Воспитательница грохнула пустым ведром об стол и внимательно оглядела облитого ледяной водой худого мальчика, а новенький постарался расслабить мышцы, чтобы унять колотившую его дрожь. Всё тело зверски ломило, взывая свернуться калачиком и залезть под тёплое одеяло, но он не мог шевелиться из-за невесть откуда взявшихся пут на покрытых мурашками и посиневших руках и лодыжках, хотя от холода головане объяснимым образом прояснилась, словно он чудом пронырнул ужасно длинный подводный туннель и теперь глотает спасительный кислород, чтобы наконец-то насытится.
— Уже лучше? — воспитательница с сомнением покосилась на большую раковину в углу, всю в непонятных разводах. — Ещё плеснуть?
— Н-не н-надо, п-пож-жалуйста, — прошелестел Илья, замёрзнув в этом подвале так, что зуб на зуб не попадал, а Добрая Люся отставила злополучное ведро под раковину и вернулась на своё место, по кругу обойдя ещё не обсохшую лужу,несмотря на решётки в полу, куда с радостным бурлением уходила лишняя вода.
В обуви противно хлюпало и Илья безнадёжно подумал, что, когда это закончится, он первым делом снимет мокрые носки и согреет ноги у батареи, а потом постарается заснуть и поспать как можно дольше. Он даже решил отложить побег. Не сейчас. Может быть, завтра.
— Что со мной было? — глухо спросил Илья, а воспитательница зачем-то снова уставилась на ведро. — Почему я почти ничего не помню?
Запрещённые дети (начало, назад)
— Ты немного… увлёкся, но это ничего. Ты вспомнишь. Не сегодня, конечно, но я обещаю, что вместе мы справимся.
— А почему вы не можете спросить мою маму? Почему вы не спросите её? Она должна вам ответить.
Воспитательница нажала на кнопку на столе и за дверью что-то оглушительно щёлкнуло, а притихшее было подземелье огласили торопливые шаги. Знакомый охранник заглянул в окошко и предупредительно постучал по стеклу, отпирая засов, а потом скептически покосился на связанного пацана, но достал кусачки, чтобы перерезать проволоку на запястьях новенького.
— Вы сегодня долго, — охранник переключил своё внимание на лодыжки Ильи, ворчливо обращаясь к Доброй Люсе, — я уж думал идти проверять, всё ли в порядке.
— Конечно, у нас всё в порядке, — воспитательница подмигнула Илье, а тот закашлялся и потянулся освобождёнными руками к шее, как будто вода попала ему в горло и внутри теперь адски жгло от боли.
— Мясник тоже так говорил, а уж потом…
— Со мной такого не будет. Только не у меня.
— Ну, как знаете, — флегматично чмокнул пухлыми губами охранник, — наше дело маленькое. Этого куда?
— Разумеется, наверх, в душ. Согреется чуть-чуть и тогда пускай идёт со всеми обедать.
— Будет сделано. А вы всё-таки поаккуратнее с этими…
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Охранник дёрнул новенького за воротник рубашки и тот встал, поджав онемевшие пальцы в наполненных водой ботинках и так и не увидев, как отреагировала воспитательница. Его вели, как опасного преступника, заставив держать сомкнутые руки за спиной и периодически пихая дулом между лопаток, хотя Илья и так подгонял себя, следуя кратким указаниям охранника. Наверх, направо, прямо двадцать шагов… Душевая. Здесь пахло плесенью и хозяйственным мылом, и Илья поскорее стянул с себя всё, а охранник брезгливо отвернулся, когда убедился, что тот не замышляет никакую пакость и лишь жалко трясётся, мечтая о горячей воде.
— Быстро делай свои дела, — скомандовал охранник и Илья послушно встал под облезшую душевую лейку, с жадностью поворачивая тугие краны.
Пар только начал наполнять пространство вокруг него, как охранник велел заканчивать и указал на стопку приютской формы, сложенную на скамье. Его личная одежда исчезла вместе с мокрыми и наверняка теперь испорченными ботинками, а Илья вяло подумал, получит ли он свои вещи обратно когда-нибудь. Рубашка была любимая, небесно-голубого цвета, такая же, как на выцветшей фотографии, где они все четверо стояли на перроне возле поезда и широко улыбались тому, кто их снимал.
Илья напряг память, стараясь выудить ответ на вопрос, куда или откуда они ехали, но всё, что всплывало, лишь сама картинка, вставленная в серую пластмассовую рамку, и грустная мама, рассматривающая её и поглаживающая их маленькие счастливые фигурки подушечкой большого пальца.