Семен так и уснул на диване в гостиной, пьяный и меланхоличный. Весь его план катился в тартарары, и роль бесстрашного и дерзкого Ромео была окончательно профукана. Можно спорить с чем угодно – с чувствами женщины, с наличием у нее мужчины, с ее неуверенностью или недоверием, со всем этим можно спорить, кроме….одного – с фактами, автором которых явился ты сам. Когда Лея пояснила Семену, что все было закончено для нее еще тогда, когда он отказался подвозить ее на своей машине, у него внутри все оборвалось. Он очень хорошо понимал, что Лея – умная женщина, что те выводы, которые она сделала благодаря своей логике, никто и ничто не может перечеркнуть. Он так же помнил, как недооценил Лею и ее к нему расположение. Он все думал, что как-нибудь потом, как-нибудь в более удобный, более комфортный для него момент, когда-то, когда он будет готов к поступкам, а не к легкому флирту на уровне офисных интриг. Семен точно не знал, когда будет готов. И вот по сему ….Лея сама решила, готов Семен или пойдет он лесом. В какой-то момент этот флирт стал «плохо пахнуть», как будто перезревший виноград – прокис. И дальнейшие стреляния глазками и хватания друг друга за руки становились жалким глупым театром двух шизофреников. В этом театре Лея участвовала уйму раз, но с Семеном переходить на этот уровень не хотелось. Внутри нее все было гораздо серьезнее к нему, чем он мог себе представить. Ей не хотелось пересластить эти чувства, она пыталась сохранить это таинство, лучше выдержать паузу и дождаться достойного продолжения, чем утопить это зыбкое нежное чувство в лужи вульгарных пируэтов.
«Как бы теперь все это закончить?» - Последняя мысль Семена была прежде, чем он забылся некрепким сном на диване. Ему стало ясно, что пора бы и валить отсюда, но как? Он понял, что окончательно проиграл, что здесь ему и, правда, не рады, даже Лея, так что смысла продолжать просто нет. И все. В тот момент, когда Лея сказала ему «Да», подразумевая, что он ей был небезразличен, мир Семена окончательно рухнул. Он также понимал, что нет смысла продолжать диалог. Он услышал ответ, отвернулся от Леи и вышел. Но, вероятно, вы решили, что он вышел, чтобы пострадать и сброситься с обрыва, умерев в расстроенных чувствах от холодного отвержения? Нет, конечно, ведь это Семен! Он сходил на террасу, взял начатую бутылку вина, которая уже стала для него как верный боевой товарищ, не потерявшийся спустя кучу боев и стычек, вернулся в дом, снова сел на диван и… принялся пить, чтобы забыться. И по мере того, как он пьянел, мысли его становились все более жалкими и примитивными, куда-то далеко уходила боль от осознания потери, медленно растворялся призрак Леи, желанной загадочной манящей соблазнительной женщины, ради которой он поперся на Тамань, как последний дурак. Он вдруг стал понимать, что все давным-давно закончилось, что ничего и не было последний год между ним и Леей. Что все пришло к своему логическому завершению еще тогда, когда действительно он отказался подвозить ее. Однако, ему не хватило смелости признать этот факт, а Лее хватило мудрости оборвать все связи и поставить точку. Это было достойным финалом, а дальше….? Все очень просто. У Леи началась яркая интересная романтичная пора с Егором, любовь, отношения, важные шаги и серьезные решения, а потом и семья….А вот у Семена ничего не началось, все это время в его жизни царили хаос и пустота, а последнее, что он чувствовал – была Лея и весь этот прекрасный теплый период, где они жаждали встречи друг с другом, где он был нужен….И потому ему вдруг стало казаться, что Лея – любовь. Лишь потому что его жизнь после нее была пустой и серой. Вновь и вновь он возвращался в своих воспоминаниях к ней, совершенно не осознавая, что это он не принял нужное решение и не предпринял никаких шагов на сближение, это он закончил ту самую теплую и добрую пору светлых чувств, но….забыл об этом, попав в ловушку рутины жизни.
Лея наблюдала за тем, как пьет Семен, как глаза его хмелеют, а руки слабнут. Она молчала. Она ждала, когда же он, наконец, угомониться, и можно будет уйти из дома, чтобы пройтись по вечерней набережной. И вот когда Семен, наконец, уронил пустую бутылку из-под вина на пол и откинулся на диван, тихо захрапев, Лея накинула на плечи рубашку Егора и покинула дом. Она вдыхала аромат туалетной воды, которой пахло от рубашки мужа, ей стало вдруг так радостно на душе, что она – жена. Что она живет эту жизнь и проживает это счастье, это ответственную, важную, интересную сложную роль проживает ее всем сердцем, отдаваясь сполна этому процессу, впитывая в себя новые знания, навыки, мудрость… Она ощутила только теперь, что она – женщина. Это была ее сокровенная мечта – быть женщиной. Настоящей. Той, о которой пишут, о которой поют, от которых теряют голову, сходят с ума, кому признаются в пылких чувствах…Той, которая вдохновляет себя и все вокруг одним лишь своим присутствием. Она всегда чувствовала себя дочкой, сестренкой, девчонкой, девчушкой, младшей, но ей так хотелось играть другую роль – серьезную, важную, быть той, от которой зависит что-то, которая может сама выбирать свой путь, которая сама решает ошибиться ей сейчас или нет, в итоге выбирая «нет», но не от страха, что накажут, а от внутренней мудрости, от стержня…. И непонятно, что стало началом этого чувства внутри, к которому она так долго шла, пока что понимание истока было туманным для нее, одно лишь она знала точно – это теперь навсегда с ней. Она научилась быть женщиной. С того момента, как они поженились с Егором, Лее ужасно не хватало общения и контакта с мамой. Они всегда были дружны, всегда делились друг с другом самыми сокровенными мыслями и тайнами, и вот когда Лея осталась один на один с собой, стало невыносимо трудно. Больше нельзя было побежать и пожаловаться маме, рассказать о своей боли, о том, что не получается, о том, кто и как ей нагрубил, как посмотрел….И Лее приходилось вынашивать все это в себе, а по итогу это кончалось приступами гнева и ярости. И она понимала, что не справляется с новой ролью. Она как-то прочитала, что каждый должен уметь быть себе матерью. Она всем сердцем желала этого, но никак не могла это ощутить. Каждый раз, ссорясь с Егором и натыкаясь на стену его холода и отстранения она ужасно страдала и пугалась. А он чувствовал и «шантажировал». И кто знает, сколько бы длилась эта игра, если бы не сумасбродный Семен, который разбудил в Лее то самое, что притягивало всех вокруг всю ее сознательную жизнь – ее ощущение себя. Ее истинное отношение к себе. Лея любила себя, безусловно и сильно, но иногда переставала. Скорее даже не переставала, а начинала любить кого-то еще больше. Например, мужа. И вот теперь, когда Семен открыл в ней снова ее же саму, она вернулась на свои исходные, прекратив шантаж мужа. Больше она не боялась его холода. Ведь теперь она знала, что в случае чего теряет не только она, он теряет не меньше. И от этой мысли все становилось на свои места и внутри появлялся порядок. Будто как раньше…Когда поговоришь с мамой, будто мама его навела там в душе….этот порядок… Лея наконец ощутила себя мамой. Своими руками, вытаскивая себя из страхов и эмоций.
Теперь ей захотелось дышать полной грудью, чувствуя себя, наконец, достойной этой самой роли – жены. Все кончено. Не нужен ей больше воображаемый призрак Семена, чтобы спасаться от конфликтов с мужем. Она вспомнила, кто она и какая она, теперь она знала, что более не потеряет себя в отношениях с мужем. Ей хотелось летать, внутри будто распускались цветы, все клокотало и будто прыгало от легкости и счастья бытия. Она проехалась на автобусе и вышла через пару остановок, чтобы пройтись по центральной набережной, где царил вечный праздник - огоньки, фонари, мороженное и музыканты. Лея завязала узлом полы рубашки на талии, завернула повыше рукава, распустила волосы и шла навстречу теплому бризу, дующему с моря….Ей захотелось мороженного, того самого, которое она всегда находила в любом ларьке, мороженное со вкусом жвачки. Искать долго не пришлось, в первом же ларьке ей наскребли пару шариков в вафельный рожок и торжественно вручили! Лея выбрала самую близкую к воде скамейку, закинула ногу на ногу и…Закрыв глаза поднесла мороженное ко рту, застыв в моменте предвкушения….Мечтательно откусила кусок мороженного и….поморщилась от резкого химического вкуса и запаха, которые ударили в нос и заполнили собой все пространство. «Фу, гадость какая, что это с мороженным? Неужто испорченное? Но как такое может быть??» Она не поверила себе и кусала еще и еще, но всякий раз мороженное било в нос невыносимым химическим запахом и таким же противным неестественным вкусом. Лея грустно посмотрела на мороженное, потом на урну… И в общем распрощалась с желанным рожком. Она все еще думала, что мороженное просто плохое, старое, некачественное, видимо здесь в поселке не сильно парятся за качество, вот и «набадяжили». Ничего не оставалось, кроме как наблюдать за морем и слушать музыку уличных артистов. Но несмотря ни на что, Лея была счастлива, внутри было тихо и безмятежно, она больше никуда не бежала и не тропилась…
Егор уехал из дома, оставив жену с пылким любовником наедине. Опрометчиво – скажете вы, да, более того, я считаю глупо, но, тем не менее, таков был выбор Егора. Егор хотел сбежать. Лучшее средство решения любой проблемы – бежать. Если бежать долго и далеко, проблема все равно не исчезнет, не решится, но ее концентрация снизится в силу того, что ты отдалишься на некоторое время от нее. Так всегда и поступал Егор. Он никогда не решал проблем, он от них уходил, уворачивался, избегал, да и в самом крайнем случае сбегал. Метафорично, конечно. И вот он, раздавленный и уверенный, что бой проигран, хотя, как можно было выиграть бой, если ты в нем и не участвовал? Намылить сопли Семену наедине где-то в закрытом кабинете в порыве злости – поступок. Но не тот, который называется победа. Это скорее потеря контроля или гнев, неважно, как это называется, важно то, что результат от таких единичных размахиваний руками, получается нулевой и быстрорастворимый, как кофе «три в одном». И вот Егор просто сдался при виде врага, свалился на спину лапками вверх и притворился мертвым. Решив, что если уж судьба, то Лея разрулит. Прекрасно, не правда ли?
Егор сел в машину, дал газу и рванул в аэропорт. Его раздирали самые разные чувства, от гнева и злости, до отчаяния и неимоверно глубоко ощущения никчемности, осознания своей жалкости. Пришел какой-то там Семен и отобрал его счастье, его спокойствие, его Лею. А он даже не смог этому противостоять. Все, что он смог – противолежать. Только так – полным гневным бездействием и наблюдением он будто бы выражал свое несогласие.
Все ужасно бесило. В детстве мама приходила на площадку и хорошенько отчитывала забияку, уводя Егорку за рученьку домой, а еще приговаривала «ты не дружи с ним, сынок, он плохой, обижает тебя, ты лучше найди тех, кто тебя не обижает». Ну и установочка, да? Спасибо, мама. Никто не сказал Егору в детстве, что если че, лупи в нос. Защищай и отстаивай свою честь. Нет. Это Егор понял гораздо позже, но было поздно, он уже сформировался. Более того, на любой конфликт у него была одна реакция теперь – ступор. Потому что «хорошие мальчики не дерутся, не обзываются, да еще раз я услышу, как ты обзываешься или задираешься с кем-то, я тебе….!!!!» И из этого всего вырос мужик, боящийся конфликтов на уровне подсознания.
На полпути в аэропорт он увидел на обочине деда, который «голосовал» прямо на дороге, почти что в сумерках. Егор был жалостливым, остановился, не бросать же старика посреди ночи где-то посреди пустынной трасы.
Старик, оказалось, тоже едет в аэропорт. Интеллигентный, седой, аккуратно причесанный, с кожаным дипломатом. Разговорились, выяснилось, что мужчина раньше работал учителем музыки в младших классах. Добродушный был и общительный. Он внимательно разглядывал Егора, внутри у него что-то сжалось, он видел Егора не как все видят его, а как он привык видеть своих бывших учеников – возмужавших, но все же детишками. Он видел это в их глазах, ведь наши внутренние дети никуда не деваются, надо лишь суметь разглядеть их. И Арсен Борисович – сын армянки мамы и еврея отца – а ныне учитель музыки на пенсии, разглядел в Егоре маленького затюканного и всего на свете боящегося малыша. Понял сразу, что что-то неладное творится с его попутчиком. Арсен Борисович всегда был неравнодушен к людям, сердце его было мягким и отзывчивым. Он предположил в своих мыслях, что у Егора, наверняка, не было отца… Потому парень вырос неуверенный, не знающий совершенно, как это – решать конфликтные вопросы?
- А вы куда улетаете? – Осторожно и ласково начал разговор старик. Зашел издалека, чтобы не спугнуть, видел, что парень закрыт.
- Домой. – Оборвал коротко и однозначно Егор. Не желал он никому ничего рассказывать. Никогда не любил делиться с другими ничем личным, а уж тем более своими слабостями.
- К детишкам, к жене? Соскучились, видать? Выглядите вы неладно, честно сказать. Вы простите меня старика бесцеремонного, но я-то все вижу….и молчать не умею. – Он как-то тепло усмехнулся, ласково.
- Ну да-да… К жене. – С сарказмом ответил Егор, помолчал, а после добавил еще более злобно - От жены.
- Как так?? Зачем от жены, да еще и в ночь?? Вы что, с ума сошли??? – Неподдельно удивился учитель музыки.
- Слушайте, у моей жены все более чем прекрасно. Я ей не нужен. – У Егора так накипело, что он даже передумал молчать. Накипело за последние лет тридцать с хвостиком.
- А кто же тогда ей нужен, если не вы?
- Герой-любовник Семен.
- Таааак…. Мы подбираемся к самому интересному… И чем же этот Семен важнее мужа, настолько важнее, что муж сам жену свою ему и оставил. Как вещь, за ненадобностью.
- Это не так!!! – Егору вдруг показалось, что он снова маленький мальчик, который знает истину, но никак не может доказать ее существование. Он вдруг понял, что внутри него пустота, нет никакой опоры или стержня. Этой опорой всегда была мама и ее критика или ее запреты и угрозы. А сейчас там внутри больше нет мамы, но и фундамента тоже нет.
- А как же тогда? – Старик артистично прикидывался дураком, на голову которого вдруг свалился туман и морок. – Жену разве оставляет с соперником тот, кто любит свою жену, тот, кому она нужна? Не думаю… Значит, не ту ты женщину выбрал, раз дождался удобного случая и в кусты… Мужичишка ты так себе, но и она видать, бабенка не первосорт…Раз не вдохновила…. – Старик пожал плечами, скривил губы в смешной гримасе и вздохнул. Обреченно. Как можно более драматично.
- Да нет же!!! Что вы заладили…. Бабенка, не вдохновила….Вот я да, я не мужик, значит, но она не такая, она….Лучшая…. Она прекрасная….
- Ну!!!! – Чуть ли ни во всю глотку заорал старик, тряся над самым носом Егора билетом – Так ежели она прекрасная, то она достойна такого же отношения к ней, а не как к выброшенной тряпке!!! Ну??? Додумал?
- Ну…. – Неуверенно тянул Егор, но начинал понимать, к чему клонит дед. Впервые в жизни он кого-то слушал и кому-то открывался…
- А ты думал мужиками рождаются??? Э….Нет сынок. Рождаются людьми, а становится мужиком или нет – это уже выбор. И это не случайное стечение обстоятельств, а осознанный выбор, подтвержденный реальными поступками. Ты вот этот билет должен не себе купить, а тому падле, а потом взять его за шиворот и вон из дома ко всем чертям. Пусть летит… Далеко. И так его отправить, чтобы помнил, куда свой нос грязный совать больше нельзя. Вот так становится мужчина мужчиной. А то, что ты сейчас делаешь – сбегаешь – ты так навсегда пацаном сопливым останешься для нее, но в первую очередь для себя. Тебе жить с этим, сынок. Ну… Да ладно… Чего я заладил…Дело твое.
- Нет-нет….Вы же правы….. Вы правы!!! – У Егора глаза стали большими и счастливыми, он так долго искал ответ, как же все те, кто находились вокруг него, стали такими вот властными, принимающими решения, ответственными, как? Как они побороли детские сценарии и страхи, став открыто выражать свое несогласие или даже вышвыривать кого-то из своей жизни? Он даже думал пойти к психологу, особенно последнее время, замечая, что Лея недовольна им, что обижается часто, что все время просит чего-то, при том это что-то одно, но оно такое важное и фундаментальное для нее, а теперь он понял, что и для него – стать взрослым, наконец. Полюбить, потерять девственность, жениться – все это не делает нас взрослыми, это лишь имитация взрослости. Настоящая же взрослость приходит тогда, когда ты делаешь свой выбор, не боишься озвучить его, а так же выставить свои требования в соответствии со своим выбором. Вот что есть – зрелость.
Уже когда Арсен Борисович выходил из машины, наклонившись в последний раз, спросил:
- Без отца рос?
- Да… - Тихо ответил Егор, вспоминая, как однажды ушел отец и больше не вернулся.
- Так вот – плюнь, не повод это оставаться мальчишкой, плевать, что кто-то оставил тебя, предал, не воспитал в тебе должное для мужика, это был его выбор, но он не должен влиять на тебя. У тебя есть все, чтобы быть мужиком, стань сам себе отцом, тогда все и наладится. Вот все эти модные психологи про детские травмы нам внушают, что от них, видите ли, зависит весь твой характер и вся твоя жизнь – чепуха! Может быть, в юности там… Но оправдывать свои неудачи своим детством и родителями – сущий бред, и пользуются им те, кто не готов взрослеть и брать на себя ответственность. А ты парень умный, так что давай… Отец! – Символично закончил свой исцеляющий монолог учитель музыки и растворился в сумерках, подсвеченных огнями аэропорта. Егор как-то встрепенулся при этом слове «отец», но не придал этому значения.
Обратно уже Егор летел домой на скорости 150 километров в час, а душу его грел билет, купленный ненавистному и назойливому Семену. Теперь он был полон уверенности, знал, что наконец-то сейчас он начнет жить по-новому, воспитывая сам в себе тот самый стержень…
Егор мчался так быстро, потому что боялся растерять свой гнев, который должен был очень бы помочь ему не побояться вышвырнуть Семена из дома. Лишь одно маленькое сомнение гложило его, реакция Леи. Он представил все варианты из возможных, но решил, что пока они все еще являются законными супругами, он вправе останавливать жену и что-то запрещать ей, он решил, что остановит Лею, даже если она вдруг станет склоняться к тому, что любит другого. Егор – муж, она обязана быть его женой и любить его. И это было его личное решение. И ему стало все равно, кто и как оценит эти мысли и поступки. Ему больше не нужна была чья-то оценка и одобрение.
И пока Егор мчался домой, Лея наблюдала за движением волн со скамейки на набережной. Смеркалось, зажглись цветные огоньки вдоль забора по набережной, к ней подсел старик. От него как-то неприятно пахло, то ли сигаретами, то ли грязными вещами, эдакий бродячий музыкант.
- Мадмуазель! Позвольте присесть и составить вам интеллигентную компанию? – Невысокий старик сомнительного вида с торчащими во все стороны клочьями седых волос, сливающимися с такой же клочкообразной бородой, придвинулся к Лее на скамейке так, словно это была одна единственная скамейка на всем берегу. Лея поморщилась от резкого запаха сигарет и перегара, невольно отшатнувшись, но старалась не подавать виду. Она сдержанно улыбнулась, думая о том, что именно бродяги, бомжи, алкаши имеют высоколитературный лексикон, вот никто более!
- Скучаете, милейшая? От чего же вы одна? – И все эти тургеневские речи были приправлены таким пропитым ревущим голосом, что хоть стой, хоть падай. Трудно было сохранять серьезность, но она старалась:
- Собственно…Нет! Не скучаю! Наслаждаюсь морскими пейзажами. – Она улыбнулась нежно и по-доброму, все же за что гнобить старика?
- А я вот знаете…Задаюсь вопросом, но никто не может дать мне внятного ответа….И вот я шел…шел…Узрел вас еще издалека, мне кажется я нашел ту, которая ответит мне…! – Он улыбнулся и поднял вверх указательный палец, правда, несмотря на запах и голос, он был вполне милым!
- И что же за вопрос такой у вас сложный? – Между тем Лея ощущала, как ее начинает слегка потряхивать от запаха, исходившего от старика. При всем ее уважении и старании, она понимала, что вот-вот соскочит и убежит, или же….культурно блеванет прилюдно в кусты.
- По ваши глазам я понял, что вы…обладаете ответом…- А лучше бы он не тянул с философскими измышлениями, у Леи оставалось не так много времени, чтобы выдержать свой «порыв желудка»…
- И? – Сдавленно и чуть слышно продолжила Лея.
- Что есть жизнь? – Он уставился на нее так, словно она и правда знала ответ, словно она откуда-то прилетела, где-то выкопала ответ и вот….должна его воспроизвести.
- Прежде, чем я попытаюсь сказать что-то умное, ответьте тогда и вы на мой вопрос: как это вы разглядели по моим глазам, что я вдруг знаю ответ? – Приступ тошноты снова отступил, и она смогла разговаривать более раскованно и спокойно, перестав коситься на кусты сбоку.
- У вас в глазах…редкое сочетание боли и радости. Будто вы только что узнали смысл. И боль сменилась радостью. Более того вы не пытаетесь прикрыть боль маской, вы разрешаете ей быть, боль она прекрасна, но лишь тогда, когда ее не кутают в яркие цыганские побрякушки. У вас в глазах есть все, чтобы знать смысл.
- Что, если я скажу…Что я не знаю! – Она рассмеялась и пожала плечами.
- Вы соврете! – Он как-то грозно на нее посмотрел, и Лее захотелось закончить этот разговор. Потому она решила больше не тянуть, а скорее договорить.
- Ну…Тогда….Жизнь… Да вы уже сказали это за меня. Пусть тогда будет вот как: жизнь – сочетание боли и радости в едином моменте и умение видеть прекрасное в этих обеих ипостасях. – Волна тошноты подступила уже слишком близко, чтобы терпеть.
- Значит….Вы увидели….. – Старик очень некстати наклонился к Лее, обдав ее резким «амбре» из перегара и сигарет.
Она хотела ответить, но туман застелил глаза, неприятный запах скатализировал ситуацию и Лея резко наклонилась под скамейку в сторону кустов. Это было ужасно стыдно, но ничего поделать с этим она не могла. Ее нехило «вывернуло» почти наизнанку. Холодный пот проступил на лице и ладошках. Даже стало как-то зябко. Пока она очухивалась лицом вниз, она услышала пару возгласов прохожих, что-то вроде «алкашня» и «совсем совесть потеряли, свиньи»… И ее начал сотрясать смех. Это было максимально эпично. Бомж. Философия жизни. Красивая набережная. Утонченная Лея, блюющая в кусты. «Видел бы Егор» - подумала она и рассмеялась в голос. А когда она, наконец, очухалась и высунула лицо из-под скамейки, обнаружила, что старик смотрит на нее с огромной теплотой и добрейшей улыбкой, а она ожидала, что этот экземпляр ценителей эстетики начнет ее воспитывать и читать морали.
- Поздравляю вас, прекрасная барышня! – Он прям во весь рот ей улыбался. Лея еще не понимала, чему же так рад старик?
- С чем?
- Как с чем? С тем, что вы беременны! – Эти слова будто ударили молнией Лее по голове. Конечно, она была не на приеме у доктора, не держала в руках полоску с тестом, но…..тоже все поняла. Сразу и все.
Лея никогда не была особенно брезгливой, у нее и нюх всегда был слабым, ни к чему не испытывала отвращения и уж тем более к любимому кофе, который последние пару дней здесь просто не угождал ей своим каким-то противным вкусом. И тут вдруг запах бомжа вызвал рвоту? Пазл сошелся. Она вытаращила глаза на своего собеседника, почувствовав, как задыхается от волнения:
- Где здесь ближайшая аптека????? – Выпалила она, подскочив со скамейки, готовая бежать скорее за тестом. Нет, за двумя, а лучше за тремя, чтобы точно узнать.
- Да вон за углом, слева, видишь киоск? Дальше за ним аптека.
Она его даже не дослушала, сорвалась с места и помчалась, не помня себя от радости, покупать тесты.