2.
Кадры решают всё
Согласно Докладу № 1 (INSAG-1) для МАГАТЭ:
«Основным мотивом поведения персонала было стремление быстрее закончить испытания. Нарушение установленного порядка при подготовке и проведении испытаний, нарушение самой программы испытаний, небрежность в управлении реакторной установкой свидетельствуют о недостаточном понимании персоналом особенностей протекания технологических процессов в ядерном реакторе и о потере им чувства опасности…
Таким образом, первопричиной аварии явилось крайне маловероятное сочетание нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока».
Как считает Г. Медведев, атомщик-профессионал, который участвовал в строительстве ЧАЭС в должности заместителя главного инженера станции, смена Юрия Трегуба, которая в 24.00 25.04.1986 сдала смену Александру Акимову, была более опытной и вряд ли допустила аварию. Начальник смены блока Александр Акимов никогда не работал СИУРом (СИУР — старший инженер управления реактором). СИУР Топтунов Л.Ф.: 26 лет, стаж работы СИУРом — 8 месяцев.
По свидетельству Главного инженера ЧАЭС Фомина, «СИУР Топтунов был не очень опытен, не имел навыков работы в переходных режимах», Акимов «был неопытным, молодым специалистом». Некоторые специалисты считают, что при переносе испытаний смену надо было усилить, но парадоксальным образом это сделано не было. Только опытный физик Ю. Трегуб (начальник смены блока), работавший в предыдущую смену, решил остаться и посмотреть эксперимент.
Как считает академик А. Александров, передача станции (и ряда других АЭС) из Минсредмаша, полувоенного, но образцового ведомства, курировавшего значительную часть АЭС, была первой ошибкой, приведшей к аварии. В Минсредмаше «…были профессионалы и по-военному дисциплинированные люди, чётко соблюдающие инструкции…». По мнению Г. Медведева, центральный аппарат Минэнерго СССР не имел достаточного опыта в атомной специфике. В. Комаров также критически высказывается о Минэнерго.
По свидетельству Г. Медведева: «…Фомин, электрик по опыту работы и образованию, был выдвинут на Чернобыльскую атомную станцию с Запорожской ГРЭС (тепловая станция), до которой работал в Полтавских энергосетях… Минэнерго СССР не поддерживало кандидатуру Фомина. На эту должность предлагали В. К. Бронникова, опытного реакторщика. Но Бронникова не утвердили в Киеве… Фомин — жесткий, требовательный руководитель. Хотим его. И Москва уступила. Кандидатуру Фомина согласовали с отделом ЦК КПСС, и дело было решено. Цена этой уступки известна…»
«Брюханов был совсем молодой — тридцати шести лет от роду. По профессии и опыту работы он турбинист… Выдвинулся на Славянской ГРЭС (угольной станции), где хорошо проявил себя на пуске блока… инженер он хороший … но вот беда — не атомщик. А это, … как показал Чернобыль, самое главное. На атомной станции надо быть прежде всего профессионалом-атомщиком… Курирующий Славянскую ГРЭС замминистра из Минэнерго Украинской ССР заметил Брюханова и выдвинул его кандидатуру на Чернобыль…»
Предыдущие испытания 1985 года проводились [xxii] на энергоблоке № 3 ЧАЭС под руководством профессионального физика, заместителя главного инженера по науке Н. В. Карпана. Они были якобы (!) успешны, но зарегистрировать результаты испытаний не удалось. Остается неясным, почему этот эксперимент вдруг был перепоручен А. Дятлову, бывшим далеко не идеальной фигурой? Как сказал сам Н. Карпан: «…я все время пытаюсь понять, почему эксперимент по выбегу ТГ проводился только на ЧАЭС? И почему только на блоках, которыми руководил Дятлов, отличавшийся КРАЙНЕ резким отношением к любому постороннему вмешательству в его хозяйство?» Из материалов суда следовало, что программу испытаний нужно было согласовать и с Н. Карпаном, но этого сделано не было.
Григорий Медведев в 1973 году проводил собеседование с А. Дятловым и был против его приема на работу в реакторный цех, но его спасла непонятная протекция директора ЧАЭС В. Брюханова: «По анкете значилось, что работал он заведующим физлабораторией на одном из предприятий Дальнего Востока, где … занимался небольшими корабельными атомными установками… На АЭС никогда не работал. Тепловых схем станции и уран-графитовых реакторов не знает… Слушать его было нелегко, характер в нем ощущался тяжелый.
Я доложил Брюханову, что принимать Дятлова на должность начальника реакторного цеха нельзя. Управлять операторами ему будет трудно не только в силу черт характера (искусством общения он явно не владел), но и по опыту предшествующей работы: чистый физик, атомной технологии не знает.
Брюханов …сказал, что подумает. Через день вышел приказ о назначении Дятлова заместителем начальника реакторного цеха … Прогноз относительно Дятлова подтвердился: неповоротлив, тугодум, тяжел и конфликтен с людьми…
После моего отъезда Брюханов стал двигать Дятлова, он стал начальником реакторного цеха, а затем и заместителем главного инженера по эксплуатации второй очереди атомной станции».
Как пишет Б. И. Горбачев: «Чернобыльская АЭС была единственной АЭС, на которой ни директор, ни главный инженер вообще не были специалистами-атомщиками… Естественно, такое руководство и сотрудников подбирало «под себя» … На ЧАЭС в те времена процветала семейственность и зажим всякой критики административными методами. Об этом… много писала журналист Л. Ковалевская».
Так почему же эксперимент стали проводить именно там (см. вопрос Н. Карпана)? Потому что там руководство не понимало риски этого эксперимента и не задавало лишних вопросов? Напротив, мы знаем, что заместителю директора по науке Курской АЭС, профессиональному атомщику, хватило компетенции отказать в проведении аналогичного эксперимента (см. ниже).
Приведем определение судом действий персонала: «Ответственный за испытания Дятлов проведение эксперимента поручил малоопытному СИУРу Топтунову и начальнику смены блока Акимову. Начальник смены станции (НСС) Рогожкин контроля за проведением испытаний не осуществлял… не проконтролировал готовность персонала к испытаниям; не осуществлял контроля… во-время … проведения. Неоднократные отсрочки намечаемых испытаний привели к спешке в работе персонала и проведению испытаний в ночное время… подсудимый Дятлов, … непосредственный руководитель испытаний, … обязан был ознакомить персонал, занятый на испытаниях, с рабочей программой испытаний и графиком работ, но должным образом этого не сделал и не определил конкретный порядок действий персонала. Испытания под его руководством проводились наспех, в присутствии ненужных работников предыдущих смен».
Программа РБМК: вызов судьбе?
Почему погиб «Титаник»? В нем был вызов Судьбе (конструктор корабля сказал, что он непотопляем), и она ответила ему Роком. Удивительно, но подобный вызов был и у создателей РБМК. В СССР были сверх масштабных планов строительства таких блоков, и по словам академика А. Александрова, РБМК был «настолько безопасен, что его можно разместить даже на Красной площади». По мнению В.Комарова: «Истоки аварии были заложены, когда Академию наук возглавил А. Александров. Именно тогда, вопреки правде и нравственности, была развернута пропаганда РБМК на АЭС как объектов совершенно безопасных. Среди работников атомных станций и молодых инженеров сложилось убеждение, что авария невозможна в принципе».
Героизм сотрудников ЧАЭС
Вместе с тем, персонал станции и пожарные, прибывшие на тушение пожара (большинство из них погибло), проявили беспримерный героизм. В момент аварии на станции был сплошной ад. Люди встретили это с предельным героизмом — никто не покинул своих рабочих мест.
Сотрудники среднего звена станции не несут ответственности за аварию. Тот же Александр Акимов, умерший в больнице в мае 1986 и говоривший: «Я все делал правильно. Не понимаю, почему так произошло», и другие сотрудники как могли противились нарушению регламентов ядерной безопасности АЭС, но они надеялись на удачу, боялись и не могли ослушаться своего руководства.
Конец первой части