Феномен Ласкового Мая, как мне представляется, до сих пор остался неизученным со стороны культурологов и антропологов, и чем дальше мы уходим от этой эпохи, тем меньше шансов на то, что новые поколения учоних - на горшке печеных смогут его в достаточной мере осознать.
Не многие помнят, но Советский Союз был местом, где профессионализм на сцене был возведён в культ, и я бы даже сказал - в фетиш. Пробиться даже в ресторанный ансамбль, не имея за плечами хотя бы музыкальной школы, было практически невозможно, и исключения только подтверждают это правило. В средствах массовой информации, перекос в сторону классической музыки и фольклора был чудовищным. В этом отношении очень интересно посмотреть на ассортимент грампластинок, который выпускался в последние сталинские годы: популярная и лёгкая музыка отсутствовала как класс. Классика, народная музыка всех народов, политическая, но тоже на солидном классическом фундаменте.
В советского человека "правильную" в представлении советских начальников, музыкальную культуру буквально заколачивали молотками, что должно было бы привести к невиданному доселе росту его культурного уровня.
..Стало ясно, что духпотребности модели спонтанно не проявятся. Тогда Выбегалло приказал начать, как он выразился, насильственное внедрение культурных навыков. Магнитофон сладко запел: "Мы с милым расставалися,клялись в любви своей..." Радиоприемник засвистел и заулюлюкал. Проектор начал показывать на стене мультфильм "Волк и семеро козлят". Два лаборантавстали с журналами в руках по сторонам кадавра и принялись наперебой читать вслух...
Как и следовало ожидать, желудочная модель отнеслась ко всему этому шуму с полным безразличием. Пока ей хотелось лопать, она чихала на свой духовный мир, потому что хотела лопать и лопала. Насытившись же, она игнорировала свой духовный мир, потому что соловела и временно уже ничего больше не желала.
Зоркий Выбегалло ухитрился все-таки заметить несомненную связь между стуком барабана (из радиоприемника) и рефлекторным подрагиванием нижних конечностей модели. Это подрагивание привело его в восторг...
Таким образом, сокрушительный триумф Ласкового Мая сложно объяснить логически, потому что большего днища и примитивности в музыкальном плане и представить себе было невозможно. Мало того, в образовавшуюся брешь хлынул поток подобной низкопробной и дешёвой в изготовлении музыки, который легко перебил и удавил поднявшуюся несколькими годами ранее рок-волну. Музыкальные воротилы вдруг с удивлением осознали, что людям, приходящим на концерт абсолютно до фонаря, играют ли или поют на сцене вживую, что привело к формированию целой индустрии фанерных клонов-клоунов.
Кстати, немногие знают, что к феноменальному успеху Ласкового Мая приложил руку один из самых продвинутых советских композиторов и музыкальных деятелей того времени Юрий Чернавский, что в конечном счёте вышло ему боком, потому что в том лунном ландшафте, который сложился после прохождения этого мутного цунами, он сам оказался здесь не нужен.
Остаётся загадкой, как люди, приученные сызмальства к определённому уровню качества музыки, когда даже в заштатный сельский клуб приезжали выступать артисты со всякими консерваториями и гнесинками за плечами, вдруг бросились сломя голову в эту пучину, которая их и поглотила.
На этом фоне, конечно, вызывает некоторое удивление судьба Юрия Шатунова, который по всем законам жанра, личной истории и многому другому, был просто обречён на тяжелое и безысходное падение в пропасть. Тем не менее, к моменту возвращения ностальгии по Ласковому Маю он подошёл в приличной физической и творческой форме, и производил впечатление человека, твёрдо стоящего на ногах, хотя и без излишеств. То, что он не искал дешёвой популярности путём продажи себя на мясо разным жёлтым таблоидам, тоже достаточно нетипично для человека, вышедшего из самой низкопробной ниши музыкального бизнеса. На этом фоне, его внезапная смерть действительно неожиданна, тем более, что несмотря на огрубевшие черты лица и появившиеся морщины, в народном представлении он так и не повзрослел.