Зубарев уже достал массивную трубку, включил питание и задумался. А стоит ли грех на себя брать? Что те бандиты, что эти. И какое ему дел до их кровавых разборок. Позвони сейчас, и этих двух точно перехватят и грохнут. Кругом тайга, а у них нет оружия. С ножом против винтовки сильно не навоюешь. Да и дошли они видно до ручки, если собаку схарчили. Отзвонишься, а это значит засветишься перед теми и этими. И кто знает какие могут быть последствия. Захотят найти, ни в какой тайге не спрячешься. Ведь по следу заставят идти его, Максима Зубарева. А это тоже чревато последствиями. Если они отмотали по глухой тайге полтысячи километров, то выходит, что таежники они стоящие. Спецы одним словом. К таким не долго и самому попасть на мушку или нож. Как попал его беспутный пес Бур. Так что извините дорогие товарищи бандиты, я ничего не видел и не слышал. И чем меньше я с вами знаюсь, тем это для меня лучше. И лесничий, улыбнувшись своим мудрым мыслям, убрал диковинный телефон в рюкзак.
В роскошном дворце – теремке, сложенном из вековых лиственниц, катит не очень веселое застолье, больше похожее на поминки. Лица у всех присутствующих уж больно не веселые. А чему радоваться, если конкурент огрызнулся свинцом. Они потеряли своего старшего товарища, мудрого босса и очень авторитетного человека. Правда в определенных кругах. По нему уже сороковины прошли, а расследование на ноле. Денег вбухали кучу, ментов и чекистов подпрягли, а толку как не было так и нет. Надо что-то делать, а что непонятно. Кардинально, в темную решать вопрос не хочется. Присутствующие накатывают кристально – чистую «Финляндию», слушают невзрачного мужичонку. Маленького и плешивого. Дорогой, серый костюм на котором, лишь подчеркивает плебейское происхождение говорившего. Тот хоть и весь из себя ни какой, но видно авторитет среди присутствующих имеет. И не малый. Слушают внимательно, не перебивают.
«Этих двоих если не возьмем, ничего страшного. Мы знаем кто они. Их в городе уже нет два месяца. И никто не знает куда подевались. Вывод напрашивается один. Они у нас тут, в тайге. Мы конечно и дальше будем идти по следу. Будем пасти их конкретно. Участковые в деревнях предупреждены, как и все лесные. Будет сигнал, сразу группа «гончаков» на вертолете выдвинется. Но опять повторяю, это на сегодня не главное. Я готовлю удар по их старшему. Убираем его, а потом уже и с этими двоими покончим. Вывернутся в тайге, так в городе никуда не денутся. Старшего уберем, и сразу зачисткой их лесных бригад займемся. Главная цель – это тайга. Она должна быть только наша и ничья больше. Нам в ней чужаков не надо.
«Не круто берешь, «Леший»? Это вообще то беспредел без конкретных доказательств людей «мочить».
«Пока найдем доказательства, нас самих на тот свет переправят. Да и в случае чего за них мазу держать некому. Они сами по себе. Не блатные. Так себе, фраера беспонтовые.»
«Ты говоришь они беспонтовые? А почему мы их поймать не можем? Эти беспонтовые нашего «Захара» и еще трех ребят в одночасье убрали. Может пока не стоит гнать волну? Деньги у нас есть, и не малые. Отстегнем ментам кусок пожирнее. Пусть они официально это дело раскручивают.» – говорил все время один. Молодой парень атлетического сложения. Короткая, спортивная стрижка. В расстегнутом вороте дорогой рубашки светятся полоски десантной, голубой тельняшки. Плешивый спокойно возражает.
«Мы ментам уже наотстегивались, а результата как не было, так и нет. Чего ты трясешься Петюня? Круче нас за тыщу верст никого нет. Так что хватит разговоров. Я уже кое-что для этого предпринял. Мои люди шустрят в областном центре. Через недельку – другую все утрясу окончательно и команду фас дам. Все будет по уму, я лично этим занимаюсь.» - присутствующим аргумент, что «Плешивый» все сделает сам, явно пришелся по душе. Так что против крутых мер в отношении конкурентов никто не возражал. С официальной частью закончили и перешли в сауну к холодному пиву и девочкам.
Сегодня уже третье сентября. До дому еще двести километров. По нехоженой тайге, передвигаясь скрытно, это для нас расстояние непреодолимое. Так думаю я. И топаю фактически на автомате. Только потому что напарник идет вперед. Передвигаемся только ночью, чтобы исключить все возможные и невозможные проблемы. Случись что непредвиденное и сил вырваться просто не будет. После стольких мучений лохануться не имеем права.
Снова навалился голод. Собака давно съедена и мы перешли на бруснику и кедровые орехи. Хоть с орехами повезло. В этом году ранний урожай. Видно из – за теплого лета.
Прорыв по ручью, ночное купание мне аукнулось аж на седьмой день. Когда за последние двое суток мы отмотали почти тридцать километров. Мой иммунитет приказал долго жить и вылезла температура. Еще сутки было в общем то терпимо. А вот двенадцатого сентября температура скаканула за тридцать восемь. А может и больше, кто ее разберет. Градусника то нет. У Егора в заначке оказались американские мультивитамины «Центрум». Таблетку с утра, и вроде могу передвигаться. Бредем уже и днем. Риск конечно большой, но другого выхода нет.
Двенадцатое сентября я уже шел на автомате. А тринадцатого, когда жар в моем теле поселился прочно, встать уже не смог. Сутки провалялся в палатке. Егор отпаивает меня брусничным отваром. Ноги ватные, тело ломит и появился надрывный, чахоточный кашель. И в первый раз подумал, что могу остаться в этой проклятой тайге навсегда. И если бы не напарник, так бы оно и вышло. От теребит меня, уговаривает встать:
«Димон, напрягись. Надо идти. Не встанешь, мы тут гарантированно сдохнем.»
«Почему мы? Ты иди, а я буду просто спать.»
«Один я не пойду. А тащить тебя у меня сил нет.»
«Егор, скажи мне. Зачем суетиться? До дома еще километров немерено, а сил вообще нет. Зачем мучиться? А может оно так и лучше? Остаться в тайге навсегда. Не поверишь, а мне совсем не хочется в город. Я там потерял все что мог. Все разрушил собственными руками. Ты не поймешь меня. Ты волк – одиночка. Ты никогда и никого не любил. Тебе легко идти по жизни. Вот только маму жалко. Ей я нужен, а не мои деньги. Понимаешь, я был нужен и Кате как человек, как мужчина ее любимый. А я взял и все похерил. Сдохну в лесу, и нафиг мне эти большие деньги.»
«Не дури. У нас сил еще на многое хватит. За спиной пятьсот километров. Из трех ловушек вырвались. И эту ситуацию разрулим. Давай выберемся из этой последней засады, а потом посмотрим что к чему. Может и наше счастье где-то рядом. Вырвемся и ты снова будешь рядом со своей Катей. И я не каменный, вернусь и разыщу свою повариху. Не чурбан, помню как на меня глядела. Очень она мне приглянулась. Простая женщина, без заморочек. С такой наверное легко по жизни шагать. Видишь какие перспективы открываются, а ты предлагаешь мне сдаться.»
«Я ничего не предлагаю. Я хочу спать и все.»
«Говорю тебе, пошли. Я чувствую. Выход рядом. Мы по любому вырвемся.» – и такая убежденность в его словах, что я вроде бы взбодрился и кое как встал. За этот день мы прошли всего семь километров. Много времени у Егора уходит на сбор брусники и кедровых орех. Я думал на службе мне было тяжело. Оказывается нет. На гражданке страшнее. И как не звучит парадоксально, а там за спиной была мама – Родина. Которая в общем то всегда помнила о своих сыновьях. И в самый критический момент всегда присылала помощь в виде вертолета.
Прошел еще один день. И снова мы продвинулись не больше чем на пять километров. Кружка кедровых орех и брусничный чай кое – как помогают мне передвигаться. Голова кружится, кидает то в жар, то в холод. Но я все же иду. И буду наверное идти, пока ноги не откажут полностью. И прав Егор, удача всегда на стороне сильных и упертых. Мы не знали, что вступили на территорию государственного заказника. Это место охраняется законом. Но не для всех закон свят и почитаем. И как не воспользоваться богатым урожаем и не набить кедровых орешек. Вот и добывает бригада из трех человек кедровую шишку. Шелушит, и в мешки упаковывает чистые орешки. И этих мешков уже скопилось больше десятка. А вывезти это богатство можно только по воздуху, воспользовавшись вертолетом пожарной авиации.
Все у мужиков отлажено. Все тип – топ. Двенадцать мешков готовой продукции, каждый под сорок килограмм, готовы к отправке. Вертолет прибыл под вечер, как и договаривались. Вот только не ожидали добытчики непредвиденных обстоятельств в виде двух почти что одичавших мужиков. Грязных, заросших, со страшными ножами в руках. Вернее два у одного. Бригадир было за ружье схватился. Успел даже курки взвести. Но от мгновенного и страшного удара, в это самое ружье, был отброшен на край поляны. И кажется больше не помышлял о защите. Один из пилотов было попытался закрыть дверь в кабину. Но был пойман за рукав кожаной куртки и выброшен наружу. На все это я смотрел посторонним наблюдателем. Полностью отрешенным и безразличным. Моих сил хватало только вот так стоять и смотреть. Коренастый мужик примиряюще поднял руки:
«Кто вы такие, и что вам надо.» – Егор занял позицию у входа в вертолет. У меня хватило ума к нему приблизиться. Он не говорит, а почти кричит:
«Мы охотники. Ружья и припасы утопили. Нам надо срочно в город. Мой друг заболел. Нужен врач. И мы по любому улетим этим бортом. Или не улетит никто.» – в проеме двери показался командир: рыжий, здоровый и спокойный.
«Залазьте, через десять минут взлетаем. Высадим вас в километрах пяти от города. Ближе не сможем.» – сказал и скрылся в темном нутре «вертушки». Егор мгновенно подхватил меня за пояс и почти закинул внутрь. Запрыгнул сам. За ним, опасливо зыркающие мужики, закинули три оставшихся мешка с орехами. И отошли в сторону. Второй пилот, которого так бесцеремонно выкинул из вертолета напарник, задраил наконец дверь. Моторы взвыли, машина плавно оторвалась от земли. Я потерял сознание.
Медленно прихожу в себя. С трудом вникая в черную действительность. На небе звезды, я лежу на земле. Егор хлопает меня по щекам, трет уши.
«Димон, очнись наконец. Через час дома будем. На выпей минералки.» – я жадно глотаю воду. Меня снова душит жар.
«Вот заешь сгущенкой. Летчики угостили. И витаминку последнюю проглоти.» – я не чувствую вкуса молока. Но старательно глотаю, превозмогая тошноту. Это должно помочь мне встать. Ведь до дома еще целый час пути. Как это далеко и долго.
До трассы всего три километра. Спасибо вертолетчикам. Высадили к ней максимально близко. Все свое барахло мы бросили в тайге, когда прорывались в вертолет. А ножи выкинули, когда уже сидели в кабине, по требованию пилотов. Идем налегке. Я вроде чувствую себя получше. Видно сгущенка и «центрум» сделали свое дело. Вот только очень холодно. И кашель разрывает легкие.
Через час вышли на трассу и еще непонятно сколько бредем в сторону города. Огни которого совсем рядом. Машины которые нас обгоняют, не останавливаются. Все правильно. Надо быть ненормальным, чтобы ночью подобрать бичей грязных.
Мы вышли на северную окраину города. И как ни странно, а попали на троллейбус, который в два ночи шел в депо. Я сел в невероятно мягкое кресло и снова потерял сознание. И не слышал, как Егор наконец уговорил водителя, пожилую женщину, сделать звонок с ее мобильника. Та решилась на это, когда троллейбус пересек ворота депо. И к нему подошли то ли их слесаря, то ли такие же водители. Петрович примчался через тридцать минут и нашел нас на лавочке у проходной троллейбусного парка. Он сразу определил, что мои дела плохи. И сразу завез меня в больницу, где у него как всегда, оказались очень хорошие знакомые врачи. И я совсем не предполагал, что в таком состоянии предстану перед моей ненаглядной Катюшей. Дежурный врач, ее однокурсница Оленька Белова. Можно сказать даже подруга по стройотряду. Позвонила моей любимой и поведала, что ее бывшего мужа привезли к ним в стационар в очень плохом состоянии. Двустороннее воспаление легких при полном истощении организма. Моя любимая женщина появилась в палате в пять утра. Я метался в жару, ничего не видел и не слышал. А Катя плакала, держа меня за руку. И каждые две минуты протирая салфеткой, смоченной в слабом растворе уксуса, заменив на час медсестру. А я так и не узнаю, что она беременная. И уже на шестом месяце. Еще через час появится Петрович. Столкнется с Катей в палате. И когда моя любимая появится после обеда с соками и фруктами, меня уже не застанет. Никто из персонала не знает, куда больного перевезли.
Продолжение следует... ----> Жми сюда
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук