192 танковая бригада (ТБр) продолжала наступать, имея в строю всего 4 танка.
Эти 4 танка (2 М3с, 2 М3л) 192-й ТБр в составе танковой группы майора Петра Охрименко (командир 60-го ОТП) в 6.00 13 февраля выступили из Нехотеевки и в 13.30 сосредоточились в поселке Дергачи, который к 9.00 был освобожден 1140-м стрелковым полком 340-й стрелковой дивизии. В Дергачах танковая группа, насчитывавшая в общей сложности всего 10 танков (2 КВ-1, 4 Т-34, 2 М3с, 2 М3л) и 200 мотострелков (в т.ч. 150 человек 192-го МСПБ), временно вошла в подчинение командира 5-го гвардейского танкового корпуса, который в это время действовал совместно с 340-й дивизией. Вскоре 192-я танковая бригада получила задачу: выйти в район поселка Ольшаны и перерезать дорогу Харьков – Сумы. Однако в планы вмешался противник. По немецким данным, с 11.00 13 февраля на Дергачи со стороны Лозовеньки перешли в контрнаступление батальон сопровождения фюрера и 4-й эскадрон разведывательного батальона МД «Великая Германия», атаковавшие при поддержке танков и штурмовых орудий. По данным штаба 25-й Гв.СД, противник атаковал на Дергачи в 12.00 силами до полка пехоты и до 25 танков. Согласно докладу АБТУ Воронежского фронта, противник атаковал в 14.00 с 15 танками. Потеснив 81-й гвардейский стрелковый полк 25-й гвардейской стрелковой дивизии и 1140-й стрелковый полк 340-й дивизии, немцы заняли южную часть Дергачей. В отражении первых атак противника участвовали и танки 192-й ТБр. Вероятно, в этом бою был потерян 1 танк М3л. Оставшиеся 3 танка (2 М3с, 1 М3л) 192-й ТБр были направлены на выполнение ранее поставленной им задачи и к 18.00 достигли Ольшан, которые не были заняты немцами. По соседству с танкистами к 23.00 подошедший 78-й гвардейский стрелковый полк занял Двуречный Кут, после чего отбил все попытки противника прорваться по шоссе через этот поселок. Вслед за тем к 15.00 14 февраля подошедшие из Дергачей 73-й и 81-й гвардейские стрелковые полки заняли Ольшаны, сменив здесь танкистов 192-й ТБр. Из Ольшан танковая группа Охрименко совместно с пехотой 25-й Гв.СД двинулась на Харьков. Полки 25-й Гв.СД выступили из Двуречного Кута и Ольшан на Харьков в 21.00 14 февраля. Вероятно, тогда же двинулись на Харьков и танки из группы Охрименко. По одним данным, 81-й гвардейский стрелковый полк занял Гавриловку к исходу дня 15 февраля, по другим данным, это состоялось уже к рассвету 15 февраля. В освобождении Гавриловки приняли участие мотострелки 192-й ТБр. Согласно наградным листам, наиболее отличились в этом бою: командир стрелкового отделения 192-го МСПБ сержант Михаил Рогатых (убил 10 немцев); автоматчик красноармеец Иван Болотников (убил 23 немца); автоматчик сержант Иван Кузнецов (убил 22 немца); пулеметчик сержант Дмитрий Крылов (убил 21 немца); пулеметчик красноармеец Василий Маслов (убил более 15 немцев); пулеметчик красноармеец Семен Курицин (убил 15 немцев).
Все эти бойцы были награждены медалями "За Отвагу".
Двигавшиеся на Харьков танки 192-й ТБр на марше подверглись налету немецкой авиации и потеряли 1 танк М3с, который сгорел от прямого попадания снаряда в бензобак. 2-й танк М3с застрял в кювете, а последний танк М3л сгорел в завязавшемся бою на подступах к Харькову . Если судить по наградному листу на пулеметчика 192-го МСПБ Семена Курицина (где упоминается подбитый танк), танк М3л сгорел именно в бою за Гавриловку 15 февраля. Из потерь 192-й бригады в личном составе известно лишь, что 16 февраля погиб механик-водитель танка старшина Семен Лунгин (417-й ТБ). После освобождения Гавриловки растерявшая все свои танки 192-я танковая бригада 16 февраля была выведена в резерв 40-й армии на ремонт вышедших строя танков. Несколько позже она сосредоточилась в Белгороде. Согласно своему журналу боевых действий, 416-й танковый батальон в составе 4 танков (1 М3с, 3 М3л, в т.ч. 3 танка – в строю) сосредоточился в Белгороде 20 февраля. Всего за время боевых действий с 1 по 16 февраля 1943 г. 192-я танковая бригада, согласно докладу АБТУ Воронежского фронта, уничтожила 7 самоходных орудий, 1 бронетранспортер, 38 автомашин, 515 повозок, 340 лошадей, 37 орудий, 2 миномета, 23 пулемета; захватила 825 пленных, 2 автомашины, 861 повозку, 30 вагонов с бензином, 44 орудия, 1 ПТР, 29 пулеметов, 265 винтовок и автоматов.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мото-стрелково-пулеметном батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады, можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Степка и батальонный адъютант пошли теперь в дом, где был развёрнут временный медпункт. Степка тащил собранные во дворе доски. Печка пока сильно дымила, около неё возились Иван и один из санитаров. Они оба кашляли от дыма, протирали слезящиеся глаза и тихо переругивались. Варенька их ругала уже громко, обзывая косорукими. В дальнем углу комнаты накрытый с головой шинелью теперь тихо лежал ефрейтор, у которого был распорот живот и который ещё полчаса назад рассказывал анекдот, концовку которого Степка не дослушал.
Варенька с другим санитаром занимались очередным раненым на обеденном столе. Увидев командира, Тимофей, морщась, встал с лавки, на которой теперь сидел вместе с двумя другими "обработанными" ранеными красноармейцами. Старший лейтенант взял у Тимофея солдатскую книжку, записал из неё данные в свой блокнот, задал ещё пару вопросов, сказал "молодец, боец" и отбыл по своим делам. Степка обратил внимание, что Тимофей напрягался, отвечая на вопросы старшего лейтенанта, но не придал тогда этому значения.
После ухода старшего лейтенанта Степка рассказал Тимофею, что ему удалось "решить вопрос с премией", добившись указания от "самого начальника особого отдела бригады". Это известие одновременно приободрило Тимофея, но и напрягло его еще больше. Тем не менее, он попрощался со Степкой довольно тепло и с партией раненых на санлетучке отбыл в бригадный медсанвзвод.
Наступивший день, следующую ночь и почти всю первую половину следующего дня поредевший мотобатальон со всей танковой бригадой, в которой осталось всего около десятка танков на ходу, официально занимал оборону Белгорода. Фактически, подразделения бригады приводили себя в порядок, солдаты отсыпались и приводили себя и технику в порядок.
Тимофей уже утром следующего дня получил так нужную ему премию, Степка тоже расписался в ведомости и тут же отдал ему свою половину от общей суммы премиальных денег. Тимофей отнекивался не долго и чисто формально, но потом долго благодарил. Рука пока сильно его беспокоила, ночью от боли он почти не спал и к утру выглядел бледным, осунувшимся с красными от недосыпа глазами.
Небольшой казус случился у Тимофея в полевом отделении почты, откуда он собрался отправлять домой коробку трофейного мыла, обмотав посылку запасными портянками. Из-за портянок заведующая почтой и отказывалась принимать посылку с "казённым имуществом". Сначала Тимофей попытался устроить скандал и стал опять "козырять" своим шрамом на одной руке и другой рукой, привязанной к груди. В ответ заведующая отделением показала ему свой пустой рукав гимнастёрки и обматерила. В результате посылка Тимофея полегчала на две упаковки мыла и конфликт был исчерпан. Его даже потом напоили настоящим чаем с конфетами, разрешив положить три конфеты в посылку, которую для этого опять пришлось вскрыть и заново упаковать. Конфеты назывались "мишка косолапый".
Про этот "казус" Тимофей рассказал, когда Степка с Иваном в полдень следующего дня пришли проведать его, дядю Прохора и умную собаку Каму в медсанвзвод. Подросший котенок тоже "пригрелся" теперь в медсанвзводе и вполне оадил с Камой. Однго "мишку косолапого" Тимофей вручил Степке, другую конфету - Ивану, а третью - военфельдшеру. Вареньке ещё достался "женский набор", состоящий из нескольких упаковок мыла. В результате все три конфеты тоже оказались у военфельдшера в кармане.
Дядя Прохор рассказал "в тему" историю о том, что первый раз своей первой девушке он подарил кулёк таких конфет и был поощрен за это поцелуем. Как Степка понял, было это летом того года, когда началась "первая война с германцем". Выслушав дядю Прохора и изучив обертку конфеты, Иван выразил сомнение в том, что в "четырнадцатом году" фабрика-производитель могла называться "Красный Октябрь". Дядя Прохор подтвердил, что тогда на этих конфетах было написано "фабрика "Эйнем". Иван удовлетворился этим объяснением, потому что оно косвенно подтверждало его предположение, что "до революции" эти конфеты были такие, да "немножко" не такие. Поэтому, мол, конфеты, выпущенные "Красным Октябрем", вкуснее тех, "прошлых" конфет. По взгляду дяди Прохора Степка понял, что он придерживается противоположного мнения по этому вопросу, но больше развивать эту тему он не захотел.
А Тимофей после повторного вопроса Степки всё-таки рассказал, что шрамы у него на спине от шомпола, которым его выпороли после того, как он ударил "того самого венгерского гада-пулемётчика". Степка, выслушав рассказ Тимофея в присутствии дяди Прохора, понял, что сержант уже в курсе этой истории.
Степка и Иван были, в свою очередь, поощрены возможностью вне очереди посетить походную баня, которая практически постоянно поддерживалась в рабочем (горячем) режиме. Ещё им "прожарили" форму, выдали чистые комплекты теплого нижнего белья с портянками и "фирменно" постригли.
Но полностью обсохнуть после бани Степке и Ивану не удалось. За ними прибежал посыльный от взводного старшины. Батальон вместе с оставшимися у бригады танками срочно выступал дальше на Харьков. Степка перед посадкой на танк успел пополнить свой боекоплект двумя "эргэдешками".
На танковой броне и в кузовах полуторок передквший батальон к вечеру добрался до линии фронта. Старшина, вернувшись после совещания с ротным лейтенантом, обрисовал в общих чертах боевую задачу "сейчас наступаем на деревню с оригинальным названием "Новая Деревня". При этом старшина вынул из кармана и, затянувшись самокруткой, взглянул на свои на свои часы-"луковицу", грустно произнёс:
- Н-да-а, уж полночь близится... Опять всю ночь без сна...
Танки сначала открыли огонь с места, а затем неторопливо двинулись вперёд, делая короткие остановки. Взвод старшины редкой цепочкой двинулся перебежками за правым крайним "трехэтажным танком".
Вскоре танк, пофыркав двигателем, заглох, не доехав до деревни метров двести. Танкисты продолжали вести огонь с места. Под прикрытием этого огня взвод старшины добрался до околицы и занял два крайних сарая. Тот сарай, в который забежали Степка с Иваном и еще расчёт "дегтяря", хранил остатки сена. Слева из темноты периодически стрелял пулемёт. Справа - несколько винтовок и автомат. А впереди было сравнительно тихо. Танк, заглохший перед деревней, из своей "большой" пушки пытался "нащупать" позицию пулемёта, но пока не удачно. Степка выпустил обойму по "винтовкам и автомату", перезарядил винтовку. Иван пытался высмотреть позицию немецкого пулемёта, даже один раз выстрелил, но видимо безрезультатно. По стене сарая простучала ответная пулемётная очередь. До Степки донеслась команда взводного и они с Иваном выбрались из сарая, в котором пахло сопревшим сеном. Расчёт ручного пулемёта немного замешкался и поотстал.
Следующая по ходу движения была изба, в которую уже попал фугасный снаряд. Её обошли стороной и забежали вдвоём в небольшой сарай, стоящий уже во дворе следующего дома. В этом сарае раньше явно держали коз. Обзор из него был плохой. На свежем воздухе бойцы залегли за забором, огляделись. Теперь противник в основном швырялся минами по небольшой площади впереди и перекрестку двух деревенских улиц, из которого эта площадь образовывалась. Пулемёта справа уже не было слышно. Слева всё ещё продолжалась ружейно-автоматная перестрелка, переместившись к центру села.
Момент, когда на перекрестке улиц появилась немецкая самоходка, Степка пропустил. Он видимо в этот момент мучился с затвором своей винтовки, по которому даже пришлось топнуть сапогом. Тем не менее, корпус немецкого "чудовища" теперь темнел метрах в ста от того места, где залегли Степка с Иваном. Пушка с "набалдашником", торчавшая из рубки самоходки, была очень похожа на пушку того танка, с которым Степке пришлось "столкнуться" пару дней назад. Рубка была сильно сдвинута к корме самоходки, пулемётов на ней не было видно.
Только Степка решил переговорить с Иваном, что им делать с этим "чудом", из рубки высунулась голова в каске, потом показался самоходчик "по грудь", который стал пристраивать на кромке рубки ручной пулемёт. Он явно собирался открыть из него огонь по изредка перегающим через поперечную улицу силуэтам мотострелков.
Тут уже стало не до разговоров. Иван первым же выстрелом "снял" немецкого пулемётчика-самоходчика, так и не успевшего открыть огонь и свалившегося внутрь рубки. Буквально через несколько секунд, самоходка взревев мотором, стала отползать назад. Такая лёгкая победа не удовлетворила молодых людей. Иван кивнул Степке, показав винтовкой на ускользающую "добычу":
- Добьем зверя?..
Степку тоже охватил боевой азарт:
- Давай!
Бойцы двинулись за самоходкой по параллельной улице. Стараясь держать постоянно ползущую назад самоходку в поле зрения, они волей-неволей понизили своё внимание к другим возможным опасностям на своём пути. Одна из этих опасностей не упустила возможность напомнить о себе. Из окна одной из изб, которую они вроде бы уже миновали, прямо почти под ноги Ивану упала немецкая "колотушка". Степка был от него в этот момент в паре метров левее и "ласточкой" прыгнул за большую колоду для рубки дров. Взрыв гранаты прогремел откуда-то сверху, на Степку посыпались ветки и снег.
Иван успел схватить и откинуть гранату, но сделал это не совсем удачно, попав ей в крону дерева на приусадебном участке. Граната разорвалась в кроне яблони или груши. Бедное дерево приняло почти всю силу взрыва на себя. К счастью, ни один осколок не задел бойцов.
В ответ в ближайшие окна избы, из одного из которых полминуты назад вылетела немецкая "колотушка", полетели две "эргэдэшки". Они разорвались внутри избы одна за другой с интервалом в пару секунд. Результат их "работы" оказался довольно необычным. Через несколько секунд после второго взрыва дверь избы распахнулась и на крыльце "нарисовалась" фигура в шинели и немецкой каске с поднятыми руками, мотающая головой и выкрикивающая:
- Иван, нихт шиссен! Гитлер капут! Плен... Ихь бин фелетц!..
Пытаясь спуститься с крыльца, немец поскользнулся и упал уже на лед во дворе, громко застонав. Степка махнул Ивану:
- Проверь дом!..
Тот побежал выполнять приказание, перепрыгнув через катающегося по снегу и громко стонущего немецкого солдата. Степка подошёл ближе к немцу. Тот держал одну руку другой и продолжал стонать. На бриджах выше колена левой ноги у него увеличивалось темное пятно. Появился Иван, держа в одной руке две немецкие винтовки, за пояс у него были заткнуты две немецкие "колотушки". Он кивнул Степке:
- Там чисто, одного сильно попортило гранатой, головы почти нет... Что с этим делать?.. Самоходка уйдёт...
Звук двигателя самоходки действительно перестал быть слышен. Степка ещё раз посмотрел на пленного, встретился с ним взглядом и сказал:
- Здесь пока оставим. Рука у него вроде сломана и осколок в ноге. Никуда он не денется. Дуй за самоходкой, а я тебя сейчас догоню.
С этими словами Степка достал из кармана санпакет. Иван удивился:
- Ну, ты Степа даешь! Он же тебя гранатой только что мог убить... А ты его перевязывать собрался?
Немец что-то понял или почувствовал, потому что перестал стонать и снова заверещал:
- Нихт шиссен! Гитлер капут! Плен... Их бин фелетц!..
И добавил что-то новенькое:
- Ихь кайне хабе гранатэ геворфен!..
Степка махнул рукой Ивану:
- Давай быстрее, а то действительно потеряем самоходку...
Иван пожал плечами, сплюнул, засунул обе немецкие винтовки под навес дровника и исчез в темноте. Степка перевязал ногу раненого, не снимая с него сапога и бриджей. Для "шины" на сломаную руку он оставил немцу его же санпакет, который обнаружился в кармане шинели. Документы немца, какие-то ещё бумаги и фото из нагрудных карманов френча Степка забрал с собой. На френче у немца был пристегнут чёрный знак в виде овала с каской посередине. Знак тоже перекочевал в Степкин карман.
Ивана по свежим следам на снегу Степка отыскал довольно быстро, предупредив о своем приближении заранее условным свистом. Услышав ответный свист, Степка уже через пару секунд пристроился рядом с товарищем. Самоходка стояла метрах в семидесяти и отсюда была хорошо видна. С неё на мотоцикл с коляской грузили раненого самоходчика. Это был видимо тот неудачливый пулемётчик, которого "снял" Иван. Из небольшого кузова другого полугусеничного мотоцикла в самоходку двое немцев грузили ящики и канистры. Один из немцев копался в моторе, Немцы между собой довольно громко переговаривались, но разобрать можно было только одно слово "мадэ". Ещё, громко выругавшись, хорошо различимую, но не понятную фразу произнёс самоходчик, копавшийся в двигателе:
- Французише шайсе!..
Иван вопросительно посмотрел на Степку:
- Что это он французов ругает?
Степка ответил, но не на вопрос Ивана:
- Давай этого ругучего первым и снимай. Авось они без него не уедут... У тебя бронебойно-зажигательные есть?
Иван мотнул головой:
- Только обойма бронебойных...
- Тогда давай сначала в ихнего мехвода, а потом - все бронебойные этой дрыне в борт около пушки. Авось пробьёт...
Степка отполз от Ивана на пару метров вбок и тоже приготовился стрелять. Первой же пулей "уложил" на снег самоходчика, который почему-то до этого ругал французов. Степке показалось, что тот не прекращая оттирать руки, просто молча повалился прямо под правую гусеницу, ударившись "по пути" головой о корпус самоходки.
На удивление двое членов экипажа самоходки с вместе с двумя мотоциклистами быстро заскочили внутрь рубки, двигатель у самоходки взревел и она, дернувшись и по пути сдвинув мотоцикл на полугусеничном ходу, стала отползать, пытаясь скрыться за углом ближайшей избы. Иван продолжал стрелять, опустошил обойму и Степка.
Сзади послышался звук танкового двигателя. Это "маленький танк", сломав по пути два забора, выбирался на двор. За ним Степка разглядел фигуру старшины и обоих пулемётчиков из их взвода. Танк выстрелил из своей тонкой пушки по остановившейся самоходке, потом ещё раз и ещё.
Тогда Степка не смог бы утверждать с уверенностью, остановилась самоходка раньше, чем выстрелил танк, или наоборот: выстрел танка остановил самоходку.
Уже утром, садясь в кузов полуторки на юго-западной окраине освобождённой деревни с оригинальным названием "Новая Деревня", Степка узнал от Ивана, что оба члена экипажа самоходки погибли от бронебойных винтовочных пуль, которые с такой дистанции "брали", по крайней мере, боковую броню "куницы". Так с немецкого переводилось её название. Танковый снаряд пробил грудь одного из двух немецких мотоциклистов, забравшихся внутрь рубки.
Два других снаряда попали в двигатель остановившейся, но ещё не окончательно заглохшей самоходки. Тем не менее, "куницу" записали на счёт экипажа "маленького танка". Документы, фотот и знак раненого немца со сломаной рукой Степка отдал взводному. Иван от себя прибавил к трофеям две немецкие винтовки. А тело бывшего владельца одной из этих винтовок Степка с Иваном уже после полного освобожления Новой Деревни обнаружили ранним утром в том же дворе, где его оставили ночью. Тело переехал танк.
Впереди был Харьков.
Фактографический материал, использованный в этой заметке, был взят из публикации Максима Бакунина "192-я танковая бригада. Боевой путь до июля 1943 г".
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.