Вашему вниманию - истории о студентах из 70-ых. Сюжеты основаны на реальных событиях, рассказанных мне начальником, которого я зову Кормильцем, и вы узнаете почему.
История первая – Гиря гнева.
Жили-были два студента. Одного, пухлого, звали Кормилец, но не потому, что он любил кого-то кормить, а парадоксально мыслящие студенты назвали его так, потому что любил он со вкусом поесть. Другого студента, тощего художника, звали просто и без покушений на парадоксы - Худо.
Был в их студенческой общаге один «недочеловек» по имени Володя, который любил Высоцкого «потому что тезка!», а еще в силу воинствующего атеизма Вова отрицал существование божественных Битлз, от которых буквально млел Кормилец. При этом Вова в тайне любил группу ABBA за радующую пролетарский глаз подвижность капиталистических поп. Такое музыкальное безвкусие оскорбляло Кормильца, считавшего себя тонким ценителем качественной музыки, поэтому он задумал перевоспитать Володю.
Сначала Кормилец позаботился о том, чтобы Володю стали звать Вольдемаром, но Вова-Вольдемар не прочувствовал весь причиненный ему сарказм и даже полюбил свое обновленное имя, считая его почему-то прибалтийским и от того нравящимся девушкам.
После такого педагогического провала Кормильцем был задействован новый план, потребовавший времени и организаторских способностей: творческими руками Худо была изготовлена стенгазета, в которой говорилось, что в общежитии в комнате №418 будут продаваться билеты на концерт Высоцкого. На стенгазете, «как живой», Высоцкий в песенном хрипящем рыке рвал струны на гитаре и жилы на шее.
Позвольте небольшое отступление о Вольдемаре и его месте в жизни. Вова был физически одарен и предназначен Создателем, которого он отрицал, как и Битлз, для работы где-то в горячем цеху сталелитейного завода, но судьба занесла Вову на радиотехнический факультет и превратила его в Вольдемара. В этих неестественных условиях обитания физическая одаренность Вовы выплескивалась только раз в день перед ужином, когда он, будучи у Кормильца и Худо в гостях, размяв руки с ладонями, созданными для большой лопаты, а не для интеллигентного паяльника, делал мощный «присед» и ловко выжимал гирю над головой, после чего удовлетворенно крякал, ставил ее с грохотом на пол и невозмутимо приступал к приему пищи.
Итак, пока народ читал про мнимый концерт Высоцкого, реальный Вольдемар был в комнате Кормильца и Худо, где бесцельно прожигал свою молодость, упражняясь с именной двухпудовой гирей, чем причинял невыносимые страдания худосочному Худо и откормленному не по годам Кормильцу, которых оскорбляло сие цирковое представление, но нисколько не обижало, что Вольдемар харчуется за их счет на ежевечерней основе.
Обратим внимание любимого читателя на промелькнувшую в кадре гирю, ибо, как сказал классик: «Если в первом акте пьесы гиря мирно пылится в углу, то в конце она будет обязательно поднята на недосягаемую высоту при самых драматических обстоятельствах!»
Обратим же теперь свой взор от гири в сторону студенческого люда, который столпился в длинном коридоре общежития, заняв по всем правилам очередь за билетами в комнату №418 и томясь в ожидании прихода ее хозяина, который и должен был открыть «кассу».
В это время сытый гиревик Вольдемар брел в комнату №418, в которой он был прописан на законных основаниях. Он заметил столпотворение, с удивлением узнал, что «стоят за билетами на Высоцкого», радостно занял очередь. Простояв полчаса, он спросил, нетерпеливо вытягивая шею в сторону «кассы»: «Что там на кассе? Что так долго?» Ему ответили, что какой-то спекулянт из 418-ой комнаты все никак не откроет кассу. Тут Вольдемар почуял недоброе, он медленно зашагал к своей комнате-кассе, открыл ее на глазах изумленной публики, проскользнул туда под крики «куда прешь!? без очереди!?», а потом сдавленным голосом из-за двери давал показания, что это розыгрыш, что никаких билетов не будет, а он не виновен! Его последнему слову высокий студенческий суд не поверил, т.к. слишком уж много было свидетелей того, как Вова радостно и живо только что стоял в конце очереди посмеиваясь. Каждый, кто не попал на концерт Высоцкого, сделал памятную «благодарственную» надпись на двери Вольдемара. Большая часть «благодарностей» содержала угрозы, предусмотренные несколькими «тяжкими» статьями уголовного кодекса, а оставшаяся – сложно-составные эпитеты, которые употребляют те, кто прекрасно разбирается в содержании этого самого кодекса.
Самое время оставить изумленного Вольдемара читать надверные послания, а нам вернуться к гире.
Откроем читателю тайну - почему гиря была именная?! Да, на ней красовалась трафаретная кроваво-красная надпись «Вольдемар», сделанная под покровом темноты руками товарища Худо при морально-руководящей поддержке товарища Кормильца, когда они оба хихикая в ночи думали, что унизительнее прозвища чем Вольдемар и быть не может.
На следующий день после истории с билетами на Высоцкого, стенгазету с изображением которого кто-то украл на память, Кормилец удовлетворенно посмотрел на притихшего Вольдемара и решил закрепить воспитательный эффект, а именно – отомстить еще и за прилюдно поднимаемую гирю.
Вольдемар, как мы уже знаем, был предсказуем в традиции подъема гири, поэтому гирю решено было поставить на нагревательную плитку за несколько часов до ужина. Гиря так раскалилась, что даже притронуться было невозможно. К ужину, с пунктуальностью философа Канта появился Вольдемар, и на глазах у Кормильца и его верного оруженосца Худо он подошел к гире, присел, взял ее рукой и тут же, изменившись в лице, сжав зубы, краснея и яростно смотря на друзей, выжал ее медленно и затем опустил на пол все с тем же грохотом, после чего спокойно сел к столу, а поев не спеша, молча вышел.
Кормилец и Худо были поражены, сидели минут пять, молчали. После чего Кормилец сказал: «Мой верный друг! Считаю нас отомщенными! Волдыри Вольдемара смыли его позор! Приказываю! Вольдемару вернуть его прежнее имя - Володя! Сообщить о возврате имени и гиревом подвиге в стенгазету! Ответственным назначить тов. Худо!»
На утро, на входе в общежитие красовалась стенгазета «Наш Прометей - Володя», на которой был изображен, конечно же «как живой» торжествующий Вова с пламенеющей гирей в руке над головой.
Продолжение следует! Далее история – Некролог, как лучшее лекарство от скуки.
Если Вы дочитали и улыбались, то мне приятно, а Вам могут понравится истории о моем пути в спорте!
Если вы улыбались более трех раз, то можете заставить улыбнуться своих друзей - поделитесь с ними этой историей! Спасибо!