Романс детства.
Княгиня! Отзовись…!
-В.Кушнырь
Апрель 2013г
Во всяком случае, мне так казалось…
Я очень часто вспоминал этот период детства. Вот, и в поезде, под мерный перестук колес, девятого вагона поезда « Харьков-Херсон» (в Харькове была остановка у меня на пару дней,), который нес меня в неизвестность, на юг Украины, на постоянное место жительства.
В полупустом вагоне, ностальгические чувства вернули меня в то дивное лето 1957г., на юге Воронежской области, в небольшом городке. Во время войны с Германией, городок наполнили беженцы с Украины. Это казацкий городок, в котором местное население говорило больше на Украинском языке, чем на русском. Многие века, бежавшие из Украины запорожские казаки от литовцев, поляков, шведов, это поселение превратило из станицы в районный центр, где родной язык был у многих –украинский. Ассимиляция языка трансформировала украинский язык, но беженцы от войны из центральных областей Украины, обновили язык, который намного стал чище, чем сейчас в восточных областях нынешней Украины. Шапки, фуражки, шубы, этот товар был основным на местном рынке. Сюда везли меха, ткани не только из России, но и из Прибалтики, Украины. А отсюда готовую продукцию:шапки, фуражки. Во время войны здесь сохранилась и единственная церковь на многие районы не только Воронежской области, но и соседних областей.
В летние каникулы, того, далекого года, я вынужден был работать уже второй год.
В июле, я пошел подрабатывать на яйце-базу, сбивать ящики. Платили сдельно, от количества сделанных ящиков под куриные яйца.
Как обычно вечером, я складировал ящики, и отчитывался. Деньги нам выдавали сразу на руки. Однажды, я пошел в соседнее помещение за стружкой, которой мы наполняли готовые дощатые ящики.
Неожиданно я услышал голоса. Причем , такие знакомые.
Вначале я подумал, что это любовники прячутся. Мгновенно пришла мысль, а причем здесь Людка Колесниченко, с которой я сижу на первой партой? Ей не больше 12 лет было.
Люда была крепче меня фигурой и выше. Характер у нее был такой золотой, что я многих одноклассников забыл, а ее помню до сих пор. Даже, ее красивое лицо осталось в памяти в том самом возрасте. А уж терпения у нее хватило бы на весь класс. Невозмутимая, она не обращала внимания на колкости мальчишек, только снисходительно наглецу говорила: «мальчик! Подрасти, научись правильно выговаривать все буковки, тут она делала такую гримасу, покачивая головкой, а то не поймешь на каком языке ты балаболишь. Толи на русском, толи учишь украинскую мову.». После 7 класса она с родителями переехала в Изюм Харьковской области.
Но до отъезда, Люда дружила с «атаманом»-Княгиней, по имени,- Галина. Так и я с ней познакомился.
Атаманша, Княгиня,- звалась- Галина.
С Галиной-Княгиней, не знаю, как ее назвать сейчас, в моей жизни, в те годы, многое связывало….
Это точно, на мой характер она повлияла здорово. Она научила никогда не сдаваться, какие бы трудности, проблемы не были. Решать проблемы. Помню, отстал я из-за футбола по математике. Галина часто приводила к себе домой, объясняла все, чего я не хотел знать.Так к концу учебного года она меня доводила до уровня среднего ученика по математике, а по другим, у меня было все- хорошо..Благодаря своей памяти, по другим предметам я легко заполнял свою голову учебной программой . Раз в четверти, Галина для меня устраивала экзамены по всем предметам у себя дома. Я долгое время пытался понять, отчего это она со мной так возится?
Княгиня, жила в бабушкином доме с братом. Бабушка ждала своих внуков так долго и ничто ее не интересовало. Она, как застывшая из прошлого фреска молчаливо смотрела на дорогу, по которой должны были придти ее внуки. Но через месяц, после появления внуков, она умерла. Спокойно и умиротворенно: дождалась …
Галина была старше меня на несколько лет. Выше ростом. Учились мы в одной школе. Я в 7 класс перешел, а она в 10. Приехала она с братом из детдома. Ее брат-Александр стал совершеннолетним, и его отпустили из детдома. Как он нашел сестру в другом детдоме и добился того, что с ним отпустили Галю, трудно сказать. Они об этом не распространялись.
В нашем маленьком городке, Саша стал быстро местным авторитетом, среди молодежи. С ним не связывалась даже милиция. Был он справедлив в отношениях, добр, но одновременно жестким с различным жульем. Ездил на различные соревнования по борьбе и боксу.
Однажды он отбил у трех милиционеров парня, который был вечным «читателем». Он не был ни хулиганом, не входил в шайки малолеток, постоянно ходил с книжкой и читал на ходу. Его дразнили Ботаником. Мальчишки его не трогали, уважали за «полуторку» знаний. Полуторка в те годы была незаменимым грузовичком в 1,5т. для многих предприятий. Кто-то из ребят дал ему прозвище «Ботаник с полуторкой». Так оно и прижилось к нему.
В тот день он попался на глаза милицейскому патрулю. Которые, скуки- ради, решили поразвлечься, над «Ботаником».
Александр, шедший им навстречу, услышал издевательские голоса ментов, резко пошел на них. Разбросав по сторонам милиционеров, он схватил «Ботаника» за руку и побежал.
Его долго таскали в прокуратуру, но потом отказались от затеи посадить его. Да и казаки, ветераны войны, три дня дежурили у прокуратуры, требовали прекратить издеваться над малолетками. Милиция дежурила в горсаду, когда были танцы и там отлавливали с десяток любопытных ребят. В милиции их порой избивали, а утром отпускали. Так милиция зарабатывала на статистику.
Струсили прокуроры и менты связываться с Сашей, спортивный авторитет которого шагнул за пределы нашего городка и области.
Сестра-Галя, к 10 классу расцвела такой красотой, что многие молодые девчонки и женщины ей завидовали, но уважали за честность в отношениях, порядочность. Люди предсказывали ей актерское будущее.
Тонкие, изящные черты лица, карие, большие серые глаза, обрамленные длинными ресницами. Тонкие, изогнутые полудугой брови, как молнии стремительно изгибались углом, когда ее что-то поражало, удивляло, возмущало. .Красивыe густые темные волосы, заплетенные в косу. Острые бугорки груди, подчеркивали красивую фигуру с изящной, тонкой талией. За красоту, манеры и культуру общения ее прозвали «Княгиней».Что-то навевало от нее 19 веком. Она. казалось, сошла со страниц романов И.Тургенева. С ровесниками, она была дерзкой, справедливой девчонкой -атаманом, авторитет которой был непререкаемым.
В школе она была Княгиней, даже, учителя не позволяли себе острить над ней. В классе ее слово было законом для всех. Никто из парней не пытался посягнуть на это право, быть лидером. После появления в школе, долгое время ее одноклассники незаметно ходили за ней, пытались опекать, охранять от чужих подростков и мужчин. Затем, Галина их фокусы раскусила и заявила: ребята: не ходите за мной, спасибо. Я и сама за себя могу постоять. И наглядно, тут же показала свой защитный арсенал на самом сильном однокласснике, применив бросок из вольной борьбы. Щелкнув по носу одного из парней, она засмеялась, сказала: ну, кто еще хочет узнать, на что способна дочь казацкого есаула.
На улице, она могла превратиться в сорванца, подурачиться.
Детство, проведенное в политлигерях для детей политзаключенных и детдоме, оставило необратимый след. Она никогда и никому не рассказывала о той, своей страшной странице жизни детства.. Мальчишкам, и даже взрослым мужикам, которые приставали к ней, она давала такой отпор, что вторично они обходили ее стороной. За это к ней прилипло кличка «атаманша».
Отец ее был казак, есаул царской армии. Когда атаман Краснов собирал свою армию в Воронежской губернии, его мобилизовали. В одном из ресторанов Воронежа он встретился со своей будущей женой-Екатериной Горской.
Дворянка, старинного, обедневшего рода, она была одной из немногих женщин, в тот период, кто имел диплом врача. В Воронеж ее привез монархист, полковник из Петрограда в 1918 году. Но казак, есаул Петренко Петр Николаевич, ее увлек и увез….
Вскоре, они бросили красновцев и бежали в наш городок, где жили родственники Петра Николаевича. Тут они отсиделись в бурные годы революционного переворота. Но в начале 42 года их арестовали по доносу. Петру Николаевичу тройка дала 25 лет, а его жене-красавице 20 лет.
Где-то в лагерях их жизни и оборвались. Гордые были, непокорные.
Много темных пятен в истории с их гибелью. Тогда могли убить за «слово».В ГУЛАГе, с заключенными не считалась охрана. Отбывающие здесь срок люди по политическим мотивам в большинстве своем, по доносам, не считались за людей. Карала их система за то, что они были еще живы.
Детей, Александра, 39г рождения и, 42г.р. Галину, отправили в спецприемники, затем в детские лагеря для политических, а после 55г. они попали в детдома.
В Галюню, иногда ее и так называли, кому она это разрешала, было влюблено все мужское население от 14 лет до 60, а может и старше. Долгое время в городке шли разговоры о том, как Княгиня отшила 50-летнего секретаря райкома. Как-то она пришла на прием к партийному бонзе, что-то подписать, так как все бывшие узники ГУЛАГОВ были на учете, не могли сделать и шагу без разрешения партийных руководителей. Завидев Княгиню, из своего кабинета, секретарь райкома, как колобок покатился навстречу: «Галюня! Что же ты ждешь. Ко мне можно и без очереди.» Он похотливо хохотнул.
Во-первых, для Вас я не «Галюня», а Галина Петровна. Во вторых не «ты», а «Вы», мы с Вами баланду в лагере вместе не хлебали. В третьих, где «колобок» катался во время войны? Завоевывал солдатских вдовушек? Флажки-то хоть оставлял, чтобы вторично на одну и ту же не упасть?
Секретарь выхватил у нее заявление, размашисто подписал, прошипел: «пошла прочь.» Все это происходило на глазах людей, сидящих в приемной и часами ожидающих приема, чтобы решить простенький вопрос.
Галина на хамство секретаря не ответила, а только смерила его таким презрительным взглядом, что многие из ожидающих в приемной, застыли в - страхе.
Это был период политической оттепели, многих выпускали из лагерей, сидящих по доносам, просто оклеветанных и обвиненных в политической измене «социалистической системе» и просто товарищу Сталину.Увольняли работников НКВД, запятнавших себя беспределом, но не судили. Они могли понадобиться новой системе.
Ни один школьный одноклассник не интересовал ее и никого она не выделяла. Она, как бы берегла свою независимость. Многие из сверстников гордились, когда Княгиня уделяла им внимание.
Училась она отлично. Дружила с моей одноклассницей Людмилой.
Почему? Я и сам не могу сказать. Может, от того, что дома были напротив, может, оттого, что Людмила Колесниченко была добра и красива. И что-то незримо-одинаковое в судьбах было у них. Они выглядели, иногда, как будто из дореволюционного прошлого.
Я сидел за первой партой вместе с Людмилой. У нас до автоматизма были отработана сигнализация во время контрольных по математике, которую я не любил из-за преподавательницы. Она пришла в школу после войны. Служила она секретарем в НКВД, потом в КГБ. Но неожиданно возник у нее в конторе любовный треугольник. Ее соперница добилась того, что математичку уволили со службы. В школе она вымещала свою злость на нас - учениках. Некоторых, тупых учеников, детей секретарей райкомов, прокуроров и им подобных, она боялась, и у тех всегда были высокие оценки.
Если я не знал как, не мог решить задачу по- контрольной, так как часто прогуливал уроки математики, бегал на луг, гонять в футбол, то я сигналил Людмилке локтем, толкая - ее. Она брала мое задание, и через 15 минут, я уже переписывал готовые решения.
В летние каникулы я часто приходил на луг, неподалеку от небольшой речки, где рос причудливой формы дуб, лет 50.А может, и старше. Многое видел наш дуб. Его как будто революция и война так скрутила, что вызывал уважение всех проходивших мимо. Каждый останавливался возле него, думая о чем-то своем. Он, как будто чувствовал происходящее вокруг. В ветреную погоду ветки и листья о чем-то шептались. И мы, сидя, на ветвях дуба, часто затихали, слушая шелест листьев.
Обычно мы забирались на пару метров вверх по дубу, где переплетенные ветви, были как- кресла. Настроение задавала Галя, наша Княгиня. Она была то простой девчонкой, то- грустной, то печально улетала далеко-далеко. Иногда, слезы наполняли ее глаза. И мы замирали, молчаливо сидели, стараясь не потревожить нашу Княгиню.
Пела она красивым, грудным голосом с французским тембром. Она любила петь. И когда было легко на душе, и в то время, когда память выдавливала глаза слезами.
Знала много старинных русских романсов, народных украинских и казацких песней. И всегда начинала с романса: «Я ехала домой, я думала о Вас…»
Когда она пела романсы о любви, она подсаживалась ко мне и, как бы, играла под нежную, тревожащую сердце мелодию.
Я краснел, бледнел, какое-то щемящее, восторженное чувство меня буквально выкручивало, как ветви дуба.
Галина замечала мое состояние, и запевала грустную украинскую песню «Нич яка мисячна».
Услышав эту украинскую, красивую, грустную песню, Людмила всегда почему-то плакала. У нас не принято было расспрашивать ни о чем друг-друга. Если кто-то считал нужным поделиться своими переживаниями, мы затихали и слушали.
Я окончательно терялся, пораженный мелодией и голосом Княгини. Вдруг, она взрывалась и задорно начинала: «Ты не вейся черный ворон, над моею головой. Ты добычи не дождешься, черный ворон, я –не твой…». Мы как заведенные, с Людмилкой подхватывали и, так здорово звучало наше трио, что проходившие мимо люди ошеломленно, застывали у нашего дуба, заворожено слушали, затем аплодируя…
Окончательно добив нас с Людмилой своим чарующим голосом, Галина заводила Вальс юнкеров или его еще называют Белым Вальсом :…»этот вальс, этот вальс, наивный, как весна, этот вальс, этот вальс, когда юнкерам не до сна…».
Завершала она свой концерт всегда песней офицеров Белой Гвардии:
«Не надо грустить господа офицеры,
Что мы потеряли, того не вернуть,
Уж нету - отечества, нету уж веры,
И кровью отмечен ненужный наш путь…».
Такие чувства, состояние души мы переживали всегда, несмотря на то, что многое слышали не первый раз. Эмоции захлестывали, заставляя думать о прошлой жизни, несправедливости.
Меня дразнили «ферферок».
Был смешной случай, когда девчонки меня попросили съездить на велосипеде в центр города и посмотреть афишу кинотеатра. Проезжая мимо рекламного щита, я мельком глянул на щит с рекламой фильма. Слово было написано с завитушками, и на скорости , и я не правильно понял. смысл.Так, вместо фейерверка у меня родилось новое слово «ферферок». Девчонки дразнили меня, но только в нашей кампании. Никогда и нигде, ни в какой кампании, я не слышал, чтобы они меня дразнили тем прозвищем, которое я присвоил себе.
Галина почти каждый утро меня ждала у своего дома, внимательно осматривала мою одежду, поправляла воротничок рубашки и мы шли дальше, встречаясь с Людмилой. Иногда, увидев, что рубашка не глажена, заводила меня в свой дом, заставляла снять рубашку, чтобы ее погладить. Делала она все, с какой –то лаской и веселостью. Хоть гладила что-то, хоть выдергивая сорняки на огороде, ей любая работа была в радость. Она после детдома особо воспринимала свою жизнь, демонстрирую свою независимость и свободу. Однажды, собираясь в школу,она попросила меня подождать, ей нужно было переодеться. Она зашла за дверь и оттуда потела ее одежда. Я ловил ее и укладывал на диване. Вдруг, она попросила подать ей блузку. Я зашел за дверь к ней и замер, пораженный красотой девичьего тела, на котором ничего из одежды не было. Остолбеневший, пораженный совершенством тела, необычайной женственности, учащенно дышал, будто мне не хватало воздуха. Грудь твердела, тело наливалось какой-то тяжестью, силой, ранее не испытанной. Заметив мое состояние, произнесла: ну-ка марш, маленький - еще. А знаешь, Валера, мы с тобой родственники… Твоя мама из казаков. Ее отец, твой дед, был волостным атаманом, -есаулом. А моя бубушка…. Так я и не узнал, какой родней мы друг-другу доводились. Галина оделась, схватила меня за руку,- бегом, а-то опоздаем в школу. Позже, став уже парубком, солдатом, студентом, знакомясь с девушками, меня видения того дня настигали…
Мне казалось, что Галюня сейчас попросит подать блузку. Я не видел ту, с которой только что познакомился, молча, поворачивался и уходил.
Княгиня страшно не любила нравоучений для профилактики. Тут ее глазки сжимались в узкие щелки, она надменно останавливала «нравоучителя»: « Вы –то, что об этом знаете?» И резко бросала: «научитесь сами тому, чем пытаетесь дурачить других.»
У меня были и мальчишки-друзья, которые никогда меня не дразнили за дружбу с девчонками. Оба Николая, мои одноклассники, сыграли в моей жизни свою особую роль в становлении характера. Мы встречались в школе, на рыбалке, пляже, играли в футбол. А с одним Николаем мы даже работали вместе в Волгограде. Часто в саду у него мы устраивали шахматные турниры.
Однажды, мне повезло на рыбалке, я наловил много пескарей, окуней, несколько крупных линей, карпа и, в раколовки, раки шли - дуром. Редко было, чтобы я приходил домой без улова, который служил в семье завтраком, ужином, либо вторым блюдом в обед..
Но в этот раз, я отобрал самых крупных рыбин и принес их Галине. Дома был только ее брат-Сашка, Его сестра возилась в огороде.
Он, молча, посмотрел на меня, выдержав паузу, спросил: себе-то оставил?
Я объяснил, что сегодня была большая удача-рыбалка.
А знаешь ли ты, что у Галюни сегодня День рождения? 16 лет ей исполнилось.
Нет, я этого не знал. И сказал, что это здорово, что я угадал: к столу будет в самый раз.
Александр произнес, ну за подарок, это не сойдет, а вот, приходи ты с цветами.
Я не уловил шутливую иронию в его словах.
Но что, ни сделаешь для Княгини, чтобы доставить ей удовольствие и радость.
Галя любит розы, полевые цветы. Найдешь?
Найду, я обрадовался тому, что могу хоть как-то отблагодарить Княгиню за внимание ко мне.
К вечеру, я нарвал, втихаря, у соседей роз, исколовшись весь, замотал букет в газету. Оглядываясь, опасаясь встретить знакомых, я дрожа от необычного чувства, пытаясь представить себе, как отреагирует на это атаманша, почти бегом проскочил по своей улице, повернул на улицу, где жила моя атаманша - Галина. Не заметив, что Княгиня стоит в калитке и разговаривает с братом, я чуть не врезался в Галю. Столкнувшись с ней, я опешил, растерялся, покраснел. А тут еще и Саша сказал, а вот, и наш жених, знаменитый рыболов. Я сунул Княгине цветы, завернутые в газету, и промямлил: с Днем рождения тебя!
Что это? Ой!
Галюня укололась о шип розы, который прорвал газету. Развернула сверток, я стоял пунцовый, как вареный рак.
Глаза у нее загорелись каким-то особым светом.
Спасибо! Мне еще никто не дарил таких роз.
Ситуация накалялась, мне было уже не по себе, хотелось рвануть и бежать куда глаза глядят.
Саша почувствовал мою дрожь, протянул руку и крепко схватил меня за плечи: не трясись, будь казаком и с красивыми женщинами. Не бойся, ты сделал хороший поступок.
В этот момент, Княгиня добавила мне на лицо жгучего перца. Она обняла рукой за шею и поцеловала меня. Ты извини, что не сказала тебе о Дне рождения. Да после того, как Саша показал твой улов, он настоял на том, что не мешало бы и отметить. Ведь, мой День рождения никогда не праздновался по различным причинам. Она заплакала и убежала в дом.
Александр произнес, ты братишка иди и успокойся. Не обижайся на мои слова. Я не хотел тебя обидеть. И спасибо за все, сестренка в тебе души не чает. Знаешь, она была лишена материнской любви, ласки. Да и родня-мы с Вами. Вот, и выплескивает свою нежность , чувства на тебя.
Долго еще в ушах звучали его слова: «мы-родня». Мама мне никогда не рассказывала о тех страшных 30-годах прошлого столетия, когда казаков буквально уничтожали власти. Она как бы берегла наши, еще неокрепшие души. Так она оказалась в Сибири. Да и у отца-украинца с Харьковщины, была такая же дорога в Сибирь. Туда бежали все, на кого падала хоть тень подозрения в нелояльности к властям.
Что будет с Вами после школы, продолжал Саша, одному Богу -известно. Да и тебе в школу еще ходить и ходить. Давай не будем фантазерами,Он погрустнел, помрачнел… Будущее покажет, как жизнь будет возить нас «по гулкой мостовой».Но если тебе нужна будет помощь, обращайся. Я всегда готов тебе помочь. Приходи через часок. Поможешь мне. Не вздумай спрятаться, мы не сядем за стол, пока ты не придешь.
Что за чувство у меня было в те годы к Гале?
Любовь? Не знаю.
Чувство благодарности?
Или восхищение, что Княгиня выделила меня среди всех и даже, приходила на луг, поболеть за меня, пока я сражался в футбол? Играли мы класс на класс, школа на школу. Несмотря, на свой маленький рост и возраст, меня ставили в основу команды школы. Да и слова о нашем родстве, говорили о какой-то тайне в прошлой, не моей,- жизни.
И почему я вспомнил детские годы только сейчас? Почему мне так захотелось найти, встретится с Княгиней-атаманшей? Узнать, как сложилась жизнь у нее. Из того городка они с братом уехали сразу после окончания школы. Но куда? Меня тогда в городе не было, дома ждала только записка от Галюни: «Извини. Прости.Но так надо. Бог даст, еще свидимся».
Говорят, что такое чувство бывает перед смертью, когда вспоминаешь прожитую жизнь, самые знаменательные даты, события.
Печатаю на ноутбуке в поезде Харьков-Херсон, который мчал меня в новую жизнь. Мысли роятся, хочется вставить тот, другой эпизод из жизни, общения с Галиной. Может, в будущем и напишу..,, а вдруг, она прочтет мой рассказ.
Очень хочется, чтобы вспомнила меня и написала, где живет, как у нее дела?
Прочитав свой рассказ-экспромт, почувствовал, как к горлу подкатил комок, глаза повлажнели…
Княгиня! Отзовись!
Продолжение следует: "Встреча в Одессе"