Все то, что сейчас происходит в мире, на мой взгляд, является свидетельством, что возрожденная после Великой депрессии и укрепленная Второй мировой войной экономика Соединенных Штатов Америки себя практически изжила и вынуждена использовать свой последний резерв.
Как говорится, суровые времена требуют суровых решений. Если раньше США жили за счет грабежа, обычно не прямого и наглого (хотя и такое случалось) стран третьего мира, то сейчас огромный государственный долг Америки уже не может удовлетвориться поеданием их хилых экономик. Все больше и больше ресурсов требуется ему, что бы прокормиться. А поддерживать внутренний уровень жизни ой как нужно - не привыкли владыки мира себе в чем-то отказывать. Не возможно обуздать праведный гнев своего населения, выращенного в холе и неге, который неизбежно возникнет при скатывании биржевых индексов на уровень 90-х. Уж больно велик "пузырь" - лопнет, все вразнос пойдет. А как рядовые американцы умеют буйствовать даже в общем-то по пустякам, я думаю рассказывать не нужно.
Поэтому под нож пошел «стратегический» запас: откормленная и прирученная Западная Европа. Ее долго растили, выгоняли на тучные луга количественного смягчения, одновременно аккуратно, но сильно втирая в сознание населяющих ее народов, либеральные «ценности», авторами единого списка которых являлись лучшие политтехнологи - выпускники Гарварда и Йеля.
И вот пришла пора начать доить корову, а молочко закончится, так можно и на мясной рацион переходить - не впервой.
Но просто так начинать доить, а возможно даже и резать нельзя. Корова больно крупная - это вам не Йемен или Ирак. Еще, не дай Бог, взбрыкнет. Нужно сделать, что бы она сама захотела. А как? Старо как мир! Нужно крикнуть: "Волки, волки!!!" А дальше, как говорится, дело техники объяснить, что молоко пойдет на оплату сторожей, а мясо на закупку для них боеприпасов. Иначе не отобьемся. Нужно потерпеть, зато потом, когда от напасти избавимся - заживем! Главное при этом не уточнять, кто конкретно заживет.
Так то все - присказка была. А теперь сказка... О картошечке...
Жил- был один человек в деревне и торговал он картошкой, которую на своем поле ростил. А на хуторе за речкой жил другой хозяин, и тоже картошку выращивал. Но больно картошечка у него уж дорогая, спросом на деревне не пользуется., да и возить ее неудобно - моста нет, только на лодке. На своем-то берегу он уже всех «окучил», кого силой, кого лестью, а кто и от безысходности его картошку покупает. А денег хуторянину все мало. Семья к роскоши привыкла, им машины, шмотки да брюлики подавай. И с каждым годом все больше и больше! Спрашивается, как хуторянину финансы свои поправить? И придумал он аж целых два плана.
Первый план был простой, быстрый и дешевый. Внаглую отжать «нахрапом» поле у деревенского продавца и сказать ему, мол теперь это моя картошка, а ты [так и быть] будешь [временно конечно] в работниках у меня [но только за еду и пока себя хорошо ведешь]!
Не получилось, не отдал хозяин хуторянину поле, да еще и по морде не сильно, но обидно настучал.
Но не тот был хуторянин, что бы плана "Б" не иметь. Долгого, сложного, затратного, и поэтому всегда запасного. Пригласил он к себе деревенского «люмпена», который, от безалаберности и лености уже свой надел земельный распродавать начал, и всю жизнь жил тем, что картошку деревенского продавца по соседям на тележке развозил, себе правда тоже не забывал отсыпать, но все знали этот его грешок и терпели. Посадил его хуторянин за стол, поставил горилки, огурчиков, сала, картошечки своей опять же сварил. И говорит:
- Вот ты, мил человек, весь из себя гарный хлопец, красив, статен, могуч! Так бы и выдал за тебя свою красавицу дочь! И что ж ты всю жизнь гнешься, тележку с картошкой по деревне таскаешь! Нужно тебе жизнь свою на корню менять!
-А как? - недопонимает "люмпен", - Пахать да сеять я не приучен. Уж больно это дело грязное!
- Проще простого! - наседает хуторянин, а сам ему горилки подливает, - Тележку сломай, картошку разбросай, да еще и драку с хозяином поля затей! Дескать обидел он тебя, загонял совсем, денег не платит, в рабах держит, спасите соседи дорогие, последнего куска хлеба моих детушек лишает, жену насилует, ко мне подбирается!
- Дык, не поверят же! - засомневался "люмпен".
- Главное, ори громче,- наставляет его хуторянин, - А чем больше наврешь - тем больше поверят! А я тебе за это присвою звание почетного гражданина твоей деревни!
«Люмпен» даже и не думал, допил горилку и сразу согласился.
В семье у «люмпена» полный раздрай начался: дети, которые помладше и не соображают еще что к чему - за папку горой идут. Те, которые постарше и жизнь уже видели - те папку ругаю последними словами. В общем бедлам! Чем все закончится, не известно! Деревня в ступоре, кто-то "люмпена" костерит, кто-то ему сочувствует. Но картошечку тем временем никто не возит, а зима-то близко…
А тут, в самый подходящий момент, и подоспеет дорогая картошка из-за речки. И возьмут ее деревенские, развяжут мошну, потрясут «жирок» накопленный, раз, другой... А там, глядишь, и привыкнут. Ну и что, что вся деревня обедняет и будет меньше есть?! Зато хуторянину из-за речки почет и уважение: спас в трудное время, не бросил! Вон даже старую оглоблю «люмпену» для драки подарил… в кредит… за деньги.
Хорошо хуторянину: картошечка нарасхват идет, семья богатеет!
- Тять, а что "люмпен"?, - спросила дочка, примеряя очередную пуховую шаль, - Что если кредит не отдаст?!
- А плевать! Ту оглоблю-то я все равно выбрасывать собирался!
Вот такая вот аллегория, однако…
P.S. А если хозяин поля «люмпена» одолевать начинает, можно еще кого из соседей победнее сговорить в драчку влезть. Ведь драку-то начать просто, вот только закончить тяжело, особенно когда она кому-то очень-очень нужна…