Нас привозили со всего Союза. Музыкально одарённые дети. Интернат школы при консерватории. Казалось, впереди - блестящая музыкальная карьера!
Начало Часть I Глава 6 "Вечер"
В восемь часов был ужин. Он был не лучше завтрака, и еда также обычно оставалась на тарелке. После ужина – прогулка.
Все главы автобиографической повести Татьяны Брунько "Прозрачная девочка" читайте здесь.
Все главы в авторском чтении - здесь:
Прогулку ждала та же участь — чаще всего ребята старались её пропустить. Потому что было, во-первых, холодно, а, во-вторых, скучно. Как уже говорилось, младшую смену выстраивали парами и организованно выводили. В нескольких шагах от двери школы была арка во внутренний дворик (тот, что был виден из окна учебки), через которую проводили строй детей.
Во дворе пары могли разбиваться, но в принципе, было всё равно, как ходить по кругу, парами или по одному. А больше там делать было нечего. Когда Таня увидела однажды репродукцию с картины Ван Гога «Прогулка заключённых», она воскликнула: «Прямо как у нас!» Девочка была очень чувствительна к природе. Первые пьесы, которые она сочинила в Ленинграде, назывались «Осенний вечер на реке», «Летнее утро», «Летний дождь с грозой». Поэтому в первом же письме к Оле она описала свою ежедневную прогулку. «Двор-колодец, с четырёх сторон окружённый зданием, в котором есть тоннель. Во дворе всего одно дерево – один большой тополь, а остальное – асфальт и лужи. Прогулки выходят очень скучные».
Были, конечно, и прогулки по близлежащим скверам, по выходным интернатских детей иногда вывозили за город, что неизменно вызывало Танин восторг и так же неизменно заканчивалось простудой, да и автобус она переносила плохо. Но это случалось редко, а ежедневные прогулки были вот такими, во дворе-колодце с единственным деревом. Справедливости ради, надо сказать, что там подрастала ещё какая-то чахлая поросль. Но именно в этом большом тополе сконцентрировалась для Тани на несколько лет вся природа! За ним она вела «фенологические» наблюдения: записывала, когда опадали листья и распускались новые по весне. Тополь навевал ей разные настроения… А настроения от самих прогулок были далеко не романтические. «Здесь уже очень холодно, ходим в куртках, на две кофты, в гетрах, в шапках, в тёплых туфлях». Боже милостивый, кто бы объяснил, что такое «тёплые туфли»?! Это когда ребёнок укомплектован во всё демисезонное, а сапог у него нет! Почему? Теперь никто не расскажет. А горло болело всегда…
С прогулки возвращались в девять, и с девяти до десяти, до отбоя, был целый час личного времени. А если удавалось избежать прогулки, то личного времени было ещё больше! Можно было, наконец, посидеть в комнате и почитать книгу! Пожалуй, теперь пора описать Танину комнату номер тридцать четыре на четвёртом этаже. К слову сказать, интернатские ребята никогда не жили всё время в одной и той же комнате, в одном и том же составе. Надо было быть всегда готовым к тому, что на следующий год ты будешь жить в другой комнате, с другими девочками, на усмотрение воспитателей. Пожелания относительно комнаты и соседей принимались только в старших классах. Перед отъездом на летние каникулы все вещи собирались в чемоданы, мешки, сумки, крепко-накрепко запаковывались и сдавались в «камеру хранения», то есть, сносились в одну комнату, которая закрывалась на ключ. Если понадеяться на то, что ты будешь жить в той же комнате на следующий год, и оставить часть вещей в ней, запросто можно было по осени их там не найти. Таня и сейчас может назвать прекрасные книги по искусству, которых она лишилась вот по такой беспечности. Зато она на всю жизнь сохранила привычку каждое лето пересматривать и приводить в порядок всё содержимое своего дома. Похоже, что не только своего!
В письме к Оле Таня честно описала свою комнату: «В нашей комнате, как и во всех других, стоят кровати, стулья, тумбочки, пианино и шифоньер. У каждого своя полка, а где висят вешалки – там общее». Это реально было всё. В эпоху «шкафных комнат» — минус шифоньер. Железная койка с продавленной сеткой и старая обшарпанная деревянная тумбочка – вот и весь детский уют! Койка сразу потребовала деревянный щит, потому что у Тани уже тогда был сколиоз. Щит родители доставили ей в первые же каникулы. У других девочек такой роскоши не было. Постельное бельё в интернате меняли каждую неделю (!). На первом этаже, по соседству с изолятором, сидела кастелянша, она выдавала бельё. Кастелянша очень много курила, и бельё всегда воняло куревом. Таня не выносила запаха табачного дыма, потому что в интернате многие девочки, особенно старшие, курили, и дым всегда стеной стоял в туалете, смешиваясь с запахами, приличествовавшими месту. Вот сколько раз ты зайдёшь в туалет, столько нанюхаешься, а потом ещё от тебя самой разит, и попробуй докажи, что не ты курила! Хотя никому в голову не могло прийти обвинить в этом Таню, всё же, перед специальностью в туалет было лучше не заходить. Хороши духи! Так что радость чистого белья, которое в нормальных семьях благоухает различными отдушками и кондиционерами, омрачалась табачной вонью. Казённые одеяла были тонкие и совсем не грели. Можно было попросить второе одеяло. Но и оно не всегда спасало. Что-то не помнится, чтобы у кого-то было ватное одеяло. Скорее всего, не разрешали. Когда на улице было минус тридцать, а в огромные окна дул ветер, потому что их никто никогда не заклеивал, девочки сдвигали кровати, ложились рядом, накрывались всеми имеющимися одеялами, и так согревались. Скорее всего, и этого не разрешали и ругали поутру, когда видели такое вопиющее нарушение порядков, да, по любимой интернатской присказке, холод не тётка! Электрические обогреватели всех типов категорически запрещались в целях пожарной безопасности.
Содержимое тумбочек было строго регламентировано. В верхнем выдвижном ящике хранились мыло, зубная щетка, паста и хозяйственные мелочи. Ниже, за дверцей, на верхней полочке лежали учебники и коробка из-под конфет с письмами. На нижней могла быть еда, из которой разрешались только печенье и яблоки. Остальные вещи держали в шкафах и чемоданах. Чемоданы, естественно, незапертые, складывали друг на друга прямо в коридоре, в специальную нишу. Стоит ли говорить, что в интернате процветало воровство! Девочки друг у друга подворовывали новые хорошие капроновые колготки, парфюмерию. Могли что-то съесть из твоей тумбочки, хотя всё, что дети привозили из дома с каникул, и все посылки съедались сообща. Без вариантов. Но это было не самое страшное. Крупное и ценное не крали, разве что на летних каникулах, ну тут уж сама виновата! А мелочи постоянно исчезали из тумбочки, типа, брала у тебя, извини, забыла отдать. Да и без «извини» просто исчезали, да и всё! На это не обращали внимания и к этому всегда были готовы. А вот шмоны были всегда неожиданными! И если у тебя в тумбочке засекут и отберут без предупреждения кусок колбасы во имя профилактики кишечных расстройств в стенах интерната, то кончится всё только твоим нервным расстройством, насчёт которого у Санэпидстанции никаких предписаний не было. А вот если в твоих письмах (которые, конечно же, читали!) найдут анекдот про Брежнева, будет скандал на уровне директора. Любовные записки и стишки с матерными словами ограничивались скандалом на уровне старшего воспитателя. Письмо к Оле, в котором Таня сообщала о таком шмоне и вызванных им скандалах, она попросила её никому не показывать…
Но вот вечер, родная кровать, родная тумбочка, и ребёнок за книгой… После полоскания горла фурацилином, конечно же! В конце каждого письма Таня сообщала подруге о том, какие книги она читает, и, если ей что-то нравилось, обязательно советовала тоже прочитать. Танина мама была библиотекарь, и книги сопровождали её с раннего детства. Сейчас это трудно представить, но тогда известное высказывание «Книга – лучший подарок» воспринималось без сарказма и воплощалось в жизнь буквально! Дети дарили друг другу на день рождения книги, родители детям дарили книги, за достижения в учёбе и общественной жизни, кроме грамот, вручали тоже книги. Став взрослой, во всех своих бесчисленных переездах Таня сохранила книгу издательства «Детская литература» «А.С.Пушкин. Стихи и сказки», 1971, подписанную маминой рукой. «Дорогой доченьке Танечке от мамы в день рождения. 1972 год». А исполнялось Танечке в том году 6 лет! И, хотя Танина мама заведовала библиотекой технической литературы на заводе, дочку приучила регулярно посещать детскую библиотеку, где девочка брала всё, что ей приглянулось. У ребёнка всегда была, как мама говорила, «прочётка», т.е. книга из библиотеки, и чтение было естественным не просто занятием, а состоянием.
В тот год Таня увлекалась фантастикой и приключениями. Вот некоторые «прочётки» за первый интернатский год, упомянутые в письмах, зачастую без авторов: «Звёздный человек», «Спасители океана», фантастическая трилогия Мелентьева («Голубые люди розовой земли», «33 марта», «Чёрный свет»), «Хочу всё знать», Жюль Верн «Дети Капитана Гранта», В.Клепов «Четверо из России».
Какими были любимые ночные развлечения примерных девочек? Сколько прозвищ было у каждого воспитателя? Почему выйти в туалет было опасно для жизни? Читайте об этом в следующей главе^
Глава 6 "Вечер", глава 7 "Ночь" в авторском чтении:
Выбирайте формат, который вам больше по душе, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжения истории прозрачной девочки Тани! А в вашем детстве были похожие моменты? Хотели бы вы оказаться на моём месте в детстве?
#ссмш при лолгк #советское детство #обучение музыке #обучение музыке детей #татьяна брунько #музыкальное образование в ссср #интернат для особо одарëнных детей