На сайте Бородина семейный раздел открывается цитатой из Ницше: «Хороший брак покоится на таланте к дружбе».
О Пал Палыче говорят, что он друзей не предает, а врагов не прощает. Например, Юрия Лужкова Бородин ненавидел всегда. Называл его не иначе, как «Главарбуз» – кличка Лужкова со времен, когда он руководил Мосагропромом. Еще в самом начале своей карьеры Пал Палыч ухитрился перевести в собственность Управления делами президента около трехсот самых престижных особняков в Москве.
Чтобы Лужков ничего не заподозрил, Бородин договорился с чиновниками мэрии, и они подали Юрию Михайловичу на утверждение список домов без указания их ценности – только улица и порядковый номер. Ничего не подозревая, Лужков список завизировал, а Бородин еще долго потом ехидничал и рассказывал в близком окружении, как он Главарбуз нае...
А вот Александра Коржакова Пал Палыч считал своим благодетелем. После того как всесильного в свое время «телохранителя» сняли, Бородин все время праздновал два дня рождения: одно – для Ельцина и «кремлевцев», второе – для Коржакова и друзей. Дружил в свое время Бородин помимо Коржакова с Барсуковым и Сосковцом.
Ельцин получил в свои руки универсальный номенклатурный механизм управления. При этом Бородин оказался прирожденным царедворцем. Он никогда не ждал прямого указания от президента. Казнил и миловал по собственному усмотрению. И, надо сказать, практически никогда не ошибался. Президент всегда был им доволен.
Ельцин страдал старческим скопидомством, и Бородин это прекрасно использовал. Всякий раз перед днем рождения кого-нибудь из узкого круга Пал Палыч забивал кабинет президента подарками. Борис Николаевич подолгу их разглядывал, а потом говорил: «Оставь все, что-то я выбрать сразу не могу».
При вручении же подарка Бородин никогда не упускал случая шепнуть имениннику: «Десятку стоили». Или: «В двадцатку обошлось».
За Ельциным Бородин чувствовал себя как за каменной стеной. Лишь один раз над ним нависла угроза отставки. В 1998 году Татьяна Дьяченко сумела убедить отца подписать указ об увольнении Пал Палыча. Бородина вызвал к себе глава администрации Валентин Юмашев, показал указ и велел писать заявление «по собственному желанию».