«Культура – есть то лоно, в котором человек рождается как существо духовное, а не природное, и в котором происходит его становление для Вечности» – это слова священника Владимира Соколова. В его книге «Мистика или духовность. Ереси против христианства» много того, что объяснило мне тенденцию развития политической мысли, не только в России, но и во всём мире.
Можно сколь угодно долго обсуждать, как нам развивать экономику страны и выводить страну на передовые рубежи, но если мы не научимся видеть развитие духа в человеке, не запечатлеем в себе уровень развития собственного сознания, то вряд ли Россия сможет гордиться своей мощью, даже при условии развитой экономики. Наша мощь была, есть и будет только в силе духа русского народа.
Мне очень давно хотелось дать пояснения связки культуры, образования экономики и политики с религией, но не для моего сознания оказалась эта задача. Зато найти автора, который бы показал эту прямую связь, мне удалось. Как и ожидалось, им оказался священник.
То, что я предлагаю вам прочесть сейчас, это только начало большой работы, которая проделана о. Владимиром.
Знакомьтесь и вникайте. Священник Владимир Соколов о культуре. Как культура исходит из религиозных построений духа и выводит на уровень политический построений.
«Культура и религия Культура – это материализация духа, и поэтому культура не может стоять обособленно от религии. У верующего человека религиозное мировоззрение не может находиться на периферии его жизни, а, следовательно, оно будет обязательно проявляться в общественно-культурной жизни. Религия и культура взаимосвязаны гораздо теснее, чем это принято обычно признавать. Можно без всякого преувеличения сказать, что религиозные убеждения являются дрожжами не только религиозной жизни, но в той же мере и общественно-культурной, ибо человек существо целостное – он не может быть царством, разделившемся в самом себе (см.: Мф. 12, 25). Культура душевна, но подлинная культура всегда питается от Духа, она живет таинством. Таинство и есть питание культуры, если нет этого питания, то культура непременно вырождается в чисто душевное явление. Где нет приобщения к подлинному Духу, там поселяются злые духи. Где нет небесного питания, там земная душевная мудрость становится бесовской (см.: Иак. 3, 15). Но там, где культура питается из духовного источника, она в высших своих проявлениях граничит с духовным миром – и даже иногда переходит за эти границы.
Сегодня озвучивается идея безразличия Православия к культурным типам, мол, культура развивается по своим законам, не зависящим от религии. Но именно религия создает культуру, ибо религия определяет смысл человеческой жизни, который неизбежно будет определять и характер культуры.
Вся проблема понимания культуры сводится к вопросу: материализацией какого духа является культура, какой религиозный смысл она осуществляет?
Еще в XIX веке Е.П. Блаватская предприняла беспрецедентную попытку религиозного объяснения мира, причем с позиций новой универсальной религии, которая, по ее мнению, вбирает в себя все религии, так как новая религия лишь вскрывает тот смысл, который содержится во всех религиях. Сама эта новая религия – есть, как утверждает Блаватская, самая древняя религия, которая сохранила все ключи для объяснения мира, а другие религии сохранили эти ключи лишь частично. Поэтому, по ее мнению, между религиями не будет противоречия, когда они получат все до сего времени сокрытые ключи. Однако картина мира, рисуемая Блаватской, настолько противоречит христианскому пониманию, что говорить здесь о совмещении этих картин совершенно бессмысленно. Достаточно указать только на одно различие, которое никоим образом и никакими ключами невозможно примирить.
«Сатана, – пишет она, – будет явлен в сокровенном Учении как аллегория Добра и Жертвы, как Бог Мудрости». «Именно Сатана является Богом нашей планеты и единым Богом, и это без всякого аллегорического намека на его злобность и развращенность. Ибо он един с Логосом». Христос же, по ее учению, есть лишь один из иерархических духов, причем находящийся даже на не очень высоком уровне этой иерархии. Поэтому, по здравом рассуждении, всякий будет вынужден признать это учение антихристианским. В этом признается и сама Блаватская – в одной из своих статей она недвусмысленно утверждает, что цель ее трудов в том, «чтобы смести христианство с лица земли». Однако именно на этом зыбком фундаменте построено все оккультное учение и именно оно-то является базисом той «новой» культуры, которую сегодня начинают строить те, кто исповедают этого духа.
Средневековые мистики-оккультисты занимались поиском эликсира бессмертия, средств омоложения и продления жизни, а также созданием голема – робота, зомби, который создавал бы комфорт и выполнял бы любые поручения своего хозяина. Но разве современная наука не ставит те же задачи? Оккультное мировоззрение сходно с научным не только по задачам, но и в своем технологическом аспекте, ибо научная и оккультная технология принадлежат к одному типу – в обеих используется один и тот же принцип – результат эксперимента повторяем и гарантирован последовательностью манипуляций.
Когда у современного человека начинаются религиозные поиски, он выбирает обычно то, что ему близко по мировоззрению, по целям – поэтому и оккультизм сегодня снова востребован.
Именно оккультное объяснение мира ныне становится расхожим религиозным мировоззрением. По данным социологических опросов, большая часть людей (две трети) имели опыт экстрасенсорного восприятия, 42% – опыт общения с умершими. Сегодня христианство непопулярно, потому что оно говорит о грехопадении человека, – о его тотальной испорченности. Такие слова в наши дни звучат диссонансом на фоне всеобщего восхваления человека и его невиданных доселе возможностей. Современный человек, уверенный в том, что он может делать сам себя, не хочет ничего слышать о своей греховности и недостатках. Поэтому немногими будут услышаны сегодня слова о двусмысленности культуры, которую создает падший человек. Но это, однако, и не повод для того, чтобы отвергать культуру вовсе. Пожалуй, вряд ли сегодня можно найти более актуальную тему для обсуждения, чем культура. От того, кто будет работать на поле культуры, фактически зависит будущее мира.
Христиане всегда культурно осваивали мир – они творили новую культуру, но всегда брали все то лучшее, что было в культуре у язычников. Культурой христиане называли только то, что связано с чистотой души, с избавлением от страстей, оскверняющих душу. Поэтому христианская культура тесно связана не только с культом (внешним выражением религии), но и с аскетикой, обращенной к внутренней жизни человека, к его изменению и преображению.
Смысл христианской культуры в открытии и показе совершенной, преображенной жизни. Там, где происходит измена этой задаче, в культуре наблюдается деградация. Только через аскетику можно по настоящему оценить и понять культуру, ибо аскетика всегда содержит в себе духовно-нравственные критерии отношения человека к Богу, к самому себе, к миру. Она всегда устремлена на изменения человека, – на изменение его нравов, а через изменение человека и на изменение мира. Мир может меняться только с изменением человека. Пользуясь этими критериями, можно дать оценку и культурным явлениям. Там же, где смысл аскетики искажен и там, где аскетика вообще отсутствует, меняются представления о духовности. Это понятие трактуется уже слишком широко, в него включается то, что совершенно чуждо христианству, при этом исключается самое главное – аскетическое учение о греховности человека и необходимости восстановления его изуродованной природы.
Христианин, совлекая с себя ветхого человека (см.: Кол. 3, 9–10; Еф. 4, 22), созидает в себе нового. Христианскую культуру может создавать только новый человек, но в построении культуры действует и ветхий. Поэтому то, что мы привыкли называть культурой, несомненно, обладает двусмысленностью.
Культуру и следует рассматривать в этой двузначности, – только тогда возможно избежать крайностей по отношению к ней. Но чаще всего мы сталкиваемся с крайними воззрениями на культуру: либо мы безоговорочно принимаем все, что создает человек, либо отвергаем в культуре без всякого разбора даже то, что, рождаясь в ее лоне, выходит за ее рамки.
Отношение к добру и злу, к нравственным ценностям – есть главное отличие культур и цивилизаций, возрастающих на почве религиозной. Поэтому и религия – есть главное начало, по которому мы можем отличить одну культуру от другой. Несомненно, культура связана с нравственностью, ибо только нравственность способна сохранить общество. Но только ли такую задачу выполняет культура, не есть ли эта ее функция лишь часть более значимой и более универсальной задачи? В связи с этим возникает самый главный вопрос: а что же такое культура есть по существу? Обычно на этот вопрос отвечают, что культура – это все то, что не является природой, что создается не ей, а человеком. Если культуру определяют как-то иначе, то суть этих определений опять-таки сводится к тем же смысловым акцентам: культура – не есть природа, культуру создает человек. Однако это определение также не говорит нам ничего о сущности культуры – оно только отделяет ее от других явлений нашей жизни. Даже если принять такое определение, то неизбежно возникает вопрос о происхождении культуры. Если природу и человека создает Бог, а культуру человек, то непонятно, почему же вне культуры человек все таки не становится человеком, а становится по своему сознанию волком, – если воспитывается волком; кошкой, – если видит перед собою только кошку. Вне культуры человек только потенциально остается человеком, но никогда им не становится. Культура делает человека человеком. Но в природе ее нет, поэтому и природный (примитивный человек) не рождает культуры (в ее подлинном смысле), он живет лишь в сакральном единении с природой, в соответствии с ее законами. В природе, как мы выяснили, нет культуры, – она не является природой и имеет иную сущность. Поэтому как же человек мог произвести то, чего нет в нем как природном существе? Значит, культуру он мог получить только из внешнего источника».
Точно так же из внешнего источника человек организует и свою политическую жизнь. И чем больше он отрывается от Бога, тем беднее и низменнее его жизнь на земле, тем больше он запутывается в сетях земного «счастья» и задыхается, не видя освобождения из этих пут. Преодоление возможно, если вернуться к христианским началам своей жизни и культурному преображению.