Вика обожала сладкое. "Вот вырасту и буду есть только конфеты! И никто мне не запретит! " - думала она, вяло бултыхая ложкой бульон в тарелке. В супе, обломками надежды на ещё одну шоколадку за сегодня, плавала яичная лапша. Фрикаделька, подводной миной, периодически всплывала на поверхность и тогда становилось совсем грустно. Есть её не хотелось.
"Ну почему детей заставляют есть суп? Это же невкусно, - рассуждала Вика - ну что плохого будет в том, если я поем шоколада? Взрослые говорят, что нужны витамины, но мама и так мне даёт жёлтенькие из гремучей банки. И яблоко я съела". И тут Вика вспомнила про большой красивый таз с белоснежной горой из сахара.
Вчера всей семьёй ездили в лес за клубникой. Набрали много, пол дня потом обирали с ягод чашелистики. Уже собранную ягоду есть не разрешалось. Вот пока собираешь - две клади в ведро, одну в рот. Сварить варенье мама вчера не успела, засыпала клубничку сахаром и оставила это мероприятие на сегодняшний вечер.
Наспех облизав ложку, по-воровски оглядываясь по сторонам - не видит ли кто из взрослых - девочка тихонечко ушла из кухни и юркнула в зал. В углу, рядом с телевизором, на табурете стоял большой эмалированный таз с сахарной пирамидой. Чувствуя себя археологом, Вика с трепетом погрузила ложку в белое величие и аккуратно расковыряла лаз в сердце пирамиды, откуда сладко пахнуло лесными щедротами.
Медленно, стараясь не оставить красный след от сока на белых сахарных боках, Вика с наслаждением вкушала сладкую ягоду, отгоняя мысль про "по шее получишь". Налакомившись, Вика аккуратно присыпала сахаром следы преступления. Возвращаться к невкусному супу жуть как не хотелось. Хулиганить, так по полной! И суп отправился в миску дворового пса Трезора.
До вечера девочка еще несколько раз подходила к заветному тазу и ела сладкую ягоду. Беда пришла откуда не ждали. "Ты что это делаешь?" - над ухом девочки раздался строгий бабушкин голос. Вика от испуга резко отдернула руку с ложкой и сахарная пирамида предательски обрушилась на остатки клубники. Бабушка охнула, у Вики задрожали губы. Повисла зловещая тишина, лишь сытый Трезор звонко лаял во дворе, приглашая поиграть с ним.
"Будем сами варить варенье!" - воскликнула бабушка и потащила тяжелый таз на плиту. "Водички добавим, ничего, мать не заметит, только не плачь - ворковала бабушка и тут же грозно добавляла - но ты так больше не делай!". Вика кивала головой, глотая слезы от обиды за свое дурное поведение, вилась у ног бабушки и всячески пыталась помочь.
Через час настало время пенки и добрая бабушка, заварив вкусный чай с мелиссой, поставила блюдце с розовыми сладкими пенками перед Викой. Вскоре пришла мама с работы и очень обрадовалась тому, что варенье почти готово и тоже села пить чай. "А почему у вас обеих такие хитрые глаза?" - спросила мама. Внучка с бабушкой переглянулись и только рассмеялись - "смешинка в рот попала". Засмеялась и мама.
Желая быть хорошей девочкой, Вика после чая помыла посуду, побежала с мамой поливать огород, а перед сном, заткнув нос, послушно выпила стакан ненавистного парного молока. И снилось ей клубничное поле, и во сне девочка шептала: "Две в ведро, одну в рот".
