В последнее время появилось так много законов, запрещающих непонятно что, но за нарушение которых можно реально присесть.
На днях приснился мне сон:
Возвращаюсь я из магазина домой. Как обычно, поднимаюсь по лестнице, достаю ключи. Пытаюсь открыть дверь, а не получается. И ключ поворачивается, и замок щёлкает, а дверь не открывается. Дёргаю, дёргаю за ручку - не помогает.
Тут из-за двери раздаётся спокойный, явно доброжелательный голос: «Заходите, дверь открыта, просто толкните внутрь!». Толкаю. И правда, дверь спокойно открывается. Только теперь уже замечаю, что петли на дверях со стороны замка, и дверь открывается в другую сторону.
В прихожей аккуратно одетый рослый мужчина: - Проходите, проходите! Мы вас давно ждём! - Уходит в комнату, оставив меня одного. В некотором недоумении исполняю ритуал возвращения домой и прохожу вслед за мужчиной.
На всём, на чём можно сидеть, расположилось несколько человек. Ещё трое, включая встретившего меня, остались стоять.
И вроде всё по последним законам завирусного времени: все в чёрных масках и чёрных же резиновых перчатках. В доме не натоптано, везде чистенько. Все в новёхоньких чёрных блестящих резиновых сапогах до колен. Ну всё вроде в порядке, а что-то напрягает. А что именно, понять никак не могу.
- Вы должны проголосовать за подправки в Институцию, – взяла, очень знакомым, но уставшим голосом, слово пожилая женщина в запотевших очках – которые сегодня с утра были обсуждены и приняты.
- Простите, что перебиваю, но поправки во что?! – вмешался я.
- Не поправки, а подправки. Институция – главный обосновательный закон. Все понятия формируются на его основе.
При слове «понятия», а особенно от того, как она выделила это слово, холодок пробежал по спине. «Это же бандитский сленг!» - пронеслось в голове. Ведь я, ещё во времена, когда занимался бизнесом, дал сам себе зарок, что с бандитами никогда ничего общего иметь не буду.
- Подправки в Институцию были разработаны для более активного вовлечения граждан в процесс регулирования их жизнедеятельности, более эффективного менеджмента имеющимся имуществом. – всё тем же знакомым голосом из телевизора продолжила женщина.
- Но я-то здесь при чём? – спрашиваю, уже чувствуя, как сводит скулы и деревенеют ноги.
- Вы должны прямо сейчас выразить своё мнение по поводу этих подправок! А чтобы подправки стали общенародными, выражать можно только положительное мнение.
- Но вы ведь сами сказали, что они уже приняты! – не унимаюсь я.
- Надо, значится, …! Старшой приказал, …! Ему, …, хочется, чтобы было, …,, вот, …! – командирским голосом вмешался седой мужчина с военной выправкой. По тому, как он присыпал свою речь непечатными словами, я догадался, что это высокопоставленный сотрудник пилиции.
- Там, - вежливо, но убедительно, указав пальцем вверх, произнес встретивший меня первым - решили, что все должны подправки одобрить, тогда это будет не только по понятиям, но и по закону.
- Так как я буду голосовать за то, о чем даже не слышал?
- Всё было сделано для вашего удобства. Для вас и за вас всё решили! – снова Голос из телевизора.
- Если это всё делается для меня и за меня, так почему меня не спросили, что я об этом думаю?
- Вы уже с пяти утра могли познакомиться с проектом подправок, внести свои предложения. Никто вам не мешал! – Голос из телевизора, уже обиженно.
- А вот, названия подправок. – услужливо протягивает мне увесистый том коротышка, отирая одутловатое лицо платком.
Пытаюсь читать. Буквы прыгают и расплываются строчки от чувства надвигающейся опасности.
Начав листать, моё внимание привлекает красочная картинка на весь разворот. На фоне голубого неба и зелёно-голубого моря с резвящимися дельфинами – счастливая семья. Старики и детишки, щеночки и котятки, …. Короче, все те положительные образы, использование которых в рекламе запрещено.
- Извините, вот эта подправочка мелким шрифтом «о пожизненном паханстве», о чём она?
- Да что же вас не устраивает! – уже раздраженным голосом. – Всё ведь строго по закону, чёрные буквы на белом фоне!
Тут уж все как сорвались. Стало сложно разобрать кто что говорит.
- Люди для него же стараются, а он губу воротит!
- Ща, …, доведу, …, до него, …!
- Вы поймите, голосуются же все подправки одновременно. Главное, ведь, картина в целом.
Выскакивает образ лисы Алисы и кота Базилио: «Нам нравится голубое небо! Мы против несанкционированного разбоя! Не надо разбазаривать холодное оружие! Подпевать нужно тихо! Экономическая свобода!»
… словно сквозь туман: - Пойми, братан, теперь даже отдельную стрелку будем забивать, чтобы побазарить за то, чо тебе надо, а чо нет.
Только теперь до меня начинает доходить, что, обсуждая весь этот горячечный бред, я не только становлюсь соучастником бандитских разборок, но и сам становлюсь бандитом.
… пересиливая звон в ушах, зычный голос: - Командир! Ты с нами? Ты в деле?
Хочу воскликнуть, картинно всплеснув руками, как героиня фильма: «Господа, вы звери!». Но даже открыть рот не могу, скованный страхом. Начинает проступать образ крысы, загнанной в угол.
Вдруг, внезапно, откуда только взялись силы, во всю глотку ору:
- Не-е-е-т! Я не бандит! Не бандит я!
И тут понимаю, что кричу во сне. Что лежу в кровати, дома, а жена участливо трясёт за плечо.
- Всё хорошо, родной, я с тобой!
Прижала к себе, гладит по голове и приговаривает:
- Не бандит ты, милый, не бандит!
Как же хорошо, что в реальной жизни всё по-другому! Что обсуждение новой Конституции, за принятие которой мы будем голосовать в 2022 году, началось уже сейчас.
… И снова просыпаюсь, весь в холодном поту от ужаса и неотвратимости.
Такой вот страшный сон …
Д. Афанасьев 12.06.2020