«Вообще нужно сказать, что, начиная с 12 мая, никто из персонала в работающих госпиталях не укрывался в щелях. Бомбы потеряли своё значение, так как всё равно нужно было пройти переправу любой ценой… Хирургическая помощь оказывалась раненым в условиях, вероятно, невиданных ни на каком фронте. Весь оставшийся в наших руках район Керчи был под огнём бомб и снарядов, мин и пожаров. Всё открыто, беспрерывное, не умолкающее даже на несколько минут действие вражеской авиации и постоянно новые прибывающие партии раненых. Отмечены прямые попадания бомб в причалы, в войска, в эвакуируемых раненых. Санитарная служба, обслуживающие и работающие госпиталя честно, стойко и героически держались до приказа санитарного управления об отходе, только тогда эти госпиталя стали переправляться… 14 мая для спасения медицинских кадров госпиталей я приказал переправлять в первую очередь врачей-хирургов и женщин-врачей под видом сопровождающих раненых на сейнерах и баржах. Благодаря этому удалось значительную часть медперсонала спасти. Часть имущества (незначительную) тоже спасли: надевали на раненых по несколько пар белья, укутывали их простынями, одеялами, хирургический инструментарий, по моему приказу, брался персоналом в карманы. Высокое сознание долга я должен отметить у всех медработников. Несмотря на потери личного состава, которые уточняются, я должен доложить, что значительная часть медработников Крымского фронта сохранена. Эти кадры представляют огромную ценность, так как они прошли школу военно-полевой хирургии в невиданных на других фронтах условиях. В этих тяжёлых условиях нам удалось вывести всех раненых – 42 324 человек, из них 4 919 тяжелораненых» [1; 44-45].
Державший подлинник документа в руках В.В. Абрамов отмечает, что начальник Главного военно-санитарного управления подчеркнул слово «всех» и поставил на полях знак вопроса [1; 45]. Это было обоснованное сомнение в том, что в тех условиях вообще была возможна полная эвакуация раненых. И дело не в том, что ставилась под вопрос правдивость Н.П. Устинова. Те раненые, которые находились в госпиталях и медицинских эвакопунктах, конечно же, были вывезены на «большую землю». Но в обстановке хаоса и неразберихи не все раненые своевременно попадали в госпиталя и медэвакопункты. Кроме того, раненые на передовой появлялись ежеминутно, и доставить их всех на пристани к моменту ухода последних судов с ранеными попросту не было физической возможности. Есть многочисленные свидетельства мирного населения и попавших в плен красноармейцев, что немцы после занятия берега добили выстрелами и прикладами множество находившихся там раненых бойцов [1; 45].