– Николай Максимович, вопрос о себе – рефлексивный. Представим, что сейчас прилетел, допустим, джин и дал вам возможность исправить три ваши ошибки: одну – как ректора, одну – как артиста и одну – как человека. Какие это ошибки?
– Ошибки как ректора... Ну, наверное, я поначалу много ошибок понасовершал, потому что я был еще неопытным человеком на этой должности. Может быть, надо было сразу уволить некоторых людей. Я никого не уволил.
Я пришел в коллектив, где не тронул ни одного человека. Я просто стал работать. И достаточно долго некоторые люди мне вредили, но они потом сами ушли. Я их не увольнял. Они просто пришли к выводу, что на мне их зубки ломаются.
Я знаю, что увольнять надо моментально – не надо терпеть гнойник на теле. Вот это, наверное, я бы исправил.
Что касается – как артиста? Язык у меня злой. Надо было молчать дольше – изображать из себя «незабудку». Знаете, есть такие. Я добрый – я со всеми дружу! Может быть, так было бы лучше, правильнее. А я долго терпел, но потом открыл рот. Великий немой заговорил!
Ну, а как человека... Я был еще маленьким, когда мама заболела – у нее случился инсульт, и я еще не понимал тогда, что от многих медикаментов бывают разные осложнения. Я был жесток с ней в этот период – очень!
Мама рано ушла, когда мне было 20 лет, но я только спустя, наверное, лет семь после ее ухода, уже где-то к 30-ти годам понял, что это ее поведение было продиктовано принимаемыми медикаментами, потому что я с этим еще раз столкнулся в жизни, когда с одной из моих подруг случилась почти такая же история.
Мне Господь Бог дал шанс искупить мою ошибку. Я прошел еще раз это испытание. Тяжело было.
Мне стыдно, что я был невнимателен и очень жесток с мамой в этот период. Наверное, вот это хотелось бы изменить, но история не знает сослагательного наклонения.