На самой окраине маленькой деревни, затерявшейся в лугах и рощицах так, что без навигатора и не найдешь, стоял небольшой аккуратный кирпичный дом. Два этажа и мансарда. Дом располагался в центре довольно просторного квадратного участка. Посреди беспорядочно растущих старых яблонь, увитая виноградом и плющом, порядком вросшая в землю, красовалась старая беседка. Лампа, подвешенная над столом, освещала внутреннее пространство строения, отчего со стороны казалось, что меж старых деревьев стоит забытый каким-то великаном, гигантский плетеный фонарь. Вокруг круглого стола – несколько разномастных деревянных стульев. В единственном плетеном кресле сидел Лерт, хозяин усадьбы, уставившись в белоснежный экран ноутбука. Вместе со сгущающейся темнотой нарастали крики, стрекот, щелканье ночных обитателей местной фауны. Громче всех звучал нестройный хор лягушек с ближнего болотца.
Лерт прислушался к лягушачьим песням, вздохнул и долил вина в бокал. Отставил полупустую бутылку подальше от себя и оглянулся на шлепающий звук:
— О! Привет, подруга,— обратился он к крупной лягушке, появившейся у входа в беседку,— заходи, поболтаем.
Лягушка, а если уж быть точным, жаба обыкновенная, смотрела не мигая , взглядом, который казался Лерту грустным. Время от времени она молниеносно выбрасывала длинный тонкий язык и очередной комар исчезал в ее пасти.
Лягушка появлялась каждую ночь, когда Лерт засиживался в саду в попытке форсировать работу над романом. Но дело не сдвинулось с места ни на строчку за последний месяц.
Лерт протянул руку и погладил гостью указательным пальцем. На ощупь она оказалась приятнее, чем на взгляд. Прохладная бугристая кожа покрыта затейливыми шишками и пятнами. Немигающий взгляд и опущенные уголки рта делали выражение мордочки сочувственно внимающим.
Лерт подхватил гостью рукой и посадил на стул, стоящий рядом.
– Одна ты меня понимаешь,– отхлебнув вина, сказал он лягушке, – вот, опять сижу с пустой головой. Не пишется. Знаешь, когда выбирали дом, так хотелось уединения, чтоб никто не отвлекал... Ну и вот – уже месяц никого кроме жены не видел. Вроде бы: пиши – не хочу! Я и не хочу,–тяжело вздохнул Лерт и опустошил бокал.– А ведь у меня контракт, сроки. Ты бы знала, как я за этот контракт боролся! Как лев! А потом что-то пошло не так. Вот это,– повел он руками, показывая на дом, сад, беседку,– мой аванс. И живу я теперь на деньги жены,– Лерт налил бокал доверху и шепотом добавил,– она мне изменяет. И я даже не знаю, что обиднее – жить на деньги жены или быть рогоносцем. А, какая разница, у меня и то и это!
Лягушка послушно и неподвижно сидела на стуле напротив писателя, грустно глядя ему прямо в глаза и только изредка выбрасывала свой длинный язычок, ловя очередного комара.
– Рассказать тебе, что я чувствую? – уже заплетающимся языком, продолжал Лерт,– А чувствую я себя как на болоте. Всё остановилось, погасло, зарастает ряской. Как ты хорошо умеешь слушать, однако! Не перебиваешь, смотришь внимательно...а, это ты на комара... Ну, все равно молодец, дай я тебя расцелую!
Покачнувшись, писатель неловко взял лягушку двумя руками и поднеся к губам громко чмокнул куда-то в затылок... В глазах Лерта резко помутнело, запрыгали расплывчатые огоньки. Окончательно теряя равновесие, он наугад посадил лягушонку обратно на стул и вцепился в ручки своего кресла. Мелькнула паническая мысль:
– Она ядовитая!
Туман в глазах и хмель в голове рассеялись одновременно.
На стуле, напротив писателя сидела круглолицая красавица. Блестящие, с зеленоватым отливом волосы струились по смуглым плечам. Облегающее платье из тонкой буро-зеленой кожи подчеркивало все изгибы идеального тела. Светло-карие, золотистые глаза смотрели на писателя спокойно, без жалости и без одобрения. Девушка бережно держала что-то в ладошках, сложив их лодочкой на коленях.
– Ат... Эт... Она была ядовитая,– произнес наконец ошеломленный писатель,– это галлюцинация.
– Я не ядовитая. Меня зовут Мойри,– равнодушно откликнулась красавица.
Следующая>>>
Другие истории здесь НАВИГАТОР канала
