И переживают. По - разному. Для кого-то это глобальная неудача, трагедия. Для кого-то единственно возможная медаль, а для кого-то неожиданный подарок судьбы.
Пошли мне, Господь, второго...
Ондрей Непела - Сергей Четверухин.
В 70 - е годы интерес к фигурному катанию достиг апогея. Мир открыл для себя это удивительный вид спорта, во многом благодаря телевизионным трансляциям, разглядел его красоту, утонченность, а с другой стороны все равно чувствовалось, что это спорт, состязание, демонстрация физического совершенства человека. Особенно это касалось мужского одиночного катания. В какой-то момент в этой дисциплине к вершине вплотную приблизились два спортсмена, два друга - соперника. Ондрей Непела из Чехословакии и наш Сергей Четверухин, интеллектуал и красавец. Непела был впереди. Практически на всех соревнованиях он лидировал и в обязательных фигурах, и в произвольной. Для Четверухина камнем преткновения была именно произвольная программа, а конкретно - прыжки. Он часто падал. Причина крылась в неправильной постановке прыжков: он вылетал под очень большим углом к вертикали. Помочь ему исправить технику мог только один человек - Станислав Алексеевич Жук, главный "мужлан" и деспот советского фигурного катания, известный достаточно жестким обращением со спортсменами и высокими требованиями, в том числе и к физической форме. Наверно, такому утонченному, сдержанному человеку как Четверухин было нелегко решиться на переход к Жуку, но он пошел на это и не прогадал: прыжки стали получаться. Теперь он становился опасным соперником для Непелы. Между ними, кстати, всегда были очень неплохие отношения, как и между парой соперничающих девушек: Габи Зейферт и Ханой Машковой. То ли атмосфера того времени "виновата", то ли социалистическая проклинаемая ныне идеология делала свое дело, неуклонно внушая, что человек человеку друг, даже в спорте.
В Саппоро на Олимпиаде 1972 года Четверухин, наконец, выигрывает у Непелы произвольную программу, но пресловутая "школа", по которой он третий, отбрасывает его на вторую позицию. У него - серебро, Непела - чемпион. После Олимпиады они оба остаются еще на год. Непела хочет выиграть чемпионат мира в родной Братиславе, а Четверухин - посоревноваться с ним. В Братиславе родные стены помогают словаку, он опять первый. И он уходит. Перед Четверухиным, останься он еще на год, открывается возможность стать чемпионом мира. Но он не воспользовался ей, не желая становиться "чемпионом в порядке очереди". Серебро он принимал, а за золото хотел бороться только с достойным соперником.
"Серебро, огонь и блестки - целый мир из серебра!
Так бывает, когда золото оказывается абсолютно недостижимым. Имя Пегги Флеминг болельщики фигурного катания со стажем произносят с восторженным придыханием. Ей, действительно, не было равных. Она была божественна.
Внешне в ней не было заметно ни спортивности, ни азарта, ни жажды победы, но она умела делать в фигурном абсолютно все, и делать лучше всех.
Татьяна Тарасова.
Так что на долю ее соперниц оставалось серебро. А соперницы у нее были замечательные: две очаровательные девушки - Габриэле Зайферт из ГДР и Хана Машкова из Чехословакии. Обе - спортсменки, красавицы, разве что не комсомолки.
Болельщики искренне жалели, что они вышли на мировую арену одновременно. Каждая заслуживала самой высокой награды. Они соперничали уже несколько лет, удача попеременно улыбалась то одной, то другой. Несмотря на бесконечные ледовые баталии они дружили, с удовольствием болтали, встречаясь на стартах, хотя по характеру были разными. Габи - резкая, энергичная, веселая. Она так и каталась всегда - энергично, на большой скорости, с веселым напором и неистощимым оптимизмом. Хана - более спокойная и женственная. На Олимпиаде 1968 года серебро получила Габи. Была ли она довольна? Вполне вероятно, да. Она признавала первенство Флеминг, называя ее "лучшей фигуристкой всех времен и народов". Серебро - это тоже прекрасно, а рядом с бронзой Хана.
История, повторившаяся в виде фарса.
Как победить Беатрис Шубу?
Австрийскую фигуристку Беатрис Шуба "лучшей фигуристкой всех времен и народов" не называл никто и никогда. Тем не менее рассчитывать на золотую медаль в олимпийском Саппоро в 1972 году тоже никому не приходилось. Неуклюжая, не прыгающая, не вращающаяся, но старательная Беатрис мастерски вычерчивала обязательные фигуры, отрывалась от преследовательниц более чем на 100 баллов и могла бы, вообще, не выходить на лед с произвольной программой. Кстати, многие болельщики справедливо полагали, что это было бы лучше для всех. Наверное, это была единственная олимпийская чемпионка, которую стеснялись. Серебро на тех играх досталось канадке Карен Магнуссен, а бронза американке Джанетт Линн. Что они чувствовали при этом? Скорее всего безнадежную тоску, но поделать ничего не могли. И все-таки свой положительный вклад в развитие фигурного катания Беатрис Шуба внесла. Как говорят ученые мужи: отрицательный результат тоже результат. ИСУ устыдился и изменил правила. Весомость обязательных фигур - "школы" в баллах была снижена с 60 % до 30% ( а позже отменена совсем), и появилась короткая программа.
Стойкие вице - чемпионы.
Брайан Орсен, Элвис Стойко.
Бороться за олимпийское золото и проиграть - это одно дело. Довольствоваться серебром дважды - совсем другое.
Среди двукратных вице - чемпионов Брайан Орсер. Тот самый Орсер, среди учеников которого аж два олимпийских чемпиона Ким Ю А из Южной Кореи и японец Юдзуру Ханю, прочем последний - двукратный. Самому ему, в бытность спортсменом, взойти на первую ступень пьедестала так и не удалось.
На льду он производил впечатление холодного элегантного аристократа со стальными нервами. Но впечатление было обманчивым. Во многом Орсер был человеком, сделавшим себя. Он очень много работал: совершенствовал технику, кстати, он одним из первых качественно исполнил тройной аксель, преодолевал собственную застенчивость, учился не бояться публику, подбирал себе специальные диеты. Но путь к золоту в Сараево ему преградил американец Скотт Хамильтон. По его собственным воспоминаниям серебряная медаль не слишком разочаровала его. Орсер посчитал, что слишком молод для первого места. Так сказать, какие его годы. Вот через 4 года, в Калгари он покажет себя. Причем, так думал не один он. Так думала вся беззаветно влюбленная в него Канада. Ему доверили нести флаг, его портреты украшали город, все ждали триумфа. Эти ожидания убили его. Орсер лидировал после первого дня. На произвольную его соперник Брайан Бойтано вышел первым и откатал ее безукоризненно. А Орсер ошибся на втором прыжке, а потом сдвоил свой любимый тройной аксель. Он снова второй.
Тогда я думал, что мир против меня. Ненавидел фигурное катание. Но если бы я выиграл Олимпиаду, то никогда бы не стал таким хорошим тренером. Не было бы мотивации. Я хотел и до сих пор хочу, чтобы мои ученики добивались большего, чем я сам. А золото Олимпиады — это и есть потолок, предел мечтаний.
Не менее драматично сложилась спортивная судьба фигуриста из Канады Элвиса Стойко. Он штурмовал спортивный Олимп четырежды(!), и дважды был в шаге от его вершины. Олимпиада 1994 года вообще оказалась очень необычной. Из небытия, то есть профессионального спорта, спортсменам разрешили вернуться в любительский. И грандиозные призраки прошлого вдруг материализовались на спортивных аренах любителей. Вернулись Брайан Бойтано, Курт Браунинг, Виктор Петренко. Уже одно только величие их имен могло морально задавить действующих спортсменов. Но так получилось, что это величие, в первую очередь задавило самих обладателей звонких имен. Они все напрочь сорвали свои короткие программы. В произвольной некоторым удалось реабилитироваться, но решающей роли это уже не сыграло. На первый план выдвинулись совсем другие люди. Впереди оказались Элвис Стойко и наш Алексей Урманов. Фаворитом считался канадец, имевший к этому времени больше побед. На Урманова никто не ставил. На него без конца валились травмы, в Питере в то время не было хороших условий для тренировок, и вообще он никогда не был стопроцентно стабильным. Тем не менее на Олимпиаде они сражались на равных, хотя по стилю были совершенно разными: лирик Урманов и любитель восточных единоборств , "технарь" Стойко. В короткой они оба были безупречны. Но лидировал с небольшим перевесом Алексей. В произвольной паритет сохранился: оба сделали помарки. Но статный, красивый, музыкальный Урманов выиграл второй оценкой. Стойко принял поражение, как положено, стоически. Он не усомнился в высоких оценках Урманова, но посетовал на то, что ему поставили слишком низко. Причем его расстроила не столько оценка за артистичность нашего арбитра (5,5 - самая низкая), сколько невысокие баллы от своего соотечественника. Но это была минутная слабость. На награждении это был уже тот веселый, заводной Элвис, которого все знали. Он шутил с Урмановым на пьедестале, пытался вывести того из некоторого транса, в который он впал после своей победы.
Но еще более драматичным стало его серебро на следующей Олимпиаде. И снова на его пути встал наш соотечественник. На этот раз Илья Кулик. И снова борьба не на жизнь, а на смерть. После короткой Кулик - первый, Стойко - четвертый. Все решит произвольная. Кулик - безупречен, он единственный идет на четверной и выполняет его, а у Стойко прямо во время выступления рвется паховая мышца. Он заканчивает выступление едва не теряя сознание от болевого шока. Снова - серебро. Неизвестно, что он чувствовал, но никого не упрекал, а уж упрекнуть себя ему точно было не в чем. Он сделал все, что мог. Вышел на награждение. Правда, надеть коньки из-за травмы не мог. Так и стоял в кроссовках рядом с торжествующим Куликом. Главное, он не сдался. Пошел и на следующую Олимпиаду, когда ему стукнуло 30. Вошел в первую десятку. Но это уже другая история.
"Я сегодня во сне рассыпала мелкое серебро..."
Мишель Кван и Тара Липински.
Олимпиада 1988 года стала в женской одиночке американским родео. Мишель Кван противостояла Тара Липински. Так и хочется сказать, что это была битва опыта и бесшабашной юности, красивое женственное катание спорило с детской непосредственностью. Тем удивительнее сухая статистика - разница в возрасте между Кван и Липински всего два года. Таре почти 15 с половиной, Мишель - 17 с половиной. Если бы безумный ИСУ ввел возрастной ценз в то время, олимпийскую чемпионку Тару Липински никто бы не увидел и не узнал. А женственная, утонченная Мишель Кван провела бы во взрослом статусе только полгода, и тоже не факт, что за это время отобралась на олимпиаду. К счастью, ИСУ, еще не пуганный успехами девушек из "Хрустального", тихо молчал, так сказать, в тряпочку.
Кван и Липински были абсолютно разными, исповедующими разные стили катания. Необыкновенно музыкальная, аристократически невозмутимая, элегантная Мишель. Она царила, но в 1997 трон под ней зашатался. Она получила усталостный перелом стопы, нужно было время на восстановление. Чемпионат мира выиграла дерзкая "малолетка" Тара. Катание Липински разительным образом отличалось от манеры Кван. У нее был не то, чтобы детский, а какой-то "мультяшный", легкий как бы несерьезный стиль. Наверное, она была дитем своего времени, и выражала именно присущую этому времени эстетику. Но то, что свой стиль у нее был. сомнений не вызывало. Она выиграла Олимпиаду, ушла в профессионалы, стала чемпионкой мира и из - за травмы бедра ушла из спорта. Карьера молниеносная, но ее запомнили.
На Олимпиаде в короткой программе обе выступили безупречно. Чуть впереди оказалась Кван. Сыграла роль магия имени. Все решалось в произвольной. Тара с юной беззаботностью пролетела ее на одном дыхании, выдавая один сложнейший каскад за другим. Теперь Мишель не имела права на ошибку и должна была уповать на вторую оценку. Она упала на втором прыжке каскада. Это было поражением, граничившим с трагедией. Она начала плакать, едва стряхнув финальную позу. Рыдая, сделала покаянный поклон - реверанс в сторону тренеров, ожидание оценок было для нее уже чистой формальностью. А на пьедестале заплакала Тара. Возможно, от усталости и избытка чувств. Но некоторые эксперты и болельщики подозревали, что ее начали травить СМИ, недовольные нарушением субординации.
"Разлетелось в серебряные дребезги зеркало"
Ирина Слуцкая и Сара Хьюз.
На Олимпиаде 1998 года наши остановились в шаге от пьедестала. Бутырская стала четвертой, а Слуцкая - пятой. Но, она сложа руки, четыре года не сидела. В Солт - Лэйк - Сити приехала во всеоружии. Этого арсенала должно было хватить, чтобы бороться с несгибаемой Кван, которая выходила на свою вторую Олимпиаду. Слуцкая собиралась сражаться с Мишель, но Америка выдвигала против нее целую когорту. Ставка была на Кван, но для подстраховки вполне годились, и артистичная Саша Коэн, и не слишком заметная Сара Хьюз.
Вообще, атмосфера на тех соревнованиях была изначально не слишком олимпийской. Уже нивелировали победу наших парников - Бережной-Сихурулидзе - выдав дубликаты золотых медалей канадцам, стоило тем энергично помахать кулаками после драки. Тем не менее, Ирина, как всегда, настраивалась на честную спортивную борьбу, как, впрочем, и Мишель Кван.
В короткой программе все были хороши. Первая, с небольшим отрывом Кван, вторая - Слуцкая, третья - Коэн, Хьюз - четвертая. На произвольную все настраиваются как на серьезное сражение. Пожалуй, кроме Сары. Четвертое место после короткой ни к чему особенно ответственному не обязывает. Она катается без ошибок, даже начинает слегка подвизгивать от восторга на заключительных прыжках, что не очень вяжется с музыкой Рахманинова, выбранной для сопровождения. Следующая - Коэн, с Кармен. Саша падает. А за ней падает Кван. Падает и улыбается мимолетной то ли грустной, то ли насмешливой улыбкой. У нее уже есть опыт поражений, она научилась держать лицо. Программа на музыку Римского - Корсакова великолепная, но падение есть падение. Слуцкая - последняя. Она уже на льду, в ожидании выхода. А ожидание затягивается. Сначала приходится ждать оценок Кван, а потом девочки томительно долго убирают цветы, брошенные на лед для Мишель. Ирина наматывает круги по катку. "Я сейчас умру", - бросает она тренеру. И тут звучит голос диктора, объявляющего ее выход. Это была, наверное, самая драматичная "Тоска" из всех когда-нибудь исполненных. Ирина вообще фигуристка очень артистичная. Она музыкальна, она азартна на льду. Это очень важно когда человек не отрабатывает, а проживает такой острый момент своей жизни прямо на глазах у зрителей. Она сделала небольшую помарку на флипе, но не позволила себе не только упасть, даже коснуться рукой льда. "Тоска" получилась яркой и трагичной. А дальше случилось, то что случилось. На первое место с четвертого оценками за артистичность вывели блеклую Сару. Ирина не плакала. Она была в ярости, она негодовала. За кулисами прозвучало ее знаменитое: "Уроды!" Но через минуту вышла на награждение, и сияла своей фирменной лукавой улыбкой. Она понимала, что не может испортить людям праздник своей пусть и справедливой обидой. И это было очень достойно...