Сегодня в нашей стране отмечается День памяти и скорби. В этот день мы вспоминаем погибших в боях, замученных в фашистских застенках, умерших от голода и болезней в годы Великой Отечественной войны советских людей. Сколько бы времени ни прошло, никогда не сотрется из памяти наших ветеранов тот июньский день.
Рано утром 22 июня 1941 года без объявления войны фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. В каждый дом пришла беда, уходили на фронт отцы, братья, сыновья, и многие из них не вернулись домой.
С каждым годом становится все меньше участников тех событий – ветеранов-фронтовиков, тружеников тыла... Но ещё живы дети войны, знающие о том, что происходило в те трагические годы, не понаслышке, не из книг и фильмов. О первых днях Великой Отечественной вспоминают живые свидетели той страшной войны – ветераны труда КГАСУ.
Бутенко Юрий Иванович – доктор физико-математических наук, профессор кафедры сопротивления материалов и основы теории упругости с 1965 по 2015 гг., почетный работник высшего профессионального образования РФ, заслуженный профессор КГАСУ, ветеран труда. Родился Бутенко Ю.И. 7 августа 1935 года в Харькове.
«… Мое безоблачное детство проходило в дружной советской семье. Уже в те времена проявились мои «недюжинные математические» способности: родители подарили мне двухколесный детский велосипед, а я почти сразу в нашем дворе поменял его на трехколесный, сообразив, что три колеса больше, чем два. После воспитательной работы, проведенной со мной дома, мне пришлось произвести обратный обмен.
… Наступил июнь 1941 года. Немецкие истребители появились над городом вечером в первые дни войны. Они летели на фоне вечернего неба и стреляли трассирующими пулями. Это воспринималось нами, мальчишками, как фейерверк. Для ребят это было завораживающее зрелище, и мы носились по улице, желая поймать это чудо, а за нами бежали наши родители с одной целью – схватить ребенка и укрыться в подъездах домов. Такой была лично моя первая встреча с войной. Затем началась обычная предфронтовая военная жизнь: бомбежки, бомбоубежища, в которых мы проводили довольно много времени. В первые же дни войны отец добровольцем ушел на фронт. Вместе с ним из его цеха ушло семь добровольцев, и все они попали в саперную роту. До середины 1942 года мы, находясь в эвакуации, получали от отца письма. За это время ему пришлось похоронить всех своих сослуживцев. Все свои письма с фронта отец почему-то писал на мое имя. Бои за Харьков были жестокими и кровопролитными, город несколько раз переходил из рук в руки, а в последний раз немцы взяли город в кольцо и перемололи в окружении несколько наших армий. В этих боях пропал без вести и мой отец – рядовой Иван Иванович Бутенко, 1905 года рождения.
Мы были эвакуированы всей семьей, включая обеих бабушек, с маминым заводом в теплушках вместе с оборудованием. В вагонах, забитых станками, на свободных местах располагались семьи рабочих, в основном старики, женщины и дети. Завод был эвакуирован семью составами в различные города Поволжья, Урала и Сибири, тем самым сохранив технический потенциал Родины. Наш эшелон по дороге несколько раз бомбили, но самая сильная бомбежка была ночью под Москвой, где детям пришлось лежать несколько часов накрытыми телами взрослых в каких-то ямах. На станции горело несколько составов, но наш эшелон не пострадал. Морозной ночью декабря 1941 года мы прибыли в Уфу, столицу Башкирии, где и был разгружен наш эшелон. …Мы оказались в маленьком деревянном доме из двух отдельных квартир. В нашей двухкомнатной квартирке в 17 квадратных метров без удобств оказалось в начальный момент четыре эвакуированных семьи. На мне лежали большие заботы: снабжение семьи водой из колонки, находившейся в квартале от дома, заготовка дров на зиму, очистка домовой территории от снега. Для спасения от голода в пяти-шести километрах от Уфы каждой заводской семье выделили земельный надел для выращивания картофеля. И эта работа ложилась на мои и мамины плечи.
Если кратко охарактеризовать этот период времени, то в моем субъективном понимании это холод, голод, слезы и заводской гудок. Я наблюдал, как люди боялись почтальонов, и что с ними происходило, когда они видели в их руках похоронку. Особое место в моей жизни занимает заводской гудок. Напротив нашего маленького деревянного дома на одной из небольших улиц Уфы располагался огромный оборонный завод, на котором работало почти все местное население. И когда все рабочие под гудок направлялись к своим проходным Большим единым потоком, для меня это было символом надежды на будущую скорейшую Победу. Вскоре после окончания войны заводской гудок отменили, и что-то для меня было потеряно. Наверное, такое чувство было не только у меня. Поэтому не случайно в одной из послевоенных пьес прозвучала песня о заводском гудке в прекрасном исполнении актера Алексея Покровского: «И все же жаль, что так давно гудка не слышно заводского».
На официальном сайте Кгасу сможете прочитать ещё две истории от ветеранов КГАСУ.
ссылка: