В Русском музее работает выставка Михаила Врубеля. У меня появилась возможность рассмотреть оригиналы многих его работ, которые не то, что сильно изменяются в репродукции, но в них делаются совершенно непонятными, неразличимыми какие-то детали композиций. Кое-что я увидел впервые и делюсь этим.
Традиционная возрожденческая композиция пирамидой, блестящая учебная работа. Но вся статичность и торжественность слегка расбалансирована одной авторской деталью.
Входящий персонаж оживляет композицию из замерших фигур. Причем это - единственный шагающий персонаж у Врубеля, во всем его творчестве (других я не обнаружил). Бегающих также нет. Есть стоящие и предстоящие, и как правило это - олицетворение божественных и небесных сил. Все остальные люди, герои и персонажи сидят, лежат. плывут и летят.
Из воспоминаний Е.И. Ге: "Михаил Александрович ... не любил ходить и проповедовал по этому поводу целую теорию, что человеку не свойственно ходить, что оттого у маленького ребенка ножки такие маленькие и слабые, а у жеребенка, напротив, ноги длинные".
Эскиз "Венеции" отличается от оригинала незначительно, композиция, цвета и детали в основном сохранены автором.
Однако в нижней части работы начинается какой-то другой стиль и даже не один. Костюм молодого человека распадается на геометрические детали, почти кирпичи. Его рука разрывает плоскость композиции и резко выдвигается на зрителя, словно ее сфотографировали широкоугольным объективом. На эскизе ничего такого не было.
"Богатырь" кажется не способен двинуться с места, так тяжел он сам, его доспехи и его конь. Однако что-то не дает нам окончательно заскучать в этом царстве недвижимых здоровяков.
Сокол снялся с елочки и начал свой полет хищника. Он вылетел на охоту из этого оцепенелого мира к нам, зрителям. Конечно же, мы исподволь считываем движение агрессивной птицы, даже не замечая эту деталь.
В этой растиражированной работе загадок нет. Меня и раньше поражали на репродукциях, и не меньше ошеломили в оригинале, закатные облака. Одно дело - стилизованные окаменевшие цветы справа от демона: он своим присутствием сделал их такими, из живых превратил в искусственные, то есть сотворил вторую реальность, как и положено художнику.
Но стихия воздуха! Суметь закатные облака написать такими тяжелыми, грубыми мазками, и при этом сохранить для зрителя иллюзию их летучего, светящегося свойства! Эти горящие полосы - главное для меня место в картине, подтверждающее самовластную гениальность и живописное самоупоение автора.
"Сирень" 1900 года смотрелась бы как панно, одноплановая работа, если бы не один ее угол.
Только этот фрагмент неба, а точнее только звезда на нем создают второй план и дают нашему взгляду вырваться из одуряющего аромата цветущего куста и его языческого охранителя.
На "Сирени" 1901 Врубель остановился на развилке между жанром и символизмом. Непонятно как выстраивать отношения девушки на скамейке и духа сирени, и работа остановлена автором, пока персонажи не узнали о присутствии друг друга.
Но мало того, в верхнем левом углу из ствола дерева начинает проглядывать еще одно женское лицо, намеченное порывистыми белильными мазками. Или это только кажется.
Могу напоследок сказать, что я сумел разобраться для себя и в нечеловеческой анатомии "Летящего демона" и готов показать этот топологический фокус желающим зрителям на экскурсии. Как в любой обманке, здесь есть место невозможного соединения правильно нарисованных составляющих. Что и производит на нас такое необычайное впечатление.