Его фашисты забраковали: мелкий тощий недокормыш, какая с него работа на благо великой Германии, его же палкой перешибёшь.
Тайком от Степана Катя подкидывала бабке и мальчику продуктов. То картошки занесёт, то хлеба краюху, то крупы.
Вот и сейчас она положила в пожухлую крапиву возле крыльца свёрток, стукнула в дверь и быстро ушла. Нельзя, чтобы её здесь заметили. Узнает Степан – надолго запомнит Катя свою доброту.
По лесу она шла не спеша, чутко прислушивалась к звукам. Обогнула болото и остановилась в условленном месте. Присела на пень и приготовилась ждать.
Сбоку зашевелились кусты. Виктор!
Он вышел из укрытия смело, не оглядываясь по сторонам.
- Ты бы поостерёгся, Витюшка, - попросила Катя, на минуту увернувшись от его поцелуев. – Недалеко мы от села, мало ли что.
- Когда в лесу долго живёшь, каждый звук слышишь. Не бойся, любушка моя, нет никого рядом, - горячо шептал ей в ухо Виктор. – Иди ко мне, моя разведчица смелая.
- Я не смелая, - смущённо призналась Катя. – Знаешь, как я каждый раз трушу, когда Степана расспрашиваю? Если он даже немного подозревать начнёт, мне несдобровать.
Виктор отстранился, стал серьёзным:
- Катя, осторожно. Чуть почувствуешь опасность – беги в лес. Давай-ка, любушка, я тебе дорогу объясню.
- Что ты, что ты, не надо! – испугалась Катя. - Куда мне бежать? У меня мама в селе, я её не брошу.
- И всё-таки запомни, а маму можешь с собой забрать. По тракту в сторону города до Острого камня, - начал Виктор.
Острым камнем называли огромный валун на обочине дороги. Один конец у него в самом деле был словно сколот углом, от чего камень напоминал остриё ножа.
- От камня налево, никуда не сворачивая, до болота. Это далеко, но часа за два дойдёшь, если налегке. Там стоит наш первый кордон. Катя, запомнила?
- Запомнила, Витюша, - она сама потянулась к нему.
Прижалась плотнее, так близко, как только можно. Уткнулась носом в шею, захихикала.
- Ты чего? – спросил Виктор.
- Дымом пахнешь, милый, костром. Пообжимаюсь с тобой и тоже пахнуть буду. Ничего, я отсюда к маме пойду, у курей загончик почищу, и будет полная конспирация. Витя, ты меня любишь?
- Да. Всегда любил, с первой нашей встречи. Когда ты во двор вышла и сказала, что хозяина нет, в поле уехал. Я тогда что-то агитировал, а сам не мог налюбоваться. Ушёл, иду и думаю: ты же замужем, значит, никогда моей не будешь. Сначала хотел вообще уехать из вашего села, попросить другое назначение. Чего, думал, себя мучить и тебе глаза мозолить, если нет никаких шансов. Потом решил – нет, останусь. Хоть видеть буду тебя иногда. Поговорить с тобой смогу: про надои спрошу, про ферму, про молодняк.
- Надо было увести меня у мужа, а ты даже не пытался, - укорила Катя любимого.
- Уж очень ты, Катерина, хорошо своё несчастье скрывала, - горько усмехнулся Виктор. - Всегда весёлая, всегда с гордо поднятой головой. По селу выступала, как королевишна, павой плыла. Разве же я мог подумать, что вы со Степаном как враги живёте?
- Витя, ты что же, не знал, что Степан от меня гулял направо и налево? – удивилась Катя.
- Знал, конечно, тут и слепой бы увидел. Только сначала я решил, что ты не в курсе, не самому же мне было тебе говорить! А потом подумал и понял: Степан особо не прячется, крали его тоже ничего не боятся…
- Кого им, вдовам, бояться? – перебила Виктора и грустно улыбнулась Катя. – Разве что свекруху со свёкром, так прошли те времена. Свобода у нас и никаких мракобесий.
- Значит, ты давно в курсе, - продолжал Виктор. – Знаешь, но от мужа не уходишь, хоть и есть куда: родители бы всяко приняли. Раз не уходишь, получается, хочешь ты с ним жить, любишь ты его, вот какое дело.
Катя села, стряхнула с себя пожухлые травинки. Что любовь с людьми делает! Ведь не жаркая давно погода, а они лежат на Витиной фуфайке, прижались друг другу и так им хорошо, что и отрываться не хочется. Пусть спину холодит ветер, зато рядом любимые нежные губы. И от горячих Витиных ладоней тепло волнами растекается по телу.
- Куда мне было идти, Витя? К родителям? Они Степана боялись, пришёл бы и забрал меня от них. В чужой дом на постой проситься? Никто не пустит, а если и пустит, то попрекать будет, ведь облагодетельствовал, до смерти бы приживалкой осталась. Нет, милый, некуда мне было уходить, хоть ты этого и не понимал.
Виктор вдруг закрыл ей рот ладонью, призывая к тишине. Катя испуганно замерла.
Виктор кивнул на укрытие в кустах. Катя, как могла тихо, на четвереньках заползла в зелёный шалаш. Виктор знаком показал ждать и крадучись растворился в лесу.
Каждая минута казалась Кате вечностью. Она ждала, прислушивалась к звукам и вздрагивала от любого шороха. Наконец Виктор вернулся.
- Вылезай, Катюша, отбой, - сказал он.
- Что это было?
- Птицы резко вспорхнули. Значит, кто-то их спугнул. Я проверил – не человек. Зверь прошёл, вот они и перепугались. Рассказывай, сладкая моя, дальше.
- Да нечего особо и рассказывать, - вздохнула Катя. – Что-то затевают фрицы, а что – не знаю. Сначала думала опять людей к себе в Германию погонят, деток да тех, кто помоложе. Но, похоже, другое у них на уме.
- Другое, говоришь, - задумчиво потёр подбородок Виктор. – Значит так. Если у тебя будет срочная и важная информация – дай знак. Придёт наш человек, ему передашь.
- Какой знак?
- Сейчас подумаю. Надо, чтобы никто не догадался, кроме своих.
Катя тоже задумалась. Какой знак подать партизанам так, чтобы не вызвать подозрения?
- Костёр в огороде разведу, якобы чтобы мусор пожечь, - решила Катя. – Дым будет из моего двора, вот тебе и знак.
Виктор притянул её к себе, чмокнул в щёку:
- Умница. На следующее утро, пораньше, иди на речку бельё полоскать. Там тебя будет ждать наш человек. Только ты на те самые мостки иди, где я тебя в первый раз окликнул.
- Твой человек тоже будет меня по ноге гладить? - улыбнулась Катя.
- Пусть только попробует, я ему руки оторву, - тихо засмеялся Виктор.
Расставались как всегда долго, не могли оторваться друг от друга.
Хворост Катя собирала сама, не позволила Виктору помогать. Ему надо сходить в соседнее село, потом ещё назад возвращаться, не один час по лесу идти.
Набрав большую охапку, она связала сухие ветки верёвкой и пошла домой.
Дрова в селе экономили, а баню топить надо. Вот и перебивались, пока нет настоящих холодов, кто чем. В основном хворостом да буреломом.
Степан вернулся поздно, усталый и злой. Катя отнесла в баню его чистые вещи, вернулась, поставила самовар. Зная характер мужа, старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.
Сама пошла мыться уже по темноте, когда Степан напился чаю и лёг спать.
Разделась, развела в ведре тёплой воды и только тут вспомнила, что не взяла мыльный корень. Мыла было большим дефицитом, стирали щёлоком, мылись им же или мыльным корнем. Степан изредка приносил кусок серого незнакомого мыла, но Катя его не трогала. Кто знает, за какие заслуги Степан его получил.
Пришлось накинуть рубаху, платок на плечи и идти за корнем. Катя ещё не дошла до крыльца, когда услышала мужские голоса. Из дома вышли двое, муж и незнакомец. В темноте лицо было не разглядеть. Катя остановилась, вжалась в стену, стараясь, чтобы даже дыхания было не слышно.
Мужчины говорили тихо. Эх, подкрасться бы поближе, но страшно: если выглянет луна, Катя в своей белой рубахе на фоне стены будет как на ладони.
- Сколько их пойдут на железку? – спросил Степан. – Остальные чего в овраге ждут?
Мужчина что-то невнятно ответил.
Катя встала на четвереньки и поползла вдоль кустов к сараю. Мамочки мои, видел бы её сейчас Виктор! Подол рубахи обмотан вокруг талии, а сама, как собака бездомная, в темноте крадётся, и только прикусывает губы, когда в ладони и колени больно впиваются холодные по ночной поре мелкие камни.
- Кoмандир их мужик скрытный, хотя с виду рубаха-парень, - рассказывал Степану незнакомый мужчина. – Меня не опасаются, я у них свой, но всё равно слова лишнего не говорят. Однако, в овраге не зря сидят, не иначе приказа ждут из Москвы.
- Из Москвы? – поразился Степан.
- А то! У них связь налажена мама не горюй, - с уважением ответил незнакомец. – Ты знаешь, что в среду мимо нас поезд поедет с горючим и техникой? О как! Не знаешь. А пaртизаны знают. И поезд тот ждут, готовятся. Тут бы их скопом и прихлопнуть.
- Всем отрядом пойдут?
- Конечно, поезд с охраной. Они уже место удобное присмотрели. Где не знаю, но до переезда точно.
- Узнай, - приказал Степан.
- Не могу. Не смотри так! Правда не могу! Возьмите тех, кто в овраге сидит, они вам расскажут.
- Пока немцы соберутся, они из оврага уйдут, - с сомнением в голосе сказал Степан.
- Так и ты поспеши, - усмехнулся незнакомец. – Мне пора, выведи меня через задний двор, чтобы на улице не мелькать.
- Пошли, - ответил Степан.
Катя замерла в кустах. Дождалась, пока мужики скрылись за домом, и почти бегом проскочила в баню. Закинула задвижку на двери, шумно выдохнула, села на лавку. Надо предупредить Виктора. Срочно. Пока Степан не привёл в овраг немцев.
Продолжение следует...