Тем, кто обрел любовь, а вместе с ней радость и блаженство, все равно следует быть начеку. Дорога к брачному алтарю таит в себе опасности. Даже когда все складывается благоприятно, судьба или чья-то слабость могут вмешаться и воспрепятствовать, казалось бы, неминуемому счастливому событию. Такова старая немецкая история о Либе и Гунтраме, которые сначала, казалось, купались в лучах своего счастья. По традиции своего времени они должны были пожениться в соответствии с договоренностью родителей. Однако с каждой встречей молодых людей их на первых порах взаимная симпатия перерастала в любовь. Либа была дочерью лорда Фалькенбурга; к его замку, стоящему на холме, как раз в один из дней золотой осени и направлялся рыцарь Гунтрам на помолвку. Церемония была такой же тщательно спланированной, как и сам брак, родители и близкие собрались в часовне замка, произносились торжественные молитвы и обещания. Традиционные сорок дней до свадьбы предназначались для нежных ухаживаний, прогулок в саду и доверительных бесед. Но Гунтраму было срочно приказано вместе с отрядом отправиться в Неаполь. На это должно было уйти где-то около шести месяцев, так что ни о какой свадьбе до весны не могло быть и речи. Поклявшись друг другу в верности, влюбленные расстались. Гунтрам прикрепил к пике чулок, который дала ему Либа, а к шлему ее локон. Пока он был в Италии, его страсть к Либе стала еще сильней. Медленное возвращение раздражало его, и когда труднопреодолимые Альпы остались позади и отряд достиг границы, чтобы сократить время, Гунтрам добился разрешения дальше двигаться вперед одному. На исходе дня, когда до Фалькенбурга оставалось примерно трое суток пути, его застал ледяной дождь. Тусклый свет, едва пробивающийся сквозь густую крону деревьев, обещал пристанище. Когда Гунтрам подъехал ближе, то оказалось, что источником света был полуразрушенный замок.
Дверь открыл пожилой слуга, приветствовал позднего гостя от имени отсутствующего в данный момент хозяина, провел рыцаря в полутемную залу и, пообещав накормить ужином, удалился. Слабый огонь мало помогал усталому путнику, и Гунтрам в ожидании еды стал ходить по залу, рассматривая картины, которыми были увешаны все стены. На них в основном были изображены страдания святых и смерть. В дальнем конце залы тяжелые шторы скрывали еще одну картину. Он отодвинул их и увидел изображение красивой женщины, почему-то сидевшей у края открытой могилы. Ему казалось, что ее бледно-зеленые глаза неотступно следят за ним, и он почувствовал облегчение, когда снова задвинул шторы у ее портрета. Вошел слуга и на подносе принес ему ужин. Когда Гунтрам закончил вечернюю трапезу, слуга проводил его по покрытому паутиной коридору в дальнюю спальню. Прозрачная накидка свисала с крюка, когда-то яркие цвета сейчас выцвели; пара деревянных башмаков на высоких каблуках подсказала Гунтраму, что когда-то эта спальня была женской. Несмотря на усталость, ему не спалось, и, ходя взад и вперед по спальне, он обнаружил дверь ‚ которая вела в маленькую пустую комнату. Судя по всему, это был будуар. В комнате стоял запах лаванды. Этот запах был гораздо приятнее, чем затхлый воздух спальни, и поэтому ‚, когда он лег спать, то оставил дверь в маленькую комнатку приоткрытой. Он проснулся, когда на далекой часовне пробило полночь. Ему мешал свет, который падал на его кровать. Приподнявшись на локте, он заглянул в соседнюю комнату. Посредине комнаты стояла женщина, казалось ‚ что свет исходит из нее. Она тихо напевала. Распущенные волосы и пристальный взгляд казались знакомыми. Да, это была женщина с картины. Ее распростертые объятия звали его, но, когда он потянулся, чтобы откинуть покрывало, обручальное кольцо на его руке напомнило ему о Либе. Когда он снова перевел взгляд на незнакомку, та исчезла.
Возлюбленный, который только вчера так стремился к своей невесте, сейчас искал оправдания задержке своего отъезда. Тоска по Либе отступила перед неудержимым стремлением еще раз увидеть незнакомку. Весь день он обследовал развалины, на которых ласточки свили гнезда ‚ и сад, отданный во владение кроликам и лисам. Надгробная плита в полу часовни поросла сорной травой, однако эпитафию можно было еще прочесть: «Молись за меня, но опасайся моих взглядов». Слова эти отозвались эхом в его голове, но, несмотря на предупреждение, он продолжал искать; увы, никаких следов ему найти не удалось. Стемнело, и после недолгого бодрствования он забылся беспокойным сном, чтобы проснуться, когда пробьет полночь. И снова свет струился из соседней комнаты, и снова женщина стояла посредине. Гунтрам встал и, направляясь к ней, спросил, кто она. Женщина молча покачалаголовой и снова поманила его к себе. На этот раз он сам шагнул в ее объятия. Спустя мгновение она сняла с пальца тяжелое золотое кольцо и надела на его палец. Потом она исчезла. Ранним утром следующего дня в растерянности и смятении Гунтрам покидал замок. По дороге ему повстречался крестьянин, и он остановился, чтобы получше разузнать, почему замок в таком запустении. От него он узнал, что много лет назад в нем жила госпожа, ее звали Этелинда. Красивая и кокетливая, она имела много поклонников. Но ее требования были столь высоки, что никто так и не женился на ней, пока не нашелся один, который заявил, что сделает все, лишь бы она полюбила его. Высокомерно улыбнувшись, она приказала ему стоять без оружия на перекрестке дорог во время Вальпургиевой ночи, когда все разумные смертные предпочитали оставаться дома, потому что в эту ночь ведьмы собирались на свой шабаш. Окровавленные куски тела юноши нашли разбросанными по дороге на следующее утро. Одни говорили, что его растерзали волки, но убитая горем мать знала, что это было делом рук ведьм, и наслала проклятия на Этелинду.
Девушка заболела и спустя девять дней умерла в страшных муках. Поговаривают, что ее душа до сих пор не успокоилась и будет скитаться по свету, пока не найдет того, кто устоит перед ее взглядом. Все, кто побывал в её объятиях, были обречены. Встревоженный, Гунтрам пришпорил своего коня, чтобы поскорее добраться до Фалькенбурга. К концу поездки он чувствовал себя в полном отчаянии. Но очутившись в знакомой обстановке, согретый вниманием Либы, рыцарь снова поверил, что истинная любовь поможет избавиться от нечистой силы. Кольца на пальце больше не было заметно, но ему казалось, что он постоянно чувствует его тяжесть. Спустя две недели на свадьбу собрались гости. Под звуки скрипки и флейты свадебная процессия двинулась к церкви. Крестьяне, стоящие по краям дороги, приветственно снимали шляпы, завидев Либу в золотого шитья одеждах, отороченных мехом, верхом на муле и в сопровождении Гунтрама на белом скакуне. Но в самый момент обмена клятвой верности произошло нечто ужасное, во что невозможно поверить, если бы не свидетельства священников и прихожан. Когда он произнес слова клятвы, навечно соединяющие жениха и невесту, Гунтрам глянул вниз и увидел, что рука, которую он держал, не была рукой Либы. Холодные пальцы призрака крепко сжали его руку. И на лице, обращенном к нему, он увидел вместо наивных голубых глаз Либы зеленые глаза Этелинды. Видение, замеченное всеми, длилось лишь мгновение. Затем снова рядом с ним стояла Либа. Но Гунтрам уже этого не знал - от вида и прикосновения невесты-призрака он впал в беспамятство. Девять дней спустя он воссоединился с ней на том свете.