Лейкину восемьдесят пять, и в это невозможно поверить. Потому что, во-первых, мне тогда сколько? А во-вторых, кажется, что Лейкин был всегда – примерно как Пушкин.
Лейкин может быть простым – как Пушкин.
Лейкин может быть смешным – как Чаплин.
Обманчивая простота и веселость, знаете ли. Я не вполне понимаю, когда Лейкина считают смешным, хотя он умеет смешно, потому что интонация его стихов по сути всегда драматична. Его поэзия - про уязвимость, человечность, нелепость, близость, про тонкое, чуткое, нервное. Я также не вполне понимаю, когда Лейкина считают простым – как и слишком сложным – потому что виртуозная версификация его стихов всегда подчинена глубокому содержанию. Такой текст напоминает китайскую резную костяную шкатулку, внутри которой жемчужина.
Литературное объединение, которое много лет подряд возглавлял Вячеслав Абрамович, отдельными одаренными упрекалось за тепличную атмосферу. Вот уж действительно, ведь подлинный литературный мэтр, настоящий представитель петербургской поэзии просто обязан жестоко разносить неофитов. Лейкин необыкновенно решительно отступил от этой исконной русской литературной традиции. Невероятная тактичность и уместность чисто человеческие отличают его и как литературного учителя, и как поэта, и как выступающего – в чем можно было убедиться вчера в Доме писателя.
А еще Лейкин – это форма существования русского языка и форма существования в русском языке. Потому что никто как он так не говорит, как дышит – с блестящей импровизацией в каждом слове, не для того, чтоб блеснуть, а просто по вниманию к слову как таковому. Как если бы он был ответственен перед каждым словом за раскрытие его сути.
Мне все равно не сравниться с блестящей речью Тимофея Животовского на вчерашнем творческом вечере В.А., поэтому скажу просто: отмечайте юбилеи чаще, дорогой Вячеслав Абрамович, раз уж послушать Вас можно только по такому знаменательному поводу!
