Когда я был маленьким, мне часто снился один и тот же сон. Я сплю в комнате на первом этаже на даче и вдруг слышу стук из столовой. «Тук-тук, тук-тук» — так стучит крышка погреба, когда ее пытаются открыть. Кому взбрело в голову лезть в подвал посреди ночи?
— Папа, это ты? Я кричу с кровати, не решаясь пойти проверить.
«Тук-тук, тук-тук», — стучит крышка в столовой. Туда никто не входит, мне кажется, кто-то хочет выбраться оттуда. Как бы в подтверждение моих слов крышка падает на пол: «Хлоп!». В нос бьет запах подземелья — холодный запах сырости, земли и гниющей картошки. Я вгрызаюсь зубами в одеяло. За моей дверью раздаются тихие шаги. Думаю, он уже здесь. И я просыпаюсь. Просыпаясь, я неизменно плакала и бежала к маме, повторяя: «Мамочка, он уже там, он уже там…».
На даче я всегда спал на втором этаже и прислушивался, не стучит ли крышка погреба в столовой. Но по мере взросления сон приходил ко мне все реже и реже. Когда я был подростком, я вообще забыл об этом, но когда я приехал на дачу, я все еще не ночевал внизу. В той комнате из сна спала моя младшая сестра Вика — там был телевизор и хороший мобильный интернет, что она считала предметом моей большой зависти. Конечно, она знала о сне и часто надо мной подшучивала. Ее шутки из разряда: «Мне тут из подвала сказали, что ты давно к ним не заходил», или: «Сюда чувак из подвала заходил, тебя спрашивал», меня иногда выводили из себя. Но однажды она решила серьезно пошутить надо мной.
Однажды июньской ночью во время страшной грозы у нас на даче раздался страшный крик. Я вскочил на кровати, подумав, что мне это только что приснилось, но потом крик повторился, еще громче и страшнее, чем прежде. Собравшись с силами воли, я решил спуститься и посмотреть. Мы с Викой ночевали вдвоем — родители еще не уехали в отпуск. Я сунул ноги в тапочки и побрел вверх по лестнице. Я рассчитывал на то, что Вика просто смотрит фильм ужасов (она была фанаткой всякой голливудской фигни), поэтому тихонько шаркал вверх по лестнице, как вдруг услышал: «Тук-тук». Я замер на предпоследней ступеньке, как вкопанный. «Тук, тук», — повторил он снизу. Недалеко от лестницы был подвал. Я хотел позвонить Вике, но у меня пересохло в горле. Гром гремел с улицы. Я сплю, подумал я, это снова мой старый сон, сейчас крышка откроется, и я проснусь…
"Поп!" Я слышал. А потом: "Бу-у-у!" — Громкий крик Вики и ее смех по всей столовой. Не знаю, какая сила удерживала мочу в моем мочевом пузыре, но я был ей тогда чрезвычайно благодарен. Я на автопилоте включил свет и уставился на сестру, выходящую из подвала. Какая дура будет кричать посреди ночи не своим голосом, а потом лезть в темный подвал, чтобы напугать брата? Она смеялась и говорила что-то о моем выражении лица, и я ничего не заметил, кроме того, что что-то темное шевелилось рядом с ее ногой, когда она вылезала. Может просто тень?
Я назвал ее дурой и вышел на улицу. Я списала все на стресс и больное воображение, но коленки тряслись при мысли о погребе. Я быстро справил нужду в соседских кустах (мне было лень ползти к туалету, который стоял на краю участка, особенно в дождь, а соседские кусты так заманчиво растут прямо у калитки) и вернулся в дом, стараясь не думать о подвале. И Викин услышал испуганный голос. Она звала меня по имени. Я подумал, что дважды поддаться одной и той же шутке (а потом снова бежать справлять нужду) будет слишком, и проигнорировал ее звонок. Подойдя к лестнице, я обнаружил, что на месте крышки погреба есть зловещая дыра (честно старался туда не смотреть, но не смог), и отшатнулся.
- Снова ты? — закричал я постыдно тонким голосом. Но мне никто не ответил. Я уже потянулся к выключателю, когда позади меня заскрипела половица. Крадущиеся шаги… В нос ударил запах подземелья. Мама, думала я, он рядом, он уже рядом…
И тут я вдруг понял, что это был вовсе не сон. Это был не сон! Он пришел ко мне, когда я был маленьким и спал на первом этаже! Я слышал грохот погреба и крадущиеся шаги, я чувствовал запах гнилой картошки, я лежал в темноте и грыз одеяло. И он пошел к двери. Он был здесь…
Однажды, когда я учился в восьмом классе, мой сосед по даче, угостивший меня сигаретами и разрешивший курить у себя на крыльце, сказал мне странную вещь:
— Кто-то звонил мне из вашей каюты на прошлой неделе, — сказал он, застенчиво улыбаясь, как будто понимая, что несет чушь и заранее извиняется. — Я знал, что тебя там нет — на твоей калитке заперт замок, — и мне показалось, что я что-то услышал, но я был