А. Я. Лисичкин, «Русские двести лет назад, или Очень старая история». Рецензия литературного критика Антона Осанова

Из фотоматериалов для продвижения, натюрморт по мотивам книжки. :]

Из команды «Ридеро» прислали чрезвычайно благосклонную рецензию от Антона Осанова (которая означает, что меня берут в "Список литературы" «Ридеро», а это для абсолютно неизвестного автора единственной книжки - просто обалдеть ваще, ущипните меня, аааа!). Велели разместить в соцсетях, что я делаю с огромным удовольствием.

А. Я. Лисичкин, «Русские двести лет назад, или Очень старая история».

Рецензия литературного критика Антона Осанова

Здесь с ходу прекрасно всё — и авторский псевдоним, и оформление книги, которую хвастовства ради можно «забывать» на рабочем столике, дескать, ах да, вот что читаю-с, и необычайно смелый сюжет — отставшие солдаты Наполеона и отставшие сразу от всего русские. Ну, такие, какие мы были лет двести назад. И всегда, к счастью, были.

Роман описывает отступление кучки солдат Великой армии, а точнее говоря, — всякого понашукавшего сброда, который то ли пытается выжить, то ли ищет страну Кокань. Уж она-то точно должна быть где-то здесь, у нас, в краю истинных бедняков. Но, «подразнив читателей рассказов о бравых вояках», роман переходит к неспешной истории четы Голубицыных, их домашних и соседей, также разорённых Наполеоном-антихристом. И вот, понацепив «масленичные личины», собравшись в ватагу то ли лесных чертей, то ли истинных патриотов, навалился странный русский народ на французов, навалился… и кое-что у них перенял. А также отдал своё.

Это классичный, умный, знающий роман, написанный прекрасным языком, в котором витает дух эпохи начала ХIХ века, но нет горклого привкуса стилизации. Это проза с античным кивком и одновременно с умным народным смешком, когда заезжему французскому врачу с почётом преподносится гриб-трутовик, напоминающий лекаря в профиль. Всё очень сытно, плотно, точно, наглядно и ново, ново о старом. Хотя не о старом, конечно, а (ничуточки не высокопарно!) о вечном.

Цитировать можно целыми кусками, кусищами даже. Вот, например, великая ода канаве:

"О русская канава, сколько воинов со всех сторон света, включая нашу собственную, нашли в тебе свой последний печальный приют!"

Или вот, чтобы был ясен уровень авторского проникновения:

"Просим простить нас великодушно за то, что, взявшись рассказывать историю людей, находившихся тогда ближе всего к земле, в погоне за краткостью лепим мы на этих страницах кормильцев наших и поильцев в единый ком наподобие хора в античной трагедии, даже не всех называя по именам. Так-то у нас что ни мужик — то повесть, что ни баба — то житие."

Роман подкупает верной фигурой рассказчика, что позволяет не только выдержать необходимые расстояния, но и сблизить с эпохой, подать её как что-то давно знакомое, лермонтовское и толстовское, но в новой, современной оптике, лишённой как паркетной восторженности, так и постмодернистской иронии. Напротив, это горький и потому честный, в чём-то даже весёлый роман. В нём есть тот уровень понимания, который выше как лапотного восторга, так и заискивающего перед Европой охаивания. Поганки не собирались. Ложное удалось проскочить. Зато получилось создать ценное, наше, своё. Русское, ё-моё. Во многом благодаря фигуре рассказчика, который справедливо обещает особо не «французить», из-за чего часто и точно «русит»:

"Все существо ваше рвется дать, напитать и обогреть, а нищета не позволяет."

«Русские двести лет назад» это не батальный роман, который мог бы по праву восславить предков, а, скорее, сюжет на осколках великих событий. Суть текста в том, что «побеждённые были под стать победителям», что никто не велик, что встретились бедные русские и разбитые французы и обменялись своими горестями, чем и приумножили что-то понадёжнее славы. Это картография пограничья, отдалённого эха войны, того запутанного пересечения, из которого можно много понять обо всём.

Всё так хорошо, что не хочется, чтобы загадочный А. Я. Лисичкин довольствовался парой-тройкой отзывов с редкой, но искренней похвальбой. Это проза высокого уровня. Она должна быть замечена. О ней нужно сказать. Пусть для начала и во всё ещё калужской глуши. Потом и до Москвы дойдём, а там уж, чем казак не шутит, можно вновь взять Париж.

Ну, тамошнюю книжную ярмарку. А вы что подумали?

Роман будет интересно прочитать как тем, кто помнит бахвалистые приключения бригадира Жерара, так и тем, кто задумывается о том, кем мы были двести лет назад и кем будем после.

Поразительное, в общем-то, сочетание.

На века.

P.S. Этот пост - часть проекта по продвижению исторического романа "Русские двести лет назад, или Очень старая история".

ЧИТАТЬ В СВОБОДНОМ ДОСТУПЕ НА AUTHOR.TODAY
ПРОЙТИ НА СТРАНИЦУ КНИГИ В РИДЕРО И КУПИТЬ ТАМ (Литрес, Озон, Amazon, Wildberries)
КУПИТЬ НА ЛИТМАРКЕТ.РУ, ДЕШЕВЛЕ