Усевшись на полу (стол - это ладонь бога, тогда пол - это стопа бога) и любовно протерев пальцем нутро одноногого сосудика, наполнил его беленькой, помедлил, наслаждаясь моментом, выпил и... оказался на площади Задумчивых Черепов, пребольно ударившись задницей об округлые камни. Глаза отчаянно залило розовым. Вокруг с безумным множественным шелестом мельтешило красное, с уханьем сверкали синие искры. “Ну вот и всё, – оглушённо подумал Клеч, прижав бутылку к груди, – наверное, печень отказала.” Но это было ещё не всё. Розовая дрянь рассеялась, и Клеч увидел, что оказался на некой площади. Ничего не соображая, он обалдело, урывками, озирался, тупо вглядываясь то в одну точку, то в другую. Прямо перед ним устрашающие каменные ноги, вокруг незнакомые серо-оливковые здания с плоскими крышами и узкими, как бойницы, окнами зловещего вида. Всё это вместе производило жуткое, пугающее впечатление. Где это он, а? И как он здесь? Реакция трезвого Клеча была бы более острая, но пьяный Клеч восприни